От царства теней к диктатуре света

В борьбе с теневой экономикой в Казахстане намечается перелом. Его ощутят и бизнес, и общество

От царства теней к диктатуре света

Тезис из последнего президентского послания об освобождении микро- и малого бизнеса Казахстана от корпоративного подоходного налога на три года многие истолковали неверно. Не без помощи провластных СМИ даже среди достаточно хорошо информированных предпринимателей распространилось мнение о полном освобождении от налогов. Добавил оптимизма мораторий на проверки предприятий этой группы.

В среднесрочной перспективе государство намерено, напротив, лишь ужесточать условия для местного бизнеса, вводя дополнительные требования к оснащению предприятий, повышать сборы во внебюджетные фонды и т.д. Чтобы сбалансировать бюджет, оно стремится обеспечивать растущие расходы не деньгами Нацфонда, а поступлениями от ненефтяной части экономики.

В действующем плане социально-экономического развития Министерства национальной экономики РК стоит увеличение доходной части бюджета без учета трансфертов с 9,4 в 2019‑м до 13,0 трлн тенге в 2022 году. Это означает, что из ненефтяной экономики РК в ближайшие три года только в виде налогов вытащат дополнительные 7,6 трлн тенге. Один из главных инструментов повышения доходной части бюджета за счет ненефтяных денег — борьба с теневым сектором.

Большая и темная

Теневая экономика — метафора. Научный термин — ненаблюдаемая экономика. Под этим понимается совокупность видов производственной деятельности, не охваченных при сборе информации из основных источников, используемых для составления национальных счетов.

В Казахстане уровень теневой экономики достаточно устойчив. В среднем с 1991-го по 2015 год он составил 38,88%, плавно снижаясь к концу периода (см. график 1). Существует зависимость между уровнем развития страны и размером теневого сектора. Крупнейшая экономика мира и одна из самых богатых стран — США — оставляет в тени лишь 7,00% экономики, Германия — 7,75%, Сингапур — 9,20%, а в Азербайджане ненаблюдаемый сектор в пять раз выше сингапурского — 43,66% ВВП. По тем же замерам, сделанным в 2015 году экспертами Международного валютного фонда, вес казахстанской теневой экономики — 32,82%, что сопоставимо с показателями России, Беларуси и Бразилии.

За последние пять лет показатели менялись незначительно: по данным комитета по статистике Минэка, в тени находилось около 28% ВВП. Небольшой статистический всплеск произошел после смены метода подсчета доли ненаблюдаемой экономики в августе 2019‑го: были пересчитаны данные за 2017-й и 2018 год. В итоге вместо снижения с 28,3% в 2013‑м году до 25,1% в 2017-м статистика показала расширение теневого сектора до 28,75%.

Изменения в методологии расчета были внесены по предложению госорганов и НПП «Атамекен». Более детальному учету была подвергнута часть предприятий, не предоставляющих информацию о деятельности и сознательно дезинформирующих статистическое и налоговое ведомства. В данных, опубликованных НПП, и в официальной статистике ненаблюдаемого сектора возникли расхождения: представители «Атамекена» говорят о 29,88% ВВП по итогам 2017 года, в таблицах на сайте КС МНЭ РК другое значение — 28,75%.

Судя по данным НПП, пересчет показал, что на сознательное предоставление неточной информации приходится не 5,14% ВВП, а 17,14%, при этом вес неформального сектора снизился с 13,02 до 7,54%, на неэффективность статистической системы теперь списывается не 4,31, а 2,62% ВВП, вес преднамеренно не регистрирующихся предпринимателей и незаконной деятельности не изменился (см. график 2).

Экономисты различают две составляющие ненаблюдаемой экономики: неформальную и криминальную. Неформальная экономика — это легальные виды деятельности, масштаб которых скрывается от контроля: предприятие действует без регистрации, соответствующих лицензий и оформления трудовых отношений. Большая часть казахстанской теневой экономики — неформальная. К ней относится 25,19% ВВП страны (15,6 трлн тенге). В отраслевом разрезе неформальная экономика сосредоточена в четырех секторах — торговле и ремонте автотранспортных средств (8,62% ВВП), транспорте (4,00%), сельском хозяйстве и строительстве (по 2,37%, данные 2018 года).

