Вода, война и светопреставление

Вода может взорвать регион Центральной Азии. И это уже не кажется апокалипсическим сценарием футуристов. Прямые угрозы, которые звучат из уст лидеров некоторых государств, закулисные переговоры и общая нервозная тональность обсуждения злободневной темы не оставляют надежд на то, что дальше будет тишина

Вода, война и светопреставление

Казахстан, как никто другой, заинтересован в мирном разрешении водного противостояния, и, возможно, именно ему придется в конечном итоге выполнять миссию посредника между конфликтующими сторонами.

Эй вы там, наверху

Тема стока трансграничных рек и строительства гидросооружений Кыргызстаном и Таджикистаном стала заботить Казахстан, Туркменистан и Узбекистан с того самого момента, когда были озвучены планы по возрождению советского долгостроя Камбарата-1 и Рогунской ГЭС.

Четыре пятых водных ресурсов региона сосредоточено именно в Кыргызстане и Таджикистане — в двух высокогорных республиках, а три соседних государства, которые расположены ниже по течению, испытывают острый недостаток влаги, что приводит к серьезному напряжению между ними. Больше всего страдает Узбекистан — страна с ярко выраженной монокультурой хлопчатника, где орошение полей становится вопросом выживания для миллионов фермеров. Проблема заключается еще и в том, что многомиллиардные кредиты, которые это центральноазиатское государство получало в последние годы от Всемирного банка и других доноров на восстановление ареала Аральского моря, в конечном итоге ушли в неизвестном направлении.

Ислам Каримов прекрасно о осведомлен о том, что демарш соседей, которые всерьез решили обзавестись собственными водными резервуарами, будет всецело поддержан, как выразился сам узбекский лидер, «великими государствами», в первую очередь Россией. Видимо, тема воды также будет педалироваться Ташкентом в силу общих неприязненных отношений между Узбекистаном и Кыргызстаном вкупе с Таджикистаном. Поэтому риторика Ислама Каримова была жесткой и весьма непривычной для него, политика достаточно осторожного и взвешенного.

Примечательно и то, что слова о войне узбекский лидер произносил не где-нибудь, а именно в Астане, которая как раз крайне не заинтересована в «войне и серьезном противостоянии». Несмотря на то, что Казахстан также не выказывает восторга от планов соседей по строительству ГЭС, что, в свою очередь, может существенно сказаться на водном балансе в Жамбылской, Южно-Казахстанской и Кызылординской областях страны, Нурсултан Назарбаев все же остается куда более сдержанным, комментируя планы центральноазиатских государств. «Мы нашим соседям и братьям, которые сидят в верховьях рек этих, посылаем еще один братский привет с тем, что мы, находясь внизу, Казахстан и Узбекистан — по Амударье, Туркменистан, больше всего ощущаем нехватку просто воды. Надеемся, что все эти вопросы мы будем решать совместно и с выгодой для всех стран», — сказал президент РК.

Опасения Назарбаева можно понять: ведь речь Каримова, произнесенная в Астане, явно направленная «великим государствам» и представителям Всемирного банка, активно финансирующим гидропроекты в ЦА, не кажется простой уловкой. По сути, если соседние государства обзаведутся собственными водноэнергетическими ресурсами и поставят под угрозу потоки воды в страны, находящиеся ниже по стоку, это может практически добить аграрный сектор Узбекистана и существенно сказаться на орошении земель в Казахстане. Ислама Каримова проблема воды заботит с точки зрения полива хлопковых полей, так как уже сегодня из-за недостатка влаги эксперты прогнозируют снижение экспортного потенциала страны, одним из основных источников дохода которой по-прежнему является продажа хлопка.

Общее дело

Маленькая победоносная война вряд ли в столь напряженном регионе, как Центральная Азия, в принципе возможна. А религиозное противостояние, о котором говорили лидеры Узбекистана и Казахстана, обостряется, особенно на фоне вывода американского военного контингента из Афганистана. Назарбаеву проблемы соседей могут дорого стоить, ибо они способны вылиться не в локальные стычки, а в нечто серьезное. Казахстан уже испытал на себе эффект неспокойных соседей во время ошского кризиса 2010 года, когда поток беженцев из Кыргызстана двинулся на север. Поэтому переговоры, за которые выступает президент, выглядят наиболее продуманным решением водной проблемы.

