На индустрии и на одном крыле

Ожидаемое введение учета внешних экологических издержек в себестоимость продукции и услуг потопит сразу несколько отраслей мировой экономики. Применительно к РК ситуация скорее оптимистичная: ключевые отрасли реального сектора казахстанской экономики — это сектора не только высоких рисков, но и высокой готовности

На индустрии и на одном крыле

Около месяца назад KPMG обнародовала исследование «Предвидеть непредвиденное», где были исследованы факторы, которые будут влиять на мировой бизнес в 2030 году, а также позиции нынешних ключевых отраслей реального сектора мировой экономики. Общий вывод исследования таков: внешние экологические издержки компаний (ВЭИК) этих отраслей продолжают расти — у кого-то стремительнее, у кого-то медленнее. В результате учета данных издержек в себестоимости — авторы исследования уверены, что все к тому и идет — норма прибыли бизнеса будет сокращаться. Больнее всего будет пищевикам (их ВЭИК перекрывают EBITDA), проще — телекоммуникационным компаниям (EBITDA этих компаний превосходит внешние экологические издержки в 40 раз). Казахстанская экономика встретит 2030 год, если верить официальным планам, на историческом пике динамичного роста производства и потребления — больше мы так не будем развиваться (по крайней мере, в перспективе 50 лет). А далее нас ждет переход к устойчивому развитию. Индустриализация, начатая пару лет назад, завершится созданием энергоемкой экономики, решающий вклад в которую будут вносить отрасли (нефтегазовая, горно-металлургическая, энергетическая), и доходность, и внешние экономические издержки которых имеют тенденцию исключительно к росту. Вопрос в том, сможем ли мы перестроить экономику до того, как второй показатель перекроет первый.

Десятка влияющих

В первой части отчета KPMG дается анализ взаимодействия 10 ключевых факторов устойчивого развития, оказывающих, по мнению аналитиков компании, влияние на развитие бизнеса в ближайшие 20 лет. Эксперты KPMG подчеркивают: несмотря на то что все эти факторы свидетельствуют о нарастающих рисках, они же таят в себе перспективы для бизнеса.

Перейдем к факторам, которые мы условно объединили в три группы: социально-демографические (рост населения, его благосостояния, урбанизация), экологические (изменение климата, ухудшение состояния экосистем, вырубка лесов) и экономические (энергия и топливо, дефицит материальных ресурсов, продовольственная безопасность).

Начнем с социально-демографических факторов. В ближайшие 20 лет продолжится рост населения. В 2030-х годах нашу планету будут населять 8,4 млрд человек, что ограничит доступность природных ресурсов (вода, энергия, сырье). Бизнес в этих условиях будет ужат по сырью и энергии, но в связи с естественным увеличением емкости мирового рынка он имеет возможность расширить свои рынки, создать больше рабочих мест, аккумулировать больше инвестиционного капитала и с большим оптимизмом внедрять инновации.

Вырастет не только численность населения планеты, но и его благосостояние. Ожидается, что в период между 2010 и 2030 годами мировой средний класс увеличится на 172%. Здесь компании ждут однозначно высокие риски: дешевой рабочей силы станет меньше, а обслуживание большого слоя среднего класса обострит дефицит ресурсов и повысит волатильность цен на них. К этому добавляется влияние урбанизации. Процесс, протекающий всю историю человечества, но активизировавшийся в последние 500 лет (в условиях капиталистической миросистемы, где наемный труд играет ключевую роль — особенно после индустриальной революции XIX века), недавно достиг примечательной отметки: в 2009 году впервые численность населения городов превысила количество жителей сельской местности. В перспективе до 2030 года большинство населения развивающихся стран будет жить в городах. Грядет модернизация городской инфраструктуры, включая системы водоснабжения и водоотведения, электроснабжения, утилизации мусора, здравоохранения, безопасности и так далее, что расширяет рынок для бизнеса.

Экологические факторы по большей части свидетельствуют о негативных бизнес-перспективах. В результате изменения климата «прогнозы годовых производственных потерь варьируются от 1% в случае быстрого принятия существенных мер до 5% при бездействии органов власти». Ухудшается состояние экосистем. Это при нынешних масштабах процесса, по мнению авторов отчета, влечет за собой не только репутационные потери для компаний, но и сокращение количества, удорожание доступных природных ресурсов, снижение их разнообразия, «увеличение расходов на водоснабжение и усугубление вреда, причиненного инвазивными видами животных и растений различным секторам, включая сельское хозяйство, рыболовство, пищевую промышленность, фармацевтическую отрасль и туризм».

