Ad Marginum современности

Каким стал театр в информационную эпоху бешеных скоростей и клипового мышления, в эпоху, называемую постсовременностью? "Арт и шок" - fringe - театр маргиналов

Ad Marginum современности

"Арт и шок", или "Артишок" - уникальная театральная компания, в творчестве которой своеобразно переплетены направления и стили как современного, так и классического театра. Актерскому коллективу удалось соединить и переработать это стилистическое многообразие, образовав нечто неповторимое, свой собственный стиль игры. "Артишок" интересен тем, что это авторский театр. Авторство проявляется в том, что небольшой коллектив создает все сам, начиная с организации спектаклей, театрального менеджмента и заканчивая художественной частью: драматургия, режиссура, актерская игра. Сегодня актер уже не может оставаться просто исполнителем написанной для него роли, гениальным ребенком, нуждающимся в опытном наставнике. Он сам и драматург, и режиссер, и продюсер. Главное условие развития театра современности - не только стилистическое многообразие, но и количественное, по факту наличия в городе, стране не одного-двух, а десятка творческих коллективов.

Современное искусство возникает как перекресток множества путей и способов обращения к Другому (читателю, зрителю, слушателю), порождая тем самым бесконечно дробящуюся альтернативность. Стиль современного театра принято определять как fringe (на кромке, обочине). Этому понятию близок устоявшийся постмодернистский образ, характеризующий современную культуру - ad marginum (маргинальный, находящийся на грани). Но быть на обочине, грани и означает быть first, на передовой, в эпицентре современности. Fringe first - первые на обочине.

Рассказывает Вероника Насальская, актриса и директор театра:

- Вы, как я слышала, не любите маркировки "современный", "академический" театр. Как бы вы определили ваш стиль?

- Маркировки не так важны. Мы делаем то, что нам нравится и что мы можем. Я думаю, что деление на академический и современный театр несколько надумано. Если в театре каждый вечер собирается восемьсот зрителей, то, каким бы он по определению ни был, это все равно современный театр. Новых театральных независимых проектов, форм выражения и эксперимента в Алматы, Астане, в целом в Казахстане пока мало. Для того чтобы пропагандировать современное искусство, нужна прежде всего театральная площадка и, конечно, финансовые средства.

- Сейчас идет процесс архаизации, преобладает понимание искусства как декорирования, современный художественный процесс мало заметен. Как обстоят дела с современным театром?

- "Артишок" не ощущает на себе процесса архаизации. Нам повезло. Мы на обочине.

- На обочине, но в центре современности.

- Для того чтобы протекал реальный художественный процесс и театральная жизнь, должно существовать много театров, здоровая творческая конкуренция и взаимообмен. В этом случае можно будет говорить о развитии театра. У нас пока обратная ситуация - театров все меньше, нет режиссуры. Для активизации современного искусства нужны не только национальные (русский, казахский, уйгурский и т.д.), но и современные театры, определяющиеся не только национальной спецификой. С другой стороны, архаика во многом исходит от самих актеров, которые инертны и довольны тем, что есть. Мы же были неленивы и любопытны. Много ездили. Помимо академической школы, учились и по современным технологиям: российской - Анатолия Васильева, швейцарской - Маркуса Цонера, английской - Джефри Черча, французской - Жака Бурго. Можно, не отказываясь от системы Станиславского, делать очень интересные вещи.

Мы занимаемся авторским театром и импровизацией. Импровизация - это не просто наитие или экспромт, а определенная технология режиссуры и актерской игры, создание актером на площадке истории, драматургического материала. Большинство спектаклей мы сделали подобным методом. В России это направление представляет театр Евгения Гришковца.

- У вас нет классического разделения театра: режиссер, актер, драматург и т.д. Актер может быть и режиссером, и драматургом и исполнять продюсерские функции, как это делаете вы.

- Это просто, когда ты учишь слова уже написанной кем-то пьесы и за тебя все решает режиссер: что говорить и как двигаться. Но если ты актер авторского театра, ты должен совмещать много функций и проявлять больше творческой инициативы.