О необходимости договариваться и объединять совместные усилия для выработки единой концепции в регионе говорит и политолог, директор группы оценки рисков Досым Сатпаев, который напомнил об идее центральноазиатского водноэнергетического консорциума. «Надо понимать, что для Казахстана тема воды — это не только вопрос строительства гидросооружений соседними государствами, она также привязана к Китаю, который с нами граничит и уже испытывает недостаток влаги. И это куда более зримая угроза, чем страны, с которыми у нас есть общие экономические интересы и культурное взаимодействие», — отмечает Сатпаев.

Идею строительства малых гидросооружений странами —участниками конфликта для снятия общего водного напряжения выдвинул и президент России Владимир Путин. «Мы выступаем за привлечение Казахстана и Узбекистана к участию в этих проектах, киргизская сторона поддерживает такой подход, мы приглашаем партнеров к участию в совместных проектах. Это будет касаться и управления будущими предприятиями в сфере гидроэлектроэнергетики», — заявил Путин во время своего официального визита в Кыргызстан. Вообще роль России в водном противостоянии в Центральной Азии весьма существенна. Большой брат, видимо, до сих пор ощущает фантомные боли от потери некогда весьма покладистых младших братьев. В целом позиция Москвы по проблемным точкам в ЦА больше напоминает комплекс Лайя, когда отец начинает подсознательно ненавидеть своего сына за то, что тот вдруг обрел свободу и право голоса. Это как Авраам, который по воле Бога должен был принести в жертву сына, но только слова ангела «не заноси руки твоей на отрока и не делай ему ничего» исцелили Авраама от названного комплекса. Так же и в отношении большого русского брата, который мечется от любви до ненависти к своим бывшим «детям», а те не всегда хотят отвечать взаимностью.

Пока Астана поддержала подход Москвы, и пятого октября в Алматы прошло совещание по вопросам водноэнергетического взаимодействия между Казахстаном, Кыргызстаном, Узбекистаном и Россией. Наиболее представительную делегацию выдвинул Кыргызстан — страна, которая заручилась абсолютной поддержкой Москвы по части строительства Камбаратинской ГЭС и, видимо, уже согласовывает технические вопросы, поэтому в составе делегации оказались министр энергетики и промышленности Автандил Калмамбетов, министр иностранных дел Эрлан Абдылбаев и глава ОАО «Национальные электрические станции Кыргызстана» Медетбек Айткулов. Любопытно и то, что в качестве нейтральной территории для обсуждения водной проблемы был выбран именно Казахстан, как страна, придерживающаяся наиболее взвешенной и сбалансированной позиции по острому вопросу.

Большая стройка

Наиболее острой как для Казахстана, так и для Узбекистана с Туркменистаном становится не столько идея строительства Кыргызстаном Камбаратинской ГЭС; по этому вопросу переговоры ведутся с меньшей нервозностью — в частности, Астане куда ближе позиция Бишкека в регионе и его интересы, нежели взгляды официального Ташкента. Страны, расположенные ниже по течению, в первую очередь обеспокоены проектом Таджикистана по возведению Рогунской плотины.

Строительство Рогунской ГЭС проектной мощностью 3600 МВт на реке Вахш началось в 1976 году. Грандиозная стройка сразу получила в советской прессе название «проект века», обеспечить выполнение государственного заказа по возведению гидросооружений взялись свыше трехсот советских предприятий. Под новый объект была «заточена» вся местная инфраструктура, в течение полугода в 100–150 километрах от Душанбе был возведен город энергетиков, денно и нощно трудившихся над выполнением наказа партии. Правда, потом Советский Союз приказал долго жить; на момент его распада специалистам удалось возвести плотину высотой 40 метров, пробить двадцатикилометровые тоннели, а также соорудить помещения машинного и трансформаторного залов.

