«Зомби» атакуют

Неэффективные компании съедают производительность казахстанской экономики

«Зомби» атакуют

Казахстанская экономика переживает очередные трудности. Хотя власти не признают, что экономика РК находится не в самой лучшей форме (у них в приоритете динамика ВВП, а она положительная), снижение такого показателя, как совокупная производительность, указывает на структурные проблемы.

В прошлом году Всемирный банк опубликовал доклад «Преодоление стагнации производительности». Авторы указывают на то, что в Казахстане совокупная производительность (отражает эффективное использование всех факторов производства) показывает отрицательный рост с 2016 года. Одна из причин, по мнению аналитиков ВБ, чрезмерная, а главное, неразборчивая господдержка, которая помогает выживать неэффективным компаниям.

Непродуктивные компании, которые должны бы стать банкротами, держатся на плаву за счет низких процентных ставок и слабых банков. Так называемые зомби-компании заражают экономику, в неравной конкуренции вытесняют молодые, более продуктивные предприятия, сокращают рынок сбыта, уменьшают среднюю доходность и блокируют капитал в бесперспективных проектах. Чем это чревато? Превращением части живых предприятий в «зомби». Ситуация действительно похожа на фильмы ужасов, когда ходячие мертвецы охотятся на живых людей.

Слабые банки кормят «зомби»

Компанию называют зомби, когда получаемых ею денежных потоков в течение долгого времени хватает лишь на погашение процентных платежей по кредиту. Такая компания не генерирует достаточной прибыли, чтобы рассчитаться по основному долгу и инвестировать в расширение производства.

Обычно слабые компании переходят в разряд зомби во времена экономической нестабильности. При отсутствии поддержки со стороны государства они терпят крах, зато экономика очищается от неэффективных предприятий. В краткосрочном периоде это грозит снижением налоговых отчислений, ростом безработицы. Вместе с тем уход с рынка неэффективных компаний снижает издержки для новых игроков (хотя бы из-за снижения конкуренции), и самые эффективные из них в долгосрочной перспективе закрепятся на рынке и создадут новые рабочие места.

Эпизодическое увеличение числа зомби-компаний из-за очередного циклического кризиса не так пагубно для экономики, если этим компаниям не мешают тонуть. Опаснее для экономики оттягивание банкротства неэффективных компаний. Такая тенденция возникает там, где много слабых банков и можно найти процентные ставки, ниже рыночных.

Банки с неустойчивым финансовым положением не любят признавать проблемные кредиты, тем более списывать их, поскольку это портит отчетность и требует создания адекватных провизий, на что нужен дополнительный капитал, а списания снижают ожидаемую прибыль. Но слабые банки не могли бы долго продержаться в таком состоянии, если бы у них не было возможности рефинансировать проблемные займы по низким ставкам.

Казалось бы, низкая стоимость кредитов должна благотворно сказаться на финансовом положении компании-должника. Логика тут простая: дополнительный кэш, образовавшийся из-за удешевления кредита, предприятие направит либо на погашение основного долга, либо на развитие бизнеса. И то и другое должно улучшить ее финансовое положение.

Выдать новый кредит под низкий процент проще и дешевле, нежели очищать баланс путем признания клиента банкротом, взыскания залогового имущества через суд и так далее. Дешевый заем, кроме того, позволяет банкирам надеяться, что проблемный заемщик в какой-то момент выйдет из просрочки и войдет в график погашения долга.

Специалисты из Банка международных расчетов (BIS) проанализировали экономики 14 развитых стран (Австралия, Канада, США, Япония и страны Европы) и выявили обратную зависимость: снижение номинальной ставки на 10 процентных пунктов за последние 35 лет привело к росту количества зомби-компаний на 17%.

Лучшая питательная среда для появления зомби-компаний — чрезмерная опека бизнеса через господдержку. В начале 1990‑х «зомби» были распространены в Японии: местные банки поддержали фактических банкротов. В результате в субсидируемых государством отраслях создавалось все меньше новых компаний. Это стало одной из главных причин так называемого «потерянного десятилетия» — стагнации японской экономики. Уже в наши дни власти Китая пытаются закрыть убыточные компании, количество которых, по разным оценкам, варьируется от 10 тыс. до 20 тыс. Правда, китайские власти еще не решили, что для них важнее — повысить экономическую эффективность, увеличив безработицу, или пожертвовать эффективностью в угоду социальной стабильности.