Криминальная экономика — это деятельность, запрещенная законом: торговля оружием, наркотиками, проституция, контрабанда, браконьерство. В 2018 году этот сегмент составил 1,83% ВВП, то есть 1,1 трлн тенге. Незаконная деятельность в основном сконцентрирована в производстве услуг: в сегменте «прочие виды услуг», к которым относятся уборка, услуги косметических салонов и парикмахерских; весь спектр услуг — от ритуальных и эскорт-услуг до услуг наемных писателей и платных туалетов (всего — 0,82%); в торговле (0,21%) и в таких отраслях реального сектора экономики, как обрабатывающая промышленность (0,60%) и сельское хозяйство (0,19%).

Сидим — не светимся

Природу теневой экономики можно лаконично объяснить в логике институциональной теории: экономический агент уходит в тень, когда издержки официальной деятельности становятся выше издержек деятельности неофициальной. Так происходит, если государство не может обеспечивать выполнение контрактов (из-за слабости правоохранительной системы) или запрещает тот или иной бизнес (когда считает деятельность незаконной). Причины высокого уровня теневой экономики Казахстана и других постсоветских стран следует искать в неэффективных политических и экономических институтах.

Слабостью институтов объясняются практически все проявления теневой экономики. Нерегистрируемая предпринимательская деятельность — сложностью налоговой системы и репрессивным характером деятельности налоговиков. Уход от налогов и ведение двойной бухгалтерии — высокими налоговыми ставками, которые лишают предпринимателя ожидаемой нормы прибыли. «Зарплата в конвертах» — неадекватной нагрузкой на фонд оплаты труда. Скрытый вывоз капитала — нестабильностью политической системы, высокой неопределенностью в экономике. Конечно, нельзя не принимать во внимание и такую причину, как недобросовестность экономических агентов. Однако большие масштабы теневого сектора свойственны именно странам с неэффективными институтами.

Если деньги — это кровь экономики, то кровью теневой экономики являются наличные деньги. Возможность скрыть доходы высока там, где активно используется кэш — в розничной торговле (как легальной, так и запрещенной), предоставлении мелких услуг, скрытом игорном бизнесе. Однако развитие цифровых финансовых технологий, например, использование P2P-переводов (с карты на карту), электронных кошельков и криптовалют дало физическим лицам возможность закамуфлировать взаиморасчеты за товары или услуги.

Одна из обсуждаемых в РК тем — попытка Минфина проверять держателей карт Kaspi Gold: карты используются для расчетов за товары и услуги, без раскрытия дохода налоговикам. «Минфин не планирует взимать какие-либо дополнительные платежи или налоги от таких переводов. Тем более не планирует проведение проверок безналичных переводов физических лиц. Совместно с банками мы будем работать над развитием удобной и современной инфраструктуры по осуществлению безналичных платежей», — заявил министр финансов РК Алихан Смаилов 14 ноября.

Участниками теневой экономики выступают в основном неформально занятые люди, а также предприятия, скрывающие реальные объемы производства. Часто в тени работает и занятая часть населения: либо это неформальная работа по совмещению, либо нефиксируемая деятельность по основному месту работы. Распространенный на постсоветском пространстве пример — производство на официально действующем винно-водочном заводе дополнительной партии продукции в ночное время. Причем по качеству эта продукция может ничем не уступать легально произведенной. Говорить о теневой экономике можно и в случае продажи в зарегистрированной торговой точке партии контрабандного товара, которая, естественно, не будет отражена в бухгалтерских документах.

Один из расхожих мифов о теневой экономике: в ее основе коррупция. Коррупция действительно является важнейшим фактором неэффективности государственного аппарата и многих проблем экономики, но взятки и хищения — это перераспределение благ, а не создание добавленной стоимости. Если же говорить о нецелевом использовании средств бюджета и госкомпаний, то эти расходы зачастую проводятся «в светлую», предприятия и бизнесмены, участвующие в таких схемах, платят налоги.