Центральноазиатское гидротехническое чудо, казалось, кануло в Лету вместе со Страной Советов. В 1993 году работы на Рогуне были заморожены, денег не хватало на элементарные нужды, не говоря уже о масштабных стройках; затем Таджикистан потрясла гражданская война, и, казалось, проблему воды в регионе страны-участницы водноэнергетического противостояния будут решать сообща. В 1994 году произошел памятный паводок и дамба была размыта, тоннели и служебные сооружения затоплены.

Только спустя десять лет специалисты снова заговорили о Рогуне. Правительство Таджикистана подписало договор о совместном возведении Рогунской плотины. Бизнесмен Олег Дерипаска намеревался вложить в проект около двух миллиардов долларов. Но договор так и не был заключен, потому что стороны не смогли найти общий язык по вопросам высоты и типа плотины. В 2007 году Душанбе расторг соглашение с «Русалом», и сегодня таджикское правительство практически силой принуждает выделять деньги на строительство ГЭС местных бизнесменов, а ее акции в принудительном порядке вынуждены покупать работники бюджетных организаций. Если долгострой закончится, то, согласно планам, в завершенном виде он будет представлять собой ГЭС приплотинного типа с высотной — до 335 метров — каменно-набросной плотиной.

Азиатский потоп

При благополучном завершении проекта плотина ГЭС станет самой высокой в мире. Это всерьез вызывает опасения у экологов и экспертных проектировщиков. Например, официальный Ташкент не раз приводил в качестве примера трагедию на Саяно-Шушенской ГЭС с ее разрушительными последствиями. И эти опасения не кажутся надуманными. Из-за расположения в зоне высокой сейсмичности, оползневых и селевых процессов, а также наличия под основанием плотины Ионахшского тектонического разлома, заполненного каменной солью, ситуация может стать критической для всего региона. В случае с Рогуном, если плотину вдруг прорвет, мало не покажется ни одной из стран, расположенных в низовьях трансграничных рек. В значительной степени пострадает Узбекистан: приграничные с Таджикистаном узбекские территории может просто снести водой, разрушительный эффект ощутит в таком случае на себе и Казахстан. Поэтому требование о проведении международной экспертизы проекта не кажется блажью, оно явно становится не столько экологическим, сколько политическим аргументом для стран, выступающих против строительства гидроэлектростанции. Вместе с тем, если международные эксперты признают разработанный еще в советские годы проект безопасным, то мощности Рогунской ГЭС станут серьезным гидроэнергетическим вызовом для стран региона, в том числе для Казахстана, которому нужно будет стремительно ускоряться в части энергетической независимости и усиления индустриализации. К примеру, плотина ГЭС должна образовать крупное Рогунское водохранилище с полным объёмом 13,3 кубокилометра и полезным объёмом 10,3 кубических километров.

Таджикские власти намерены использовать водохранилище прежде всего в энергетических целях и обеспечить свою энергонезависимость, чтобы не зависеть от своевольных соседей, нередко оставляющих большую часть Таджикистана без электроэнергии, особенно зимой. Вторым важным звеном станет ирригация на засушливых землях площадью более 300 тыс. гектаров. Впечатляют и объемы: мощность первой очереди должна составить 400 МВт при среднегодовой выработке 5 млрд кВт.ч.

Парадоксом в строительстве плотины можно назвать то, что проект Рогуна был, по сути, разработан в Узбекистане, в ташкентском институте «Средазгидропроект». Советские ученые, производившие технические замеры и изучавшие безопасность гидроэлектростанции, в числе которых были специалисты и из Казахстана, подтвердили тогда ее абсолютную безопасность. Но с тех пор много воды утекло, и экологические риски от строительства плотины многократно возросли, в том числе из-за неспокойного таджикского озера Сарез.

