Курс на свободное поведение

Казахстан хочет добиться международного признания тенге, не дожидаясь, когда появится единая валюта на постсоветском пространстве

Курс на свободное поведение

Казахстан стремится к тому, чтобы владеть сильной национальной валютой. Не в том смысле, что тенге должен укрепляться (мы, кажется, уже пресытились ревальвацией). Теперь от нацвалюты требуется нечто большее - ее свободная конвертируемость на внешних рынках. Именно такая цель заложена в законопроекте "О валютном регулировании", находящемся в данный момент на рассмотрении депутатов парламента.

Для чего, собственно, Казахстану нужно свободное хождение и обмен тенге в других странах? Есть на то две основные причины. Во-первых, для развития производственно-торговых взаимоотношений с другими странами. "Если валюта государства на 100% конвертируема, то это хорошее условие для большей открытости местного рынка и взаимодействия с зарубежными партнерами", - сказал "Эксперту Казахстан" Роберт Дэнкс, вице-президент Raiffeisen Zentralbank. Действительно, почему бы не дать карт-бланш отечественным бизнесменам, если они рвутся осваивать внешние рынки? Самое время. Но есть и другая причина: переизбыток средств внутри страны, от чего создается угроза "перегрева" экономики. Власть не говорит о том, что час "Х" когда-нибудь вообще наступит, и не распространяется о том, насколько очевидна такая опасность (нет никаких оценок того, какие существуют излишки денег в стране и какой предел может стать температурой кипения), но соломку в предполагаемом месте падения все-таки торопится постелить. Излишки денег, по сценарию исполнительной власти, должны инвестироваться за рубеж. Как считает председатель Национального банка Анвар Сайденов, "то валютное давление, которое возникает на рынке в связи с притоком долларов, будет снижаться за счет того, что экспорт капитала не будет лимитироваться". Причем либерализация валютного контроля, предусмотренная в законопроекте, позволит вывозить капитал не только в долларах или евро, но и в нацвалюте. В итоге, некоторая часть тенге будет задерживаться за рубежом: оседать в банках-контрагентах и промышленных предприятиях, активно работающих с казахстанскими коллегами, для финансирования взаимных сделок.

Выигрыш от такого развития событий налицо: нам не нужно будет беспокоиться по поводу быстро растущей денежной массы, точнее, по поводу того, что она влечет за собой инфляционные риски. Пусть растет, способствуя увеличению объемов производства товаров и услуг, а против инфляции будет предложена панацея - экспансия капитала.

Складывается ощущение, что мы нуждались в пересмотре валютного режима еще года два назад. Тогда, может быть, не было бы падения доходов на пенсионные накопления до уровня инфляции. Но факт остается фактом - мы придем к валютному либерализму только к январю 2007 года. За это время (кто знает!) цены на нефть могут упасть настолько, что сама по себе отпадет потребность бороться с излишком денег в стране. Получается, что законодательные инициативы не поспевают за реальной необходимостью иметь сильную валюту. Если смотреть объективно, то мы промахнулись еще в конце 90-х, когда стали надеяться на введение единой валюты на постсоветском пространстве. Договариваться в рамках СНГ, понятно, бесполезно: столько времени и трудов, потраченных на подготовку несбывшихся соглашений, погублено. Внутри ЕЭП или ЕврАзЭС, как на тот момент казалось, столь грандиозный проект, инициатором которого стал Казахстан, вполне осуществим. Но опять-таки не договорились. Россия стала тянуть одеяло на себя: мол, давайте рассматривать рубль в качестве валюты, объединяющей вокруг себя территории хождения. Казахстану стало обидно, что он саженец прививал, а яблоки будет собирать сосед, и начались разговоры о том, что для баланса интересов неплохо бы привлечь Турцию либо еще какую-нибудь страну, заинтересованную в единой валюте. Ну и какое здесь постсоветское пространство получается? Из первоначальной идеи выхолощена главная цель, ради которой стоит идти на компромисс. Осталась лишь борьба принципов, не раз губившая хорошие начинания наших новых суверенных государств.

Частично разочаровавшись в построении единого экономического пространства, Казахстан стал самостоятельно стремиться к укреплению национальных экономических атрибутов, среди которых валюта - на первом месте. Конечно, официальная Астана не спорит с тем, что единая валюта, консолидирующая рынки четырех-пяти стран, была бы намного устойчивее и конвертируемее. Даже стратегия внедрения такой валюты писалась Национальным банком РК на примере евро. Но ведь не ждать же у моря погоды, и республика стала добиваться международного признания своей национальной валюты. Сложностей на этом пути возникнуть не должно. "Есть опыт со времени падения "железного занавеса" в Восточной Европе. Я видел очень много экономик, которые пришли к полной конвертируемости своих валют. Никто не умер от нее, напротив, все страны получили существенные преимущества", - отметил Роберт Дэнкс. В отечественных банках считают, что нужна последовательность. Председатель правления банка "Каспийский" Санат Искаков обращает внимание на то, как полезно использовать опыт стран Юго-Восточной Азии, которые уходили и в слишком сильную либерализацию, и наоборот, как, например, Малайзия, ужесточали валютное законодательство. Истина, как всегда, должна быть посередине. "Либерализация - хорошая вещь, с другой стороны, надо понимать, насколько рынок готов к ней, - считает г-н Искаков. - Мы привыкли работать в условиях жесткого валютного законодательства, и для того, чтобы прийти к полной либерализации, нужно поменять не только законы, но и менталитет профессиональных участников рынка".