В Казахстане коррупцию и теневую экономику до 2018 года объединяли: госорганы составляют планы мер и отчеты «по реализации Антикоррупционной стратегии РК на 2015–2025 годы и противодействию теневой экономике». Это свидетельствует, что серьезное научное понимание проблемы теневой экономики и борьбы с ней в казахстанских госорганах возникло сравнительно недавно.

Да будет свет

Казахстанские власти долгое время не считали проблему теневой экономики в числе приоритетных, хотя в документах правительства с середины 2000‑х упоминалось, что большой ненаблюдаемый сектор может стать ограничителем роста экономики.

«Правительству необходимо принять действенные меры по сокращению теневого оборота в экономике как минимум на 40 процентов за три года», — поставил задачу первый президент Нурсултан Назарбаев в послании 2018 года. Тогда же Назарбаев поручил реорганизовать Службу экономических расследований, передав ее функции в комитет финансового мониторинга, «основной задачей которого должна стать борьба с теневой экономикой». Еще один инструмент повышения качества государственного администрирования, который упомянул первый президент, — завершение интеграции налоговых и таможенных информсистем.

Действующий государственный план сокращения теневой экономики был утвержден постановлением в один из последних дней декабря 2018 года. В плане 60 пунктов, которые охватывают исчерпывающий набор мер — от совершенствования статистики и массового внедрения контрольно-кассовых машин с фискальной памятью до предоставления широкополосного доступа в интернет в селах и внедрения контрольных приборов на АЗС. Кажется, что в этом документе предусмотрено все, и выполнение плана приведет к убедительной победе над тенью. Но 20 пунктов плана начинаются со слов «проработка» и «рассмотрение вопроса», то есть выполнение задач по этим пунктам не гарантирует принятия каких-либо мер.

Общая цель плана сформулирована так: «уровень теневого оборота в экономике к ВВП в 2019 году составит не более 23%, в 2020 году — не более 20%, в 2021 году — не более 15%». После изменений в методологии подсчета цели должны быть скорректированы, но поправок в данное постановление автор этого материала не обнаружил в открытых базах данных законодательства.

Борьба с теневой экономикой всегда ведется методом кнута и пряника. Стандартный подход предполагает баланс из жестких запретительных мер и наказаний и стимулов, поощрений, а также мер, упрощающих жизнь экономических агентов. Казахстан в поиске баланса использует серию противоречивых решений.

Наиболее чувствительны для бизнеса оказались меры по внедрению маркировки отдельных видов продукции и установке онлайн-ККМ. Маркировка (пока речь идет о маркировке табачных изделий, алкоголя, обуви и лекарственных средств) позволяет государству отслеживать движение продукции, не допуская попадания на рынок контрафакта. Производители не против новации, но озабочены тем, где взять деньги на установку маркировочного оборудования, стоимость которого может варьироваться в зависимости от размера производственной линии от нескольких сотен тысяч до десятков миллионов тенге. Ощутимые расходы, благодаря которым не вырастет производительность, но может существенно увеличиться долговая нагрузка, могут оказаться гибельными для малых и средних компаний.

Требование тотального применения онлайн-ККМ с начала 2020 года создает угрозу уже для малого бизнеса, работающего в мелкой рознице. Это позволит в несколько раз сократить пространство тени в торговле (в секторе сосредоточена треть всего ненаблюдаемого сектора), однако может стать неподъемным для микробизнеса,так как съест до 30% его выручки (расчеты депутатов «Ак жола»). Комитет госдоходов Минфина предусмотрел некоторые поддерживающие бизнес-меры (налоговый вычет на стоимость оборудования и возможность арендовать ККМ у ОФД, «дочки» нацкомпании «Казахтелеком»). Несмотря на критику норм со стороны бизнес-ассоциаций (например, в вопросе маркировки и ККМ была активна Ассоциация прямых продаж), в Акорде и правительстве не видят оснований откладывать внедрение новаций.

Стимул для ухода в тень микробизнес может увидеть в отмене с 2020 года модели работы по патенту для большинства видов деятельности (патент будет распространяться лишь на 32 вида). Теперь те, на кого патент не распространяется, должны перейти на спецрежим по упрощенной декларации либо на общеустановленный порядок. Депутат «Ак жола» Екатерина Никитинская подсчитала, что при использовании патента совокупная нагрузка на предпринимателя составляла всего 12,6%, а после нововведений она увеличится до 30–60%.

Представители индустрий, которых коснутся новые требования, в официальных заявлениях твердят, что из-за ужесточения норм пострадают добросовестные игроки, а в разговорах не для записи признаются, что рассматривают возможность уйти в тень. Борьба с теневой экономикой — та проблема, в решении которой государство должно проявлять жесткость и принципиальность, но только в одном случае — если результат будет предсказуемым и благоприятным. Риск расширения теневого сектора, как итог новых норм, должен быть сведен к минимуму.

Позитивной стимулирующей мерой стало внедрение единого совокупного платежа (ЕСП), который был призван вывести на свет неформальных самозанятых: по состоянию на III квартал 2019 года в Казахстане насчитывалось около 563 тыс. независимых работников. Минтруда РК в октябре 2019 года отчитался, что плательщиками являются 190 тыс. человек. Правда, непонятно — это общее количество заплативших ЕСП или число плательщиков в октябре.

Однозначно позитивным моментом стало внедрение информсистемы «Астана-1», благодаря которой был автоматизирован таможенный процесс и сэкономлены деньги добросовестных импортеров. Объединение систем госорганов должно повысить синергетический эффект. Одновременно началась борьба с контрабандой из Китая, доля которой в китайском импорте (в 2018‑м — 11,3 млрд долларов по китайским данным, 5,4 млрд — по казахстанским) экспертами Transparency International Kazakhstan оценивалась в 60–90% по текстильной продукции, мебели и транспортным средствам. КГД выявил факты контрабанды и оштрафовал импортеров на 3 млрд тенге.

Деофшоризация, безнал и легалайз

Пакет мер по борьбе с теневым сектором включает также такие стратегические меры, как деофшоризация и налоговая амнистия. Проблему деофшоризации неоднократно поднимал Нурсултан Назарбаев, однако возвращения крупнейших компаний из офшорных юрисдикций так и не произошло. В Нидерландах, Люксембурге, Виргинских и Каймановых островах квартируют материнские организации крупных отечественных промышленных предприятий. После запуска Международного финцентра «Астана» (МФЦА), где будут действовать английское право, суд и арбитраж, логично ожидать перемещения хотя бы части компаний в юрисдикцию МФЦА, однако этого не происходит. Непонятно, насколько эффективными были последние поправки в валютное регулирование (приняты в 2018 году), которые усилили контроль над валютными операциями и репатриацией валюты после проведения экспортных операций.

Казахстанские власти несколько раз объявляли налоговую амнистию как для юридических, так и физических лиц. Последняя налоговая амнистия физлиц стартовала в августе этого года: при уплате основного долга по налогам списывается пеня. Из 1,4 млн казахстанцев, у которых была общая задолженность в 20,9 млрд тенге, погасили долг 400 тыс. граждан, внеся 9,5 млрд. Данные по итогам амнистии МСБ, запущенной после октября 2018 года: из 90 тыс. субъектов с задолженностью в 341 млрд тенге спустя год (на 1 октября 2019‑го) долг заплатили 42 тыс. субъектов на общую сумму 12,5 млрд тенге. Охват высокий, а результат скромный.

Прогрессивную шкалу налогообложения физических лиц, ко внедрению которой в Казахстане периодически призывают политики (якобы она поможет снизить неравенство), нельзя рассматривать как хороший инструмент борьбы с тенью. Для отдельных групп населения, которые находятся на границе «прогрессивки», возникают стимулы снижать уровень своего заработка, чтобы налоговая нагрузка не росла. Эту ситуацию еще называют «ловушкой бедности». Стоит напомнить, что именно переход к плоской шкале налогообложения обеспечил высокую собираемость налогов и выход из тени в начале 2000‑х.

Помогает выводить деятельность из тени цифровизация. Распространение мобильных приложений служб такси помогло вывести на свет значительную часть неформального сектора в транспорте, при этом повысив качество услуг и безопасность. В 2017‑м вице-министр по инвестициям и развитию Тимур Токтабаев сообщил о планах вывести из тени около 50 тыс. частных извозчиков, регулярно использующих приложения «Яндекс.Такси», Uber и InDriver. В закон «Об автомобильном транспорте» добавили понятие «перевозка такси» и отнесли услугу «по перевозке пассажиров путем заключения договора аренды транспорта с экипажем через интернет» к таким перевозкам.