Удар по созидателям

Снижение совокупной производительности, пожалуй, главная проблема, которую создают зомби-компании для экономики. На конкурентном рынке растущий разрыв в производительности подталкивает более эффективную компанию к агрессивной политике. Она закупает новое оборудование, выходит на новые рынки, внедряет инновации, то есть запускается новый виток созидательного разрушения, чтобы вытеснить менее удачливого конкурента.

Но доступ к дешевому финансированию за счет госбюджета повышают шансы на выживание неэффективной фирмы. Поэтому атака на конкурента захлебывается, откладываются капиталовложения, освоение новых технологий, перестройка бизнес-процессов.

Снижение совокупной производительности замедляет темпы экономического роста. Убыточные фирмы, которые благодаря слабым банкам и низким процентам просто отсрочили свое банкротство, блокируют ресурсы — оборудование, цеха, землю. Более того, перетягивают на себя часть кредитных ресурсов. Их длительное выживание подрывает возможности роста для здоровых компаний.

Специалисты экономического департамента OECD в докладе Confronting The Zombies: Policies for Productivity Revival говорят об эффекте скопления (congestion effect) — чем больше ресурсов затрачено на зомби-компании, тем меньше инвестируют и создают новые рабочие места здоровые фирмы. Природа выявленной корреляции пока что неясна, но можно порассуждать, каким образом зомби-компании транслируют на экономику свой негативный потенциал.

Скопление зомби-компаний снижает норму прибыли, поскольку в этих фирмах зависают кадры, основные средства, кроме того, они, как правило, реализуют товары по максимально низким ценам. Здоровые компании, чтобы конкурировать с ними, вынуждены инвестировать в суперрентабельные проекты, чтобы иметь возможность отбить вложения при низкой норме прибыли, либо отказаться от новых проектов.

С другой стороны, слабые банки заинтересованы в рефинансировании проблемных займов, чтобы улучшать свои отчеты. В такой ситуации здоровым компаниям достается меньше кредитных средств, соответственно, меньше возможностей для инвестиций и создания новых рабочих мест.

Экономисты BIS в докладе The Rise of Zombie Firms: Causes and Consequences приводят такие расчеты — увеличение доли зомби-компаний на 1% снижает рост производительности на 0,3 процентных пункта.

Поддержка убыточных компаний и распространение зомби-фирм в конечном счете подрывают так называемый эффект созидательного разрушения, описанный экономистом Йозефом Шумпетером, — экономика совершенствуется за счет вытеснения неэффективного бизнеса и перераспределения ресурсов в пользу новых, более передовых компаний.

Симптомы заболевания

К «зомби» относят компанию, которой минимум 10 лет и у которой последние три года доналоговой прибыли хватает только на покрытие процентных платежей по займу. Такая компания не банкрот в полном смысле этого слова, но и не зарабатывает достаточно для того, чтобы развиваться или хотя бы закрыть основной долг. Важная деталь — убыточные компании, работающие меньше 10 лет, как правило, не относят к «зомби». Их включают в разряд новичков, которые в первые годы становления бизнеса инвестируют, но не получают прибыли.

Экономисты BIS пришли к выводу, что в перечисленных выше 14 развитых странах доля зомби-компаний значительно увеличилась. Если в 1980 годах их было лишь 2%, то в 2016 году — уже 12%. Они отмечают, что зомби-компании стали более жизнеспособными — в конце 1980‑х вероятность того, что убыточная компания просуществует еще один год, составляла 60%, сегодня — 85%.

Существующая статистика РК, к сожалению, не позволяет узнать точное количество зомби-компаний. Но в нашей экономике наблюдаются симптомы заражения зомби-вирусом. Начнем с того, что за последние 10 лет казахстанская экономика, если оценивать ее в долларах, была на спаде два раза — в 2009 году и с 2014‑го по 2016‑й. Но несмотря на это количество действующих компаний за тот же период не сократилось, а увеличилось на четверть (см. график 1).