Российский эксперт по странам Центральной Азии Аркадий Дубнов, комментируя недавний визит Путина в Душанбе, отметил, что Москва пока опасается напрямую высказываться за Рогунский проект. «Можно сделать вывод, что Москва не стала “крышевать” Душанбе в его полемике с Ташкентом по поводу Рогунской ГЭС. Рогун — несколько другая проблема, нежели, например, Камбаратинская ГЭС в Киргизии. Риски — и геополитические, и экологические — видимо, несколько выше. Надо помнить, что на Памире есть такое озеро Сарез, которое тоже может угрожать экологическими потрясениями», — сказал Дубнов.

По прогнозам экологов, к 2050 году уровень осадков в Центральной Азии увеличится с четырех до восьми процентов. Вместе с этим уровень осадков летом сократится до 4–7%, что может спровоцировать засуху. Также ожидается, что температура воздуха увеличится почти на 4 градуса в последующие 40 лет. По прогнозам специалистов, тянь-шаньские ледники будут, как и сейчас, терять поверхность и объем в предстоящие десятилетия. Некоторые центральноазиатские потоки выйдут из ледникового режима, уровень воды может подняться в связи с обилием осадков, и тогда потоп станет вполне реальным, в том числе вследствие неурегулированности вопросов, связанных с безопасностью крупных гидрообъектов.

Туннель в конце света

Обозреватели отмечают, что водная проблематика обострилась в Центральной Азии после краха проекта Объединенной энергосистемы региона (ОЭС ЦА) с расположенным в Ташкенте координационно-диспетчерским центром «Энергия», которая была создана еще в советское время. Но невозможность найти общий язык с вроде бы братскими государствами превратила регион в пороховую бочку: сегодня каждая из стран имеет немало претензий к своим соседям.

Наиболее натянутые отношения у Узбекистана с Киргизией и Таджикистаном. Официальный Ташкент периодически обвиняет их в том, что они перекрывают доступ к воде; те же, в свою очередь, говорят о том, что Узбекистан завышает цены на поставляемый в эти страны газ, КР утверждает, что РУ недоплачивает за электричество, произведенное на ее гидроэлектростанциях. Ташкент неоднократно шантажировал своих соседей, прекращая подавать им газ, киргизы и таджики, со своей стороны, намекают, что готовы использовать возможности собственных водохранилищ, а это может обернуться экологическим бедствием для самого густонаселенного региона Центральной Азии — Ферганской долины.

Энергетика региона тесно завязана на совместное использование гидроресурсов высокогорных рек, но неравномерная структура генерирующих мощностей в странах региона приводит к постоянным конфликтам и системному напряжению между ними. Ситуация еще больше обострилась в январе 2009 года, когда Узбекистан прекратил транзит электроэнергии из Туркменистана в Таджикистан посредством своих электрических сетей. В энергосистеме последнего покрытие дефицита мощности в объеме до 400 МВт осуществлялось за счет незапланированного отбора электроэнергии, в основном из энергосистемы Казахстана. Из-за постоянного дисбаланса в Объединенной энергосистеме региона возникли проблемы с обеспечением электроэнергией южной части Казахстана.

В вопросе строительства таджикской плотины есть еще и чисто политическая плоскость. Как только соседи обеспечат свою энергетическую независимость, они смогут диктовать собственные условия странам низовья, и тогда созависимость от настроений политиков в Киргизии и Таджикистане будет максимальной. Этого прежде всего и опасаются лидеры Узбекистана, Казахстана и Туркменистана. Но оставлять ежегодно миллионы киргизских и таджикских граждан без света — тоже несправедливо. Казалось бы, проблему можно было решить за столом переговоров, но садиться за него пока никто не торопится.

Сушняк замучил

В Казахстане 7 крупных рек, длина каждой из которых превышает 1000 км, имеется 13 водохранилищ общей площадью 8816 квадратных километров и общим объёмом воды 87 326 кубических километров. Но этого явно недостаточно для полива полей страны, занимающей девятое место в мире по территории с общей площадью 2724,9 тыс. квадратных километров. Больше всего из-за засушливости страдает Жамбылская область, в которой перманентно возникает проблема нехватки влаги. Запасы пресной воды в Казахстане составляют 190 кубокилометров. Объем водохранилищ — 95 кубических километров, сток рек — 101 кубокилометр, подземных вод — 95 кубокилометров, а ледников — всего 58 кубокилометров.