Решающий удар по теневой экономике нанесет всеобщее декларирование, запуск которого перенесен на 2025 год. В КГД мотивируют перенос неготовностью информационных систем и низким проникновением интернета в сельской местности. Есть и серьезные политические причины не запускать декларирование: низкий уровень доверия власти и нестабильная ситуация с доходами населения могут стать факторами социального взрыва.

Вопрос доверия государству и согражданам, пожалуй, самый важный. В некоторых развитых странах, где уровень доверия внутри общества высок, используется публичная отчетность физлиц по налогам: в Финляндии в местных СМИ публикуют доходы всех граждан без исключения, тем самым обеспечивается общественный контроль. В странах, где высок уровень прозрачности деятельности государства, доверия чиновникам, а население в большинстве своем осуждает теневую деятельность, могут быть легализованы проституция и легкие наркотики. И хотя грамотно организованный легалайз в РК существенно повысил бы доходы бюджета и привел к сокращению ненаблюдаемой экономики, казахстанцам представить такое в своей стране сложно.

Читайте так же редакционную статью: Выманить или вытащить?

Не надо их трогать

Борьба с теневой экономикой полезна и уместна в любом государстве, но по мере сокращения ненаблюдаемого сектора эффективность борьбы начинает убывать даже в самых успешных моделях.

Налоговые органы просто не могут дотянуться до всех, кто оказывает мелкие услуги на ничтожно малые суммы без оформления официальных договоров подряда. Оплаченные услуги проходят мимо казны. О каких услугах идет речь? Это медицинские услуги, оказываемые врачами или медсестрами вне основной работы: диагностика и наблюдение за больными, уколы, системы, массаж и так далее. Мимо кассы часто проходят услуги нянь, сиделок, сторожей, в роли которых, как правило, выступают люди пенсионного возраста. Учителя и студенты подрабатывают репетиторами. До сих пор распространена практика мелкого бытового ремонта: «муж на час», как называют такого работника, редко предоставляет клиенту фискальный чек. Стилисты и парикмахеры, работающие вне основного места работы, налогов тоже не платят. Еще шире сегмент продажи фруктов и овощей, выращенных на дачных участках.

Но самый большой в этом ряду сегмент транспортных услуг, так называемых «бомбил» — водителей на личном автотранспорте, подрабатывающих таксистами. В девяностые, когда заработки были нестабильными, «бомбили» едва ли не все собственники автомобилей, и в периоды последних кризисов (2008–2009 и 2015–2016) с обочины можно было поймать машину представительского класса. Заработки «бомбил», работающих каждый день, могут превышать зарплату водителей служб такси, но чаще всего люди таксуют в свободное от работы время, чтобы подзаработать. Ненаблюдаемая часть транспортного сектора сокращается по мере внедрения мобильных приложений служб такси.

Ужесточение контроля над перечисленными видами деятельности неоправданно как минимум по двум причинам. Первая — даже если налоговикам удастся обеспечить тотальный контроль над транзакциями, затраты на организацию такого контроля будут превышать дополнительные поступления. Вторая — возможность, что называется, заработать по мелочи и не платить налоги позволяет решать проблемы крайней бедности, попросту говоря — выживать, при этом экономя деньги государства. Поэтому такие проявления теневого оборота в международной практике считаются естественными и приветствуются.


Статьи по теме:
Спецвыпуск

Год в минус

На фоне сокращения производства и заморозки тарифов инвестпривлекательность электроэнергетики снижается

Спецвыпуск

«Зеленый» Костомар

Преимущественно угольная энергетика Казахстана в последние годы начинает меняться

Спецвыпуск

Обзор годовых отчетов-2019: новые вызовы

Требования к раскрытию информации растут по всему миру. И главным вызовом для казахстанских компаний становится отчетность по факторам ESG

Спецвыпуск

Айдабульский градус

Отечественного производителя алкоголя сдерживают высокие цены на энергоносители