В Казахстане, как и в экономиках со значительной долей зомби-компаний, в какой-то момент резко ухудшилось качество банковских активов. В 2008 году — за год до экономического кризиса — самочувствие БВУ было неплохим, например, отношение банковских кредитов юрлицам и просроченной задолженности по ним составляло 3,3%. Через год этот показатель вырос до 14,4%, пик зафиксирован в 2013‑м — 24%.

Как показал европейский кризис, слабые банки не стремятся банкротить своих должников. Они либо пересматривают условия кредита, либо прячут токсичные кредиты за баланс, делают все, чтобы не отвлекать и без того дефицитные средства на провизии. Сегодняшние проблемы казахстанских банков указывают на то, что наши банкиры действовали как их европейские коллеги — предпочитали оттягивать крах своих клиентов до последнего. Обесценение залогов убеждало банкиров, что выбранная тактика самая верная на тот момент.

А с 2010 года государство начало активно помогать и банкам, и бизнесу, субсидируя процентные ставки, размещая обусловленные кредиты в БВУ. Было запущено несколько программ по поддержке крупного и среднего бизнеса, среди которых «Дорожная карта бизнеса — 2020», «Агробизнес-2020», «Нурлы жол». Разница между фактической и льготной ставкой для казахстанских предприятий достигла 5–7% (см. график 3). Из программы «Нурлы жол» следует, что крупный бизнес получил еще более комфортные условия, ставка предэкспортного кредитования составила не более 6% годовых, в 2016‑м она была ниже базовой ставки на 11 п.п., сейчас — на 3 п.п.

Expert Kazakhstan сделал приблизительную оценку динамики роста господдержки после 2008 года. Были учтены статьи республиканского бюджета на финансирование различных программ и на пополнение уставного капитала институтов развития, а также на другие мероприятия, направленные на оздоровление и модернизацию предприятий. Расчеты показывают, что во время спадов государственная помощь возрастала в 7–8 раз по сравнению с 2008 годом. Полученные результаты, возможно, занижены, поскольку не учитывают прямых вливаний из ЕНПФ и Нацфонда.

Казахстанский комитет по статистике не рассчитывает совокупную производительность факторов производства (не путать с производительностью труда), но за него это сделал Всемирный банк. «Источники производительности в Казахстане были сильными в начале 2000‑х, обеспечивая около 6 п.п. годового роста ВВП. Однако к началу 2010‑х годовые темпы роста производительности снизились в среднем до менее 2%; в период между 2014‑м и 2016 годом измеримый рост производительности стал отрицательным, снижаясь на 2–3 п.п. в год», — указано в докладе «Преодоление стагнации производительности».

Казахстанским экономистам предстоит выяснить, какую роль в этом сыграли зомби-компании.

Господдержка — наше все

По мнению экономиста Айдархана Кусаинова, вся система казахстанской господдержки порождает зомби-компании. У нас убеждены, говорит он, что если всем дать дешевые деньги, то экономика заработает сама по себе, а компании будут процветать. «В других странах бизнесу тоже помогают, но принципиально по-другому, — замечает собеседник. — Идея раздавать компаниям льготные деньги нелепа, это как раздать деньги людям и думать, что от этого все разбогатеют. Кто-то потратит их с умом, но большинство прокутит их».

Г-н Кусаинов считает, что конкурентные компании не стремятся идти за льготным кредитом, поскольку любая система господдержки забюрократизирована. «Понятно, что доходность и рискованность проектов оценивают операторы — коммерческие банки или институты развития, которые распределяют государственные средства. Но все-таки компании, которые получают господдержку, попадают на радар местного акимата или какого-либо министерства. Предпринимателю, которому помогли однажды, продолжают всячески помогать, поскольку чиновнику очень сложно признаться начальству, что поддержанная компания на грани банкротства», — рассуждает экономист.

Такое случается, когда государство вмешивается в рыночный механизм, а чиновники без предпринимательского опыта и знаний в области финансового анализа, маркетинга и менеджмента ошибаются, выбирая проекты для поддержки, считает собеседник.

Не каждый проект, который получил госфинансирование, будет успешен, потому что зачастую не просчитывается их потенциальная рыночная эффективность. «Механизм очень простой — у предпринимателя появляется бизнес-план. Коммерческие банки, видя провальность проекта, отказывают в финансировании. Затем этот предприниматель идет к чиновнику, говорит ему о выгодах для экономики страны, — продолжает г-н Кусаинов. — А госслужащий не может оценить риски и прибыльность, поскольку у него нет предпринимательского опыта и он не знает, как работает рынок. Этот проект вносится в индустриальную карту. После этого банки, которые до этого отказали кредитовать проект за счет своих средства, кредитуют его за счет госсредств».

По словам г-на Кусаинова, механизм обусловленного кредита стимулирует банк выбирать между рыночным, но рискованным проектом, и нерыночным, но безрисковым. «Понятно, какой из них выберет банк», — резюмирует эксперт.

Другая причина появления в Казахстане зомби-компаний лежит в политической плоскости. Руководитель аналитической группы «Кипр» Ерлан Смайлов говорит, что крупный бизнес в регионах тесно связан с местными элитами. «В какой-то мере ситуация в регионах зависит от лояльности региональных элит к центру. А центр не заинтересован в раскачивании ситуации, поэтому соглашается на всякие инициативы акимов, которые лоббируют интересы и крупных компаний, и региональных элит», — говорит г-н Смайлов.

Три удара по «зомби»

Зомби-компании снижают производительность экономики. Чтобы придать импульс экономике, необходимо от них избавляться. Первым делом нужно устранить причины появления зомби-компаний. Второе — понять, сколько их в Казахстане. Если они выживают за счет льготного кредита, вывести их из системы господдержки. Для этого нужны дополнительные критерии отбора претендентов на господдержку, которые закрыли бы непродуктивным компаниям доступ к дешевым кредитам. В-третьих, нужно упростить режим несостоятельности, чтобы кредиторам было выгодно подавать иски о признании должника банкротом, а руководители обанкротившихся предприятий не боялись бы чрезмерных издержек — санкций, временного ограничения на предпринимательскую деятельность и так далее.

«Нужно менять принципы господдержки», — считает Айдархан Кусаинов. По его словам, государство не должно создавать очередную национальную компанию или зонтичный бренд, нужно активнее защищать интересы казахстанского бизнеса на внешних рынках, инициировать торговые соглашения со странами-партнерами и с другими экономическими блоками. «Нужно переходить от раздачи льготных и бесплатных денег к принципу “сделал — поможем”. Когда правительство дает бесплатные деньги, оно финансирует представление предпринимателя о будущем. Другое дело, когда предприниматель, например, заключил экспортное соглашение, а государство компенсировало какую-то часть его расходов. Принцип «сделал — поможем» исключает такие субъективные вещи, как влияние и связи учредителя», — говорит г-н Кусаинов.

Следует сказать, что с начала текущего года Нацхолдинг «Байтерек» принял новую инвестиционную стратегию, согласно которой приоритет будет отдаваться проектам с высокой производительностью. В третью индустриализацию, которая стартует со следующего года, правительство собирается помогать компаниям, которые имеют положительные сравнительные преимущества.

Никто точно не скажет, сколько зомби-компаний в Казахстане. Ерлан Смайлов предлагает создать специальную службу, которая вела бы такие подсчеты.

Как говорит президент Союза профессиональных управляющих в процедурах банкротства «Жетысу» Марияш Кабикенова, до 2013 года в РК существовал госорган, который вел статистику предприятий с низкой доходностью на протяжении ряда лет. «Сейчас такую статистику не ведет никто. И это одна из причин, почему убыточные предприятия продолжают работать. Раньше комитет по работе с несостоятельными должниками мониторил предприятия, которые еще не стали банкротами, но уже имели проблемы с платежеспособностью», — говорит г-жа Кабикенова.

По ее словам, этот госорган проводил финансовый анализ таких предприятий, по его результатам предпринимались определенные меры. Например, создавался консультационный совет, куда приглашались руководители этого предприятия, представители местной власти и налогового органа, а также экспертов — конкурсных управляющих. Совет помогал решить возникшие проблемы, но если предприятие было обречено, рекомендовал идти на банкротство.

С точной статистикой станет понятно, что делать дальше. Если зомби-компаний немного, можно ограничиться точечными мерами. Если их достаточно, чтобы тормозить экономику, да еще они и сидят на дотациях, то их следует выводить из системы господдержки.

Идея обанкротить зомби-компании не такая уж и плохая, считает Айдархан Кусаинов, только вряд ли правительство пойдет по этому пути, учитывая политические и социальные проблемы, которые могут возникнуть после этого.

Облегчить бремя банкрота

Зомби-компании могут откладывать банкротство, когда плохо отработана процедура признания несостоятельности. Марияш Кабикенова приводит интересную статистику, согласно которой комитет госдоходов является главным инициатором процедуры банкротства. По итогам 2018 года госорган выступил инициатором 62% дел по банкротству, сами предприятия инициировали вдвое меньше — 32%. Что примечательно, у залогодержателей, то есть банков, мизерная доля — 1%. Аналогичная картина наблюдалась в 2016–2017 годах.

Такую ситуацию нельзя назвать нормальной. «Комитет госдоходов одновременно выступает как кредитор (налоговая задолженность) и как уполномоченный орган, который контролирует сферу банкротства и реабилитации», — рассказывает г-жа Кабикенова. По ее словам, налицо конфликт интересов внутри госоргана, потому что представитель комитета госдоходов путает свои полномочия — кредитора и уполномоченного органа.

«Кредиторская задолженность в случае банкротства распределяется поочередно. Первыми погашаются долги по зарплате, потом идут залоговые кредиторы, третья очередь у бюджета, четвертая — у прочих кредиторов, пятыми идут те, кто не успел объявить о своих претензиях в срок. Ситуация, когда комитет госдоходов ответственен за банкротство и одновременно является кредитором, нарушает права других кредиторов», — говорит г-жа Кабикенова и объясняет, что госорган в любое время может запросить у предприятия или у банкротного управляющего какую-нибудь информацию, дающую ему преимущество перед другими кредиторами.

«У комитета госдоходов как у фискального органа есть много функций — наложение ареста, принудительная реализация имущества, приостановление расходных операций», — продолжает президент союза «Жетысу». Госорган пользуется этими функциями, в результате налоговая задолженность погашается за счет досудебной реализации имущества. «Так что такие предприятия идут на банкротство пустыми, без активов. Согласно действующему законодательству предприятия без активов должны ликвидироваться по упрощенной процедуре, без привлечения банкротного управляющего», — говорит г-жа Кабикенова. Но эта норма не применяется госорганами.

Вышеописанное делает процедуру банкротства бессмысленной, например для банков. Возможно, поэтому их доля в общей статистике инициаторов банкротства столь мала. Но есть и другие проблемы — скорость рассмотрения дел и компетенции судьей. Бывает, что дела рассматриваются несколько лет, за это время активы — здания, станки, транспорт — приходят в негодность.

Может быть, следует создать отдельное подразделение при экономическом суде, которое рассматривало бы только дела о банкротстве. Ерлан Смайлов говорит, что в Южной Корее есть судьи, которые занимаются только делами о банкротстве. «Специальные знания и опыт помогают им быстро завершать такие дела», — говорит он.

А может, правительству пора отказаться от разработки новых программ поддержки и провести ревизию действующих, чтобы ответить на вопрос, как они повлияли на экономику страны. И если в самих программах кроется возможность появления и распространения зомби-компаний, следует менять систему господдержки. Алгоритм такой — ликвидировать причину, провести работу с существующими зомби-компаниями, и последний шаг — облегчить режим несостоятельности для скорейшего ухода зомби-компаний с рынка.

Читайте так же редакционную статью: Четыре всадника зомби-апокалипсиса и герой, который может убить всех

Статьи по теме:
Казахстанский бизнес

Камбэк рекламного рынка

Отечественный рекламный рынок восстановился после тяжелого 2016 года, теперь он будет идти только вверх

Общество

Мигрант под микроскопом

Чтобы госполитика в отношении внутренней миграции стала эффективнее, необходимо интегрировать механизмы различных госпрограмм и обеспечить поток достоверной статистики о мигрантах

Общество

Их три кита

Западную и постсоветскую гуманитарную науку разделяет отношение к трем ведущим методам: на Западе их используют, у нас – лишь упоминают

Экономика и финансы

Плоды и корни

Через пять лет после запуска ЕАЭС в евразийскую интеграцию решили вовлечь население