За период с апреля по июнь 2012 года киргизская сторона выделила аграриям Жамбылской области 306,4 млн кубов воды, что на 28,7 млн меньше, чем в 2011 году. Недостаток воды ощущается во всех 108 водохранилищах, расположенных на территории области. На 34 процента меньше показателей 2011 года заполнено Кировское водохранилище, на 50% меньше Тасоткельское водохранилище, и, как отмечают экологи, с каждым годом ситуация будет только усугубляться.

Конечно, чтобы снизить зависимость жамбылских фермеров от причуд киргизских чиновников, можно начать строительство малых гидросооружений, использовать современные технологии капельного орошения, но все это стоит огромных средств, которые в регион никто не выделяет. Да и вряд ли при нынешнем состоянии экономики Казахстана подобные дорогостоящие методы внедрения влагосберегающих технологий в принципе под силу государству. По данным сельхозуправления Жамбылской области, из 753 тыс. гектаров пашни на сегодняшний день всего 172 тыс. гектаров поливных земель. Из имеющихся 115,3 тыс. гектаров не освоенных пока сельскохозяйственных земель орошаемых — только 18 тыс. гектаров. За последние 20 лет в области было утрачено свыше 30 тыс. гектаров поливных земель.

Дефицит чистой пресной воды становится причиной множества болезней и даже смерти людей в Жамбылской области. По данным Всемирной организации здравоохранения, более 40 процентов заболеваний связаны с использованием некачественной питьевой воды. В Каратау-Жамбылском промрайоне фторсодержащие стоки загрязняют подземные воды междуречья Талас-Асса, до половины населения вынуждены потреблять воду, не пригодную для питья.

Возведение новых и реконструкция старых водопроводов ведется крайне медленно, это сопряжено с необходимостью каждый год менять трубопроводы протяженностью почти 4 тыс. км, на что необходимо тратить до 20–25 млрд тенге. Новое строительство водопроводов почти полностью прекращено, трубчатые и шахтные колодцы на пастбищах не строятся и не ремонтируются. Более того, отсутствие ухода за ними, а также ликвидационных мероприятий на отслуживших свой срок водозаборных сооружениях приводят к загрязнению подземных вод, отмечают специалисты центра «Национальный план действий по охране окружающей среды для устойчивого развития Республики Казахстан».

С дефицитом питьевой воды и ее недоброкачественным составом также связан в большой степени высокий уровень заболеваемости в Кызылординской области. При норме, установленной для сельской местности, 125 литров в сутки, население Кызылординской области обеспечивается 15 литрами в сутки. При этом более половины сельского населения области использует для питьевых целей воду из децентрализованных источников и привозную.

4 сентября Кызылординскую область Казахстана посетил министр сельского хозяйства Асылжан Мамытбеков и воочию убедился, с какими проблемами сталкиваются местные аграрии при выращивании наиболее популярной здесь культуры — риса. Тогда же прозвучала информация: несмотря на то, что размер госсубсидий на гектар риса из-за ограниченности выделяемых бюджетных средств составил по республике в среднем 15,8 тысячи тенге, по Кызылординской области этот показатель был повышен до 18 тысяч тенге. Это связано с тем, что состояние орошаемых земель с каждым годом ухудшается, фермеры не могут самостоятельно справиться с поливом из-за недостатка влаги, оросительные системы мелеют, а строить водные скважины на свои средства аграрии не могут. Одна скважина обходится в 3–3,5 миллиона тенге и обеспечивает всего 8–10 гектаров поливной водой. По сути при нынешних темпах сокращения влаги для полива земель в ближайшие годы может возникнуть критическая ситуация с выращиванием риса в Кызылординской области, а этот злак кормит значительное число людей, проживающих на ее территории.