- Если "Артишок" перенести в большой зрительный зал, что-то принципиально поменяется?

- На гастролях мы играем на больших площадках. Редко страна, которая нас пригласила, разрешает нам играть на малой сцене. Это невыгодно с коммерческой точки зрения. Организаторы гастролей и фестивалей всегда заинтересованы в том, чтобы пришло как можно больше зрителей. Например, в Армении мы играли в полностью заполненном пятисотместном зале.

- У нас в Алматы есть такой феномен, как малая сцена, где контакт актеров и зрителей оказывается более тесным.

- Есть спектакли, которые идут лучше на камерной площадке. Безусловно, у нас есть определенные требования к игровому пространству. Возможно, что к следующему сезону мы увеличим количество мест в нашем помещении. Мы любим место, в котором сейчас находимся, оно нас устраивает.

- А как публика? Везде одинаковая?

- Везде разная. После эмоциональной публики Армении швейцарская выглядит интеллигентно-рассудочной. Мы играли на русском, английском и немецком языках. После поездок обязательно получаем приглашения еще раз. Мы побывали в Голландии, Румынии, Польше, Дании, Германии, Финляндии, Англии. Лучшей оценкой для нас являются приглашения на гастроли и размеры гонораров.

- Было что-то примечательное и неожиданное в реакциях публики?

- В Армении в спектакле, когда наша Леночка Тайматова висела на трубах в конце второго акта Back in USSR и жалобно просила: "Снимите меня, снимите!". На сцену вышел импозантный армянский мужчина, снял Леночку и гордо произнес: "Нэ лэз туда болшэ. Болшэ снимат нэ буду!". Разные интересные случаи происходят, когда мы даем уличные представления. Как-то за нами гналась толпа румынских зрителей, которую мы спровоцировали. В Швейцарии публика, напротив, весьма сдержанна: встретила нас улыбками и сдержанно реагировала. А в конце спектакля вызывала несколько раз на поклоны. За границей о нас говорят, что Алма-Ата - это место, где много яблок, а Казахстан - месторождение нефти, но хотелось бы, чтобы говорили, что мы страна с развитой культурой.

- Как вы подбираете репертуар? Играете то, что интересно вам или ориентируетесь на зрителя?

- Прежде всего это должно быть интересно нам. Кастинг может пройти только такая идея. Мы должны ставить что-то особенное, что знаем именно мы. Когда я смотрю, как англичане играют Шекспира, я получаю огромное удовольствие. Они видят в нем что-то свое, субкультурное. Но это не значит, что казахстанские театры не должны ставить Шекспира. Сейчас очень востребовано то, что идет от глубокого внутреннего понимания сегодняшнего дня.

- Это и есть современный театр.

- Это может быть материал любого происхождения, но понятый исходя из современности. Я открою секрет. Сейчас мы работаем над пьесой Марины Цветаевой. И еще: в марте состоится новый спектакль "Три вечера", посвященный современной казахстанской драматургии.

Галина Пьянова, актриса, режиссер:

- К нам обращается много интересных авторов (не только алматинцы, но и бывшие наши соотечественники, которые живут сейчас в Ташкенте, Петербурге, Венгрии), и мы решили сделать театральный проект, актерский reading. Ридинг - это актерское импровизированное чтение пьесы с листа, распределенное по ролям. Мы отобрали самые разные пьесы. Проект займет три вечера. На спектакль мы хотим пригласить не только зрителей, но прежде всего профессионалов: режиссеров, актеров, всех, кто ищет драматургический материал. Алматы в этом смысле странный город. Все театры находятся как бы на одной улице, но никак не сойдутся. Мы хотим помочь им встретиться. Есть талантливые, мыслящие люди. Когда в зрительном зале окажутся вместе режиссеры и драматурги, они смогут пообщаться.

- Как создавался спектакль Back in USSR? Это полностью ваше творение: и драматургия, и постановка?

Вероника:

- Да, это полностью авторская вещь. На зарубежных фестивалях нас часто спрашивают: сколько мы делали Back in USSR. И когда слышат ответ: 4-5 месяцев - очень удивляются, потому что у них этот процесс занимает не меньше года. Идея возникла внутри театра, в наших душах. Спектакль посвящен нашим родителям. Мы начали проговаривать все то, что было связано с детством, которое прошло в Советском Союзе. Детство - самое счастливое время. Главное, говорить о том, что понимаешь, чувствуешь и хочешь сказать. Мы сделали такую вещь, которая отвечает, если хотите, такому громкому понятию, как гражданское самосознание.

- Это социальная пьеса?

Галина:

- По воздействию да. Когда мы ее делали, то не преследовали социально-политической цели. Мы, конечно, думали о социальном, философском смысле, но всей душой стремились сделать жизненно теплую историю. Остальные выводы делают сами зрители, и это их право. Этот спектакль касается лично нас, хотя моментов из личной биографии там мало. Но много взято из опыта. У трех главных героинь есть реальные прототипы, от которых мы отталкивались. Мы не знали биографии этих женщин и взяли только образы, стали фантазировать. Вначале была мысль сделать спектакль по детским страшилкам. А параллельно - идея спектакля про СССР. А потом мы поняли, что они элементарно совмещаются. И тогда мы стали пробовать.

- Помимо жизненных историй, которые мы видим в спектакле и которые увлекательно смотрятся и воспринимаются эмоционально, вам удалось коснуться и социального контекста. Как вы оцениваете положение в современном театре в связи с осмыслением им современной социальной ситуации, конечно, не в идеологическом смысле, а жизненно эпохальном?

Вероника:

- К сожалению, театр в нашем обществе пока не процветает. На данный момент он не является отражением духовного развития. Современное театральное искусство может возникнуть из определенной позиции людей, создающих что- то на театральной площадке. Сейчас наступает время позиционирующего искусства. Если актеры выходят на сцену, не имея внутреннего осмысления материала, если за них это решил режиссер или драматург, то такой театр не будет современным. Там могут играть и талантливые актеры, но эта постановка будет ни о чем.

Галина:

- "Артишок" счастлив тем, что это авторский театр. Мы делаем то, что нас волнует. Мы - часть среды, в которой живем и этим попадаем на своего зрителя. Можно взять любой материал (и классику, и современность), но только когда он понят изнутри, наполнен смыслом.

Вероника:

- Мы давно занимаемся методом импровизации. Хотя мы используем и кем-то написанные вещи, но все же нам нравится создавать свои. Чтобы делать современный театр, позиции одного человека, режиссера, сегодня недостаточно. Это время театра-команды. Режиссер, каким бы он ни был талантливым, ничего не сможет сделать без талантливой труппы. Сейчас все помешаны на команде, тим-билдинге. Возникновение режиссуры связано с именами К. С. Станиславского и В. И. Немировича-Данченко. Но и эти культовые фигуры строили театр на сильной актерской команде. Хотя имен`но в русской школе режиссеры стали баловать актеров. Но, все равно, самое лучшее в русско-советской школе - это ансамблевые театры: МХАТ, Таганка и др.

- Что обычно служит импульсом к творчеству?

- У каждого проекта свой импульс. Иногда это импульс притяжения: нам нравится этот художник, и мы хотим сделать что-то вместе с ним. Иногда это импульс отталкивания: когда нас что-то раздражает - делаем свой спектакль как ответ или протест.

Мы много ездим, бываем в разных странах, общаемся с разными людьми и можем увидеть место, в котором живем, со стороны. Это делает картину восприятия более объективной. У нас женский коллектив. Мы женщины, обладающие широким диапазоном ощущений, имеющие семьи, детей, любимых мужчин.

Нам сделал комплимент Эдуард Бояков, директор фестиваля "Золотая маска", гениальный арт-менеджер современности: "То, что вы делаете - это лично вами переработанный синтез многих школ и стилей". Это как в живописи: художник не пишет красками, которые в тюбике, а создает свою палитру цветов.

- При всем разнообразии вашего творчества складывается ощущение единого стиля. И Zip-zap, и Back in USSR, и "СВ" - это сплетение разных картинок, сцен-реплик, сцен-поз.

- До настоящего времени это действительно было структурой наших мыслей. Нас интересовал физический и визуальный театр. Что касается стиля игры, то нас можно причислить к Вахтанговской школе. Мозаику я бы отнесла к кинематографичности стиля, монтированию картин, как у Квентина Тарантино в "Криминальном чтиве". Сегодня время клипового мышления. Информация обрабатывается очень быстро. Большой ее объем подается за короткий промежуток времени. Архаично смотрятся те спектакли, в которых долго вьют мысль, давно понятную всем. Бывает, сидишь в зрительном зале и думаешь: насколько я умнее того, что происходит на сцене. И так сейчас думают очень многие зрители.

- Как возникла идея спектакля-кабаре "СВ"?

Галина:

- "СВ" - Серебряный Век, Саша Вертинский, Современная Версия. Нам была интересна тема богемной тусовки. В Алматы богемы нет. На спектакль приходит особая публика, которая жаждет куража, угара начала прошлого века. Сегодня тоже начало века, века бешеных скоростей, природных и социальных катаклизмов. Можно увидеть параллели между "кокаиновым раем" серебряного века и бумом "экстази" современного. Основная линия спектакля - песни Вертинского, из которых мы взяли образы и сделали свои вариации. Помимо текстов самого Вертинского, использованы стихи Николая Гумилева, Максима Горького, Раисы Блох, а также дневники Айседоры Дункан.

- А чем вы увлечены сейчас?

- Если мной овладевает какая-то идея, то я сужаю рамки своих интересов, и начинаю работать только в этом направлении. Сейчас, например, мы ставим пьесу Марины Цветаевой "Конец Казановы". Я полностью посвятила себя этой теме.

- Почему именно Цветаева?

- Существует ряд причин. Есть конкретная личность, которую мы пока называть не будем, послужившая творческим импульсом. Мы подумали: будет классно, если этот актер сыграет главную роль в пьесе. Кроме того, эта вещь будет весьма своевременной в переложении нашего театра. Это бенефисная вещь, не как бенефис одного актера, а - индивидуальности. Это будет странная и немножко шокирующая публику история. Мы хотим потрясти этим спектаклем не только город, прежде всего самих себя. Совершить путешествие в мир драматургии, прекрасной поэзии и удивительной личности, в интересную эпоху и попытаться совместить ее с нашей.

Вероника:

- Что касается Back in USSR, то западные продюсеры нам предложили сделать продолжение этого спектакля, вроде киносериала: Back in USSR-2, 3 и т.д. Мы посмеялись и, конечно, отказались от этого предложения, но не оставили темы советского прошлого. В планах - спектакль о первом космонавте. Для нас это важно и потому, что мы живем недалеко от Байконура. Идея родилась, когда мы были в Праге и говорили с нашими друзьями (они не любят времена расцвета советской империи) о том, что Юрий Гагарин - главный человек прошлого тысячелетия. Ведь именно он первый пересек границы космического пространства. До этого все происходило на Земле, а он перенес историю в космос. В Швейцарии мы общались с журналистами, которые не знают, кто такой Гагарин. Многие за границей считают, что первым был Луи Армстронг. Они слышали о Гагарине, но он для них не в счет. Вообще, очень много фантастических фактов вокруг личности Гагарина.

- Это целая мифология. Гагарин - легендарная личность, такая же таинственная, как Орфей или Одиссей. Он, как и они, первым отправился в неизведанное.

Вероника:

- Интересны и факты, и их отсутствие вокруг всей этой истории. Как это было? Что он чувствовал, когда полетел? Было это больно или не больно? Страшно или не страшно? Что он там увидел? Почему он, когда вернулся, окрестил своих детей?

Галина:

- У нас есть изображение Гагарина, на котором он похож на Джоконду: губы уголками вниз. Но мы знаем, что он улыбался открытой солнечной улыбкой. "Три вечера", пьесы Цветаевой и о Гагарине - наши ближайшие творческие планы. В апреле мы уезжаем на гастроли.