Последний, экологический, фактор в контексте Казахстана менее интересен, чем в мировом, — это вырубка лесов. В отчете отмечается, что лесная промышленность в докризисные пять лет давала глобальной экономике по 100 млрд долларов в год, притом что стоимость побочной продукции леса давала дополнительно около 20% от этой суммы. В то же время лесные площади стремительно сокращаются: ОЭСР прогнозирует уменьшение площади лесных зон в перспективе до 2030 года на 13% (в основном в Южной Азии и Африке). «На деятельность лесозаготовительных и деревообрабатывающих (например, целлюлозно-бумажных) предприятий может оказать влияние нормативно-правовое регулирование, направленное на замедление вырубки или восстановление лесов. Кроме того, на компании может усилиться давление со стороны потребителей, требующих подтверждения факта производства продукции в процессе устойчивого лесопользования с помощью соответствующих сертификатов, — указывают авторы отчета. — Благоприятные возможности для бизнеса могут возникнуть благодаря развитию рыночных механизмов и созданию экономических стимулов, направленных на сокращение темпов вырубки лесов».

Больше возможностей для бизнеса таят экономические факторы. Следует говорить о дефиците материальных ресурсов вообще как следствии быстрой индустриализации развивающихся стран и роста спроса на ресурсы. Эксперты KPMG предсказывают возрастание торговых ограничений в отношении многих ресурсов и жесткую глобальную конкуренцию за них: уже сегодня этот процесс отчетливо заметен, когда речь идет о ресурсах, сконцентрированных в небольшой группе стран — уране, редкоземельных элементах. Однако дефицит материальных ресурсов открывает возможности для разработки материалов-заменителей или извлечения необходимых материалов из отходов. Безусловно, волатильность на рынках энергоресурсов повысится (что логично при росте потребления и изменении его географии), но к такому развитию событий все готовы. Больше неожиданностей готовит еще один фактор, выявленный KPMG, — нехватка воды. Эта проблема для Казахстана весьма актуальна, если вспомнить планы Пекина увеличить водозабор из рек, основная часть бассейна которых располагается на нашей территории. К 2030 году ожидается, что спрос на пресную воду превысит предложение на 40%, что повлечет глобальный дефицит этого ресурса, ухудшение его качества, рост цен на пресную воду и репутационные риски для бизнеса, нерационально ее использующего.

Последний экономический фактор — продовольственная безопасность. Как ни странно, на дефицит еды повлияют сразу три разноплановых фактора: нехватка воды, вырубка лесов и, конечно, рост населения. Отсюда прогнозируемое повышение цен на продовольствие в 20-летней перспективе на 70—90%, что усугубит положение людей в голодающих регионах (в 1990-х их количество оценивалось в 800 млн человек, после продовольственного кризиса 2008 года их число возросло до 1 млрд). «В регионах, испытывающих нехватку воды, сельхозпроизводителям, скорее всего, придется вести конкурентную борьбу за ее поставки с другими нуждающимися в больших объемах воды отраслями, такими как электроэнергетика и горная добыча, а также с потребителями», — подчеркивается в отчете.

Как видно, влияние большей части данных факторов актуально для экономики РК, которая экспортирует продукцию на сумму, близкую к 50% ВВП. При этом изрядная доля бед, ожидающих мир в ближайшие 20 лет, для нашей страны не является угрожающей развитию экономики. Речь идет об экономических и социально-демографических рисках: Казахстан — малозаселенная территория, а отечественная экономика не испытывает дефицита материальных ресурсов, энергоресурсов или продовольствия (по всем этим позициям мы являемся нетто-экспортерами в долгосрочной перспективе). Если говорить об этих двух сегментах, то ближайшие десятилетия несут нам сплошь возможности для расширения внешних рынков сбыта, улучшения позиций в мировом разделении труда и конкуренции за свободный капитал.

Беспокойство вызывает группа экологических факторов. Это подтверждают и статданные, свидетельствующие об историческом региональном дефиците водных ресурсов (удельная водообеспеченность на одного человека в год в РК составляет 6 тыс. кубометров; это ниже среднемирового показателя — 11 тыс., но вдвое выше китайского — 3,8 тыс.), и инициативы казахстанского руководства по переброске вод сибирских рек в Центральную Азию.

Предвидеть предсказуемое

Вторая часть отчета посвящена анализу рентабельности мировых компаний. Источник данных в этом случае — агентство Trucost, изучившее внешние экологические издержки 11 ключевых сегментов мировой экономики. Внешние экологические издержки — это совокупность 22 видов воздействия на окружающую среду, подобранных агентством и выведенных «в финансовых величинах на основе результатов текущего экономико-экологического исследования». Эти издержки пока никак не отражаются в отчетности компаний, тем не менее или оказывают, или вскоре начнут оказывать существенное влияние на эффективность компаний.

Как? Вот мнение экспертов KPMG: «В течение последующих 20 лет ожидается усиление тенденции к учету полной себестоимости, в том числе экологических издержек, в цене на ресурсы, продукты и услуги. Причем такая тенденция, вероятно, только возрастет под влиянием мер, принимаемых правительствами стран для борьбы с последствиями глобальных социально-экологических проблем». Также возможный сценарий развития событий включает отмену субсидий на сырьевые товары (ископаемое топливо и воду) и более широкое распространение механизмов повышения стоимости производства, наносящего ущерб окружающей среде. «Поэтому бизнесу целесообразно подготовиться к росту платежей в счет компенсации внешних экологических издержек, которые в настоящий момент зачастую не отражаются в финансовой отчетности», — предупреждают в отчете.

Отраслевой анализ показал (см. графики 1 и 2), что внешние экологические издержки компаний удваиваются каждые 14 лет, что ставит под вопрос саму возможность устойчивого развития уже в среднесрочном периоде. Аналитики Trucost сравнили EBITDA и ВЭИК 11 отраслей на 2010 год и оказалось, что ВЭИК составляют от 2,5% (IТ-компании) до 224% (пищевка) EBITDA бизнеса. Если говорить о средних ВЭИК, то они равны 41%. В списке отраслей с наибольшими издержками — пищевая, электроэнергетическая и нефтегазовая. Правда, EBITDA нефтяников пока в 5 раз превышает ВЭИК. С энергетиками ситуация сложнее — они пока в чистом плюсе, но их издержки уже подобрались к 90% EBITDA. Лучше остальных дела идут у компаний химической промышленности, автопроизводителей и IТ-компаний.

Ретроспектива 8 лет показывает, что динамика тройки лучших обещает им дальнейший успех: ВЭИК у данных компаний растет много медленнее, чем EBITDA. Компании с высокой долей внешних экологических издержек заметно увеличивают прибыль: у металлургов рост EBITDA составил 907%, горняков — 596%, нефтяников — 373%, энергетиков — 140%. Аналитики KPMG видят в этом хороший знак для бизнеса: риски снижаются за счет роста прибыли. Следует отметить, что в период 2002—2010 годов 7 из 8 лет мировой ВВП рос по 2—4% в год, а, например, на текущий год планируется рост на 2,5%, на следующий — 3%.

Хуже всего будущее выглядит у пищевиков и производителей напитков: их прибыль растет медленнее издержек. «Риски в области устойчивого развития остаются высокими для следующих отраслей: нефтегазовая, электроэнергетика, горнодобывающая, металлургия и авиаперевозки. Самой подготовленной отраслью среди них является электроэнергетика», — отмечается­ в отчете.

Трезвый оптимизм

Отчет KPMG — это не просто прогноз рисков и возможностей бизнеса в перспективе 20 лет, но прогноз, построенный сквозь призму концепции устойчивого развития. Классическое определение устойчивого развития (sustainable development) — «процесс изменений, в котором эксплуатация природных ресурсов, направление инвестиций, ориентация научно-технического развития, развитие личности и институциональные изменения согласованы друг с другом и укрепляют нынешний и будущий потенциал для удовлетворения человеческих потребностей и устремлений». Казахстан принимает участие в международных инициативах по переходу мировой экономики к устойчивому развитию. У нас разработана «Концепция перехода РК к устойчивому развитию на 2007—2024 годы», составлен индикативный план производства и потребления энергии до 2025 года (см. график 3).

Исполнение основных положений концепции устойчивого развития — отдельная тема. «Позиция, которую занимают большинство компаний (90—95%) — это позиция выгоды/целесообразности. То есть компании рассматривают устойчивое развитие как социальную ответственность, затраты на которую необходимы для того, чтобы в будущем получать больше прибыли. К примеру, благотворительность, осуществляемая для улучшения репутации компании и, как следствие, улучшения ее финансовой позиции, — рассказывает директор отдела консультирования по управлению рисками KPMG в Казахстане Виталий Чайкин. — Есть компании, которые занимают позицию “социальной экологии” (4—8%). Согласно их убеждениям, компании обязаны минимизировать социальные и экологические последствия своей деятельности. Тем не менее есть и компании, которые действительно пытаются разработать и внедрить системный подход, хотя их и меньшинство (1—2%). Радует, что в их числе крупные национальные и частные компании, а также консорциумы». По словам эксперта, если рассматривать в общем и руководителей, и исполнителей, то на сегодняшний день понимание необходимости устойчивого развития достаточно поверхностное. «Обусловлено это тем, что сама концепция этого явления относительно новая для Казахстана и требует в какой-то мере изменения ментальности. Также барьером в продвижении данной тематики является отсутствие методологических материалов на русском или казахском языке», — говорит г-н Чайкин.