Нехорошие аналогии

Западные эксперты, изучающие геополитические расклады в Центральной Азии, неоднократно подчеркивали, что вода может стать разменной картой в регионе и привести к серьезным социально-политическим потрясениям. Намекал на это и небезызвестный Збигнев Бжезинский. Приводятся даже весьма удручающие аналогии с Ближним Востоком. Турция находится в наиболее выигрышном положении в смысле обеспеченности водой, по сравнению с Сирией и Ираком. На ее территории берут начало Тигр, Евфрат, текущие в Сирию и Ирак, и турецкие власти часто манипулируют своим доминантным положением. Турция даже предлагала своим соседям платить за воду. Причем благодаря технологическому превосходству ей удалось в значительной степени улучшить положение в сельском хозяйстве и увеличить площадь орошаемых земель у себя. Все это отразилось на уменьшении водных резервуаров в Сирии, что во многом и привело к ухудшению положения крестьян, а голодный народ крайне легко спровоцировать на бунт. Благодаря плотине Ататюрка в верхнем течении Евфрата Турция практически истощила водные потоки к Сирии и Ираку. К тому же водная проблема в арабском мире завязана и на противостоянии Израиля с Иорданией; но в центре остается она — вода. Вряд ли лидеры Казахстана и Узбекистана не понимают подобных водноэнергетических раскладов для своих регионов.

Конечно, в Центральной Азии накал страстей не достиг арабского пика, но если ситуация будет усугубляться и дехкане не смогут поливать поля, то опыт арабских стран показывает, что для «пробуждения» достаточно будет всего лишь одного молодого Мохаммеда Буаззизи, готового сжечь себя на площади. Проблема воды в Центральной Азии — не в ее нехватке, а в невозможности найти общее решение, отмечает независимый эксперт Заиниддин Караев. «Если есть желание использовать военные термины и устрашать кого-то, то здесь нет никакой перспективы, так как в конечном итоге любое противостояние на нынешнем этапе лишь отдаляет от решения вопроса и вбивает клин между лидерами центральноазиатских государств. Нужно садиться за стол переговоров», — говорит Караев. А о том, что договариваться необходимо, свидетельствует ежегодный отчет программы ООН по окружающей среде, где отмечается, что ситуация в долине некогда многоводной реки Амударья обостряется, воды мелеют, и с ними уходят последние надежды на богатый урожай.

По величине возобновляемых водных ресурсов на одного жителя Казахстан сегодня занимает последнее место среди близлежащих государств. Вместе с тем спрос на живительную влагу неуклонно растет, особенно в южных и западных регионах страны, и обеспеченность составляет около 70% в целом по республике. В перспективе этот показатель, судя по всему, будет сокращаться, благодаря ежегодному сокращению трансграничных стоков из Китая, Узбекистана и Кыргызстана. При реализации климатических и трансграничных гидрологических угроз в перспективе реально уменьшение ресурсов речного стока в целом по Казахстану к 2020 году до 81,6 кубокилометра в год, в том числе трансграничного — до 33,2 кубокилометра в год, а местного — до 48,3 кубокилометра в год. К 2030 году — соответственно 72,4; 22,2 и 50,2 кубокилометра в год.

Политизировать тему воды вряд ли стоит, но не замечать ее тоже нельзя. Жители крупных мегаполисов региона — таких, как Алматы, Астана, Ташкент, Бишкек и Душанбе, уверены, что в их домах вода уж точно будет, ну а фермеры всегда как-то выкручивались. Это ложное представление, и расчеты специалистов красноречиво свидетельствуют: совсем скоро, возможно, уже наши дети и внуки могут лишиться источников питьевой воды. Ну а тем, от кого это зависит, то есть властям предержащим, наверное, нужно вспомнить изречение великого философа: «Главная задача власти — не создавать рай на земле, а не допустить ада». Война за воду, засуха и нищета фермеров — это, скорее всего, уже и есть ад на земле.    

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики