Голос и традиции — как дорогое вино

Заслуженный деятель РК певица Жамиля Баспакова училась в Италии, и она уверена, что нужно исполнять оперу на языке оригинала.

Голос и традиции — как дорогое вино

«Итальянский язык мы начинаем учить в консерватории, и он обязателен. Помимо итальянского языка мы также изучаем французский, немецкий и английский. Чтобы выразить стиль оперы, нужно петь ее на оригинальном языке», — уверена она.

— Когда-то опера была народным искусством, ее не только слушали, но и напевали прямо на улицах отрывки из любимых арий. Сейчас опера стала элитарной классикой, которая в лучшем случае большинством воспринимается как часть образовательной программы. Что, по-вашему, нужно сделать, чтобы простые люди — такие, для которых вы пели на базаре в рамках акции, пришли в театр?

— Нужно пропагандировать искусство, как, например, в свое время это делали народники, — шли в народ. Я начинала в 90-х, еще при Советском Союзе. Тогда это было добровольно-принудительно. Например, в оперу водили солдат, которые здесь, в нашем зале, отдыхали. Лучше, конечно, начинать с детства, со школы. Хотя, в принципе, начать ходить в театр можно в любом возрасте. Самое главное, что делает классику популярной — первоклассное профессиональное исполнение. Здесь, как и в любой сфере искусства, важны профессионалы. Когда мы поем для железнодорожников на юбилее без аккомпанемента, а капелла, нам говорят: «Вам нужно петь в театре». Опера в хорошем исполнении никого не может оттолкнуть. Наоборот: в душе людей просыпается важное чувство, даже у самых неподготовленных слушателей.

— Классическое искусство традиционно, в нем уже столетия назад выработались свои школы исполнения. Но классика тоже отражает настроения и веяния эпохи, в которой она исполняется. В этом заключается развитие классики, присутствует эволюция исполнительского и постановочного мастерства. Ощущаете ли вы проблему современности и традиции? Сейчас много современных направлений и авторских интерпретаций классики. Насколько это актуально для нашего театра?

— Я считаю, что опера основана на традициях, ей 400 лет. И традиции должны сохраняться и передаваться. Для меня оперное искусство вокала, классическое академическое пение — как бриллиант. А время — это просто его обрамление. Сам бриллиант, как хорошее дорогое вино, только обретает с годами большую ценность. Вот почему все певцы — от Кореи до Америки — стараются поехать учиться в Италию, туда, где зародилось искусство оперы, вокальное исполнение. Мы стараемся оставить ядро, а обрамление может меняться — это современное мышление режиссеров и дирижеров.

— Авторский подход не играет существенной роли в исполнительском искусстве?

— Мы не авторы, авторы — композиторы. Мы — инструменты. Мы своим голосом, как инструментом, передаем замысел автора. Мы воспроизводим темп и другие указания композитора и дирижера. Чтобы донести произведение до слушателя, певец должен владеть инструментом и его шлифовать. Можно приравнять голос к скрипке Страдивари. Вот почему говорят, что это бесценный инструмент. Все оперные певцы мечтают овладеть бельканто, красивым пением. Для этого стремятся найти профессиональных итальянских педагогов, передающих знания из века в век.

— Можно ли говорить об отечественной школе классики?

— Это исторический вопрос. Нашему театру скоро исполнится 80 лет. По сравнению с итальянцами и французами это очень немного. При Союзе здесь была своя кафедра, свои педагоги. Например, Александр Курганов, который стажировался в Италии у итальянского профессора А. Мазини. Ермек Серкебаев и Роза Джаманова учились у Курганова. У них были свои ученики. Так формируется традиция. Я, например, училась у Сауле Гарифулловны Курмангалиевой, которая оканчивала курсы в Москве у Марии Владимировой, сестры Валерии Барсовой. А они, в свою очередь, учились у знаменитого итальянского профессора Умберто Мазетти, которого пригласила Московская консерватория. Все обращаются к итальянским истокам, будь то Россия или Казахстан. Традиции укрепляются веками и, как вино, с каждым годом становятся все драгоценнее. Если говорить о казахской опере, то в 1986 году наш театр возил оперу «Биржан и Сара» в Германию, и она звучала там по-европейски.