Иначе говоря, казахстанский бизнес в основной массе продолжает жить по-старому. Попыток изменить экономику структурно не предпринимается с периода окончания Второй мировой войны (когда в результате эвакуации промпредприятий из западных регионов СССР в РК резко возросла доля машиностроения). Инновационная индустриализация вряд ли принесет серьезные качественные изменения.

По итогам прошлого года доля производства товаров в структуре ВВП РК составила чуть менее 50%. Всего в структуре ВВП промышленность занимает около 35%, транспорт — 7%, стройиндустрия — 6%, сельское хозяйство — 4%, телекоммуникации и связь — 2,5%. Данная структура вряд ли изменится с учетом реализации ГПФИИР на 2010—2014 годы и общего плана индустриализации с перспективой до 2020 года (см. графики 4 и 5).

Большая часть инвестиций уходит в промышленность — в развитие сырьевой базы нефтяной и горнорудной отраслей, а также создание верхних переделов в металлургии. Такое видение индустриализации сформировалось у политического руководства РК в 2009 году (а принципы были сформулированы еще в 1920—1930-х), в десятилетней перспективе такой же подход будет сохраняться, о чем свидетельствуют и данные сводной карты индустриализации в рамках ГПФИИР, и текущая база инвестиционных проектов Министерства индустрии и новых технологий (МИНТ) РК, где львиная доля инвестиций предназначена для металлургии и энергетики.

Объединяя мировые данные и отечественные, отметим, что ключевые отрасли казахстанской экономики (нефтянка, ГМК, энергетика) совпадают с отраслями высоких рисков экономики мировой. Их суммарная EBITDA по итогам 2010 года равна 1,12 трлн долларов, а ВЭИК — 0,5 трлн, или 44%. Средняя динамика роста EBITDA этих отраслей в 2002—2010 годах — 486,5%, средний рост ВЭИК — 63,5%. Если динамика роста ВЭИК сохранится, то этим отраслям при поддержании ресурсной базы в ближайшие 20 лет могут угрожать только риски, связанные с внутри- и внешнеполитическими изменениями. Так как от этих отраслей, скорее всего, будет зависеть экономика РК, можно спрогнозировать ее уверенный рост.

Другая перспективная отрасль отечественной экономики, всегда остающаяся за группой лидеров по объему вклада в ВВП и инвестиций — транспорт — ожидает сохранение своих позиций. По итогам пятилетки 2010—2014 годов в развитие отрасли будет вложено 10 млрд долларов, в инвестиционной базе МИНТ — проектов еще на 1 млрд. Есть уверенность, что инвестиции в эту отрасль будут только расти. «Диверсифицированный рост требует сокращения экономических расстояний», — отмечается в одном из докладов ВБ о Казахстане.

Отчет KPMG умалчивает о перспективах после 2030 года. В контексте казахстанской экономики проблема развития «пост–2030» весьма актуальна. Дело в том, что к 2040 году выйдет из эксплуатации из-за нерентабельности большинство ныне действующих нефтяных и рудных месторождений, а те, что еще только планируются к запуску (вроде медных Бозшаколя и Актогая; кроме Кашагана, эксплуатация которого рассчитана до 2112 года), будут доживать последние десятилетия.

Спасти, а точнее, отсрочить гибель ключевых отраслей промышленности РК может лишь технологический прорыв, совершенствование методов добычи. С другой стороны, экономика РК держится на внешнем спросе на сырье. Если этот спрос по каким-то причинам сократится (например, вследствие перехода ядра мироэкономики к новому технологическому укладу), мы лишимся и этих профитов. Некоторые экономисты не исключают, что переход к новому укладу произойдет в ближайшие 20 лет. Предпосылок, что Казахстан на этот поезд успеет, нет, а значит, мы окончательно вылетим из полупериферии и закрепимся в периферии мироэкономики, все больше приобретая черты стран третьего мира: низкая добавленная стоимость продукции, низкий уровень человеческого капитала, отсталые и неэффективные формы политического управления…

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики