Все дело в воде

Начиная с 2009 года Китай заметно активизировал свою инвестиционную активность в Казахстане, что вызывает опасения среди казахстанских национал-патриотов. В действительности же Поднебесная опасна для нас не столько как страна, осуществляющая бизнес и миграционную экспансию, но больше как партнер, с которым не урегулированы проблемы использования водных ресурсов

Все дело в воде

Китаефобия в различных формах — распространенное явление в казахстанском обществе. Одни говорят о массовом переселении ханьцев (крупнейшая народность в Китае, составляющая 92% общего населения страны), другие — про экспансию юаней. С момента провозглашения независимости Казахстана наиболее острыми проблемами в отношениях между РК и КНР оставались пограничные территории и совместный водораздел. Первая проблема была снята с повестки дня подписанием 10 мая 2002 года межправительственного протокола о демаркации линии казахстанско-китайской государственной границы. Вторая остается актуальной и сегодня. Проблема затрагивает экологическую безопасность озер Балхаш и Зайсан — ввиду несогласованного использования Китаем водных ресурсов в свою пользу. В случае затягивания переговорного процесса, что и происходит со стороны Китая, новая экологическая катастрофа неизбежна.

Мигранты нам не страшны

Среди рядовых казахстанцев давно закрепилась некая боязнь Китая. По данным исследования, проведенного экспертом Независимого исследовательского совета по миграции стран СНГ при центре миграционных исследований ИНП РАН Еленой Садовской, опасения по поводу китайской угрозы среди граждан Казахстана продолжают усиливаться: 24% опрошенных видят в китайцах серьезную конкуренцию, а 18% высказали крайне негативное отношение к мигрантам из КНР.

Подтверждение тому, что эти данные вполне репрезентативны, может дать лента комментариев к любой статье с «китайской» тематикой. По большей части подобные опасения колеблются от обсуждения идеи «массовой нелегальной миграции китайцев» до достаточно регулярного озвучивания якобы имеющихся у Китая планов присоединения к себе части Казахстана. По мнению директора по аналитике и консалтингу Института политических решений Рустама Бурнашева, «…любая фобия — процесс дискурсивный, то есть конструируемый. Соответственно, для фиксации фобии совершенно не важно, есть ли “угрожающий” субъект и угрожает ли он на самом деле. Если какой-то человек (группа людей) считает, что для него есть угроза со стороны Китая — значит, он будет действовать так, как будто эта угроза действительно есть».

Тем не менее существуют объективные факторы, которые в свое время породили подобные опасения на бытовом уровне. «В начале 90-х годов только что заявивший о своей независимости Казахстан столкнулся с проблемой защиты своих границ. В этот момент на казахстанский рынок хлынул поток товаров из КНР. Параллельно обсуждался вопрос об отказе Казахстана от ядерного оружия. Вот тогда и появился страх перед нашим восточным соседом. Этот страх основывался на простом сопоставлении размеров территории, численности населения и количества ресурсов двух стран. Кроме того, широкие массы населения нашей страны мало что знали о внешней политике Поднебесной», — так объясняет появление китаефобии среди граждан Казахстана политолог Игорь Иванов.

Так или иначе, вопрос остается открытым: существует ли реальная угроза со стороны КНР — или нет. Рустам Бурнашев считает, что «через средства массовой информации те или иные силы могут актуализировать те или иные фобии для достижения своих целей (в частности — негативное восприятие Китая)». По мнению Игоря Иванова, «…по мере решения пограничных вопросов и создания Шанхайской организации сотрудничества казахстанцы перестали видеть в китайцах угрозу. Мы уже привыкли к мысли о том, что явных внешних врагов из числа других государств у нас нет. Есть партнеры, близкие и — не очень».

Наряду с такой точкой зрения существует иной взгляд на обуждаемую тематику. Так, представители казахстанской оппозиции в открытом письме президенту Казахстана Нурсултану Назарбаеву (опубликованному в апреле 2011 года) призывают власти к проведению «многогранного и равноправного казахстанско-китайского сотрудничества». По мнению авторов письма (сопредседатель ОСДП «Азат» Булат Абилов, первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Газиз Алдамжаров, директор центра экономического анализа «Ракурс» Ораз Жандосов и другие), на сегодняшний день существует целый ряд вопросов двустороннего взаимодействия, вызывающих неподдельный интерес и обеспокоенность у граждан Казахстана. Прежде всего — это закрытость многих торговых и кредитных договоров с Китаем перед широкой общественностью, порождающая ненужные толки и неясность по поводу того, что же на самом деле происходит. В частности, речь идет об активизации сотрудничества в области инвестирования, где за период 2009 — 2011 годов казахстанская сторона заняла у Китая кредиты на 19 млрд долларов (для сравнения: до 2009 года Китай выдал Казахстану лишь один кредит на 100 млн долларов).

Наряду с этим происходит расширение сферы китайского влияния в нефтегазовом секторе страны. Также в письме озвучен ряд «спорных проектов» (строительство скоростной железной дороги при участии Китая, создание казахстанско-китайских СП по ветровой энергетике, строительство так называемого Азиатского газопровода и др.), которые, по мнению оппозиции, идут вразрез с национальными интересами.

Китайская ниша

На сегодняшний день Китай является одним из основных внешнеторговых партнеров Казахстана. Почти 17% всего казахстанского экспорта и 13% импорта приходится на Китай. Количественная номенклатура экспортируемых товаров из Казахстана в КНР составляет 379 позиций, а импорта — 5 522 вида товаров.

Главным направлением двустороннего сотрудничества по-прежнему остается сырьевой сектор. Притом КНР проводит политику связанных займов: инвестиции в обмен на сырье. Так, в 2009 году Китай выделил Казахстану кредиты в размере 10 млрд долларов, параллельно получив согласие Астаны увеличить мощность нефтепровода, идущего в КНР, до 20 млн тонн в год. В 2010 году объем инвестиций составил 5,5 млрд долларов. В 2011 году — 1,2 млрд долларов. Согласно прогнозам министерства коммерции КНР, в период 2011—2015 годов количество инвестиций за рубеж будет расти на 17% в год и достигнет 150 млрд долларов. Судя по всему, часть этих средств будет направлена и в Казахстан.

В целом инвестиционная активность КНР стала весьма результативным методом по расширению влияния китайского бизнеса в казахстанской экономике. По данным исследований, проведенных компанией Visor Capital, «в собственности китайских компаний теперь находится приблизительно четверть всей нефти, добываемой в Казахстане», что позволит КНР в перспективе диверсифицировать импорт нефти. Так, среди импортеров нефти в Китай в 2009 году Казахстан занимал десятое место, а в 2010 году поднялся на девятое. В целом основными поставщиками нефти в Китай являются страны Ближнего Востока, и, безусловно, это вызывает обеспокоенность Пекина. Поэтому будут приниматься меры, чтобы избежать дальнейшего роста зависимости китайской экономики от поставок нефти из этих стран. КНР постарается расширить энергетическое партнерство и увеличить поставки из других регионов, в частности — из Центральной Азии, полагают в Visor Capital.

На этом фоне Казахстан выглядит как весьма привлекательный партнер, способный снизить эту зависимость. По запасам нефти Казахстан занимает девятое место в мире. Уже сейчас можно наблюдать поступательный рост поставок нефти из Казахстана в Китай среди стран-импортеров. Согласно прогнозу Международного энергетического агентства (МЭА), к 2030 году добыча нефти в Казахстане вырастет относительно сегодняшнего уровня почти в два раза и достигнет 195 млн тонн. Из года в год доля Китая в экспорте казахстанской нефти заметно прибавляет и в 2011 году превысила 16%. Также не стоит забывать, что к 2017 году Казахстан запланировал войти в число 10 стран — крупнейших экспортеров углеводородов, связывая свои ожидания с ростом добычи на месторождениях Тенгиз, Карачаганак и Кашаган.

Китайские инвесторы уже приобрели права разработки месторождений углеводородного сырья в различных регионах республики: в Актюбинской области китайским инвесторам принадлежит крупнейшая здесь нефтедобывающая компания «CNPC — Актобемунайгаз». На долю китайских компаний приходится 97% добываемой в области нефти и 95% добываемого газа. В Кызылординской области китайские производители контролируют ведущее предприятие «ПетроКазахстан» (в целом 61% добычи нефти и газа в области). В Мангистауской области китайские инвесторы вошли в «Мангистаумунайгаз» и другие компании, контролируя не менее 30% добычи нефти. В Атырауской области китайские компании работают недавно, однако и здесь ими, согласно различным источникам, уже контролируется до 11% добычи нефти. В то же время для Пекина по-прежнему недоступны три самых крупных месторождения: Тенгиз, Карачаганак и Кашаган.

В целом в нефтегазовом секторе Китай владеет 22 компаниями на рынке Казахстана (доля китайских компаний в общей добыче нефти в республике составляет 22,5%). КНР спонсирует расширение мощности нефтепровода Атасу — Алашанькоу, строительство газопровода в Актюбинской области, реализуются проекты по строительству 2-го участка газопровода Бейнеу — Бозой — Шымкент, реконструкции и строительству Атырауского и Шымкентского НПЗ, а также казахстанского участка магистрального газопровода Туркменистан — Китай мощностью в 40 млрд кубометров газа.

Параллельно с нефтегазовым сектором Китай занимает и другие ниши. Например, крупные средства вкладываются в освоение урановых и медных месторождений Казахстана. В феврале 2011 года подписано соглашение между «Казатомпромом» и Китайской государственной корпорацией ядерной промышленности о поставках в КНР топливных таблеток из РК, общий объем которых составил 25 тыс. тонн. В июне того же года Банк развития Китая выделил «Казахмысу» льготный кредит в размере 1,5 млрд долларов для освоения медного месторождения Актогай. Реализуются такие инфраструктурные проекты, как автодорога Западный Китай — Западная Европа, международный центр приграничного сотрудничества Хоргос, автомобильный и железнодорожный переходы Достык — Алашанькоу и Алтынколь — Хоргос.

В итоге можно сказать, что казахстанско-китайское партнерство динамично развивается в рыночном ключе, без каких-либо притязаний со стороны Китая на экспансию. Г-н Бурнашев считает, что «присутствие зарубежного бизнеса (в том числе китайского) в любой стране при современных (рыночных) экономических моделях развития — вещь совершенно естественная и нормальная. Тут, как мне кажется, главный вопрос — насколько открыты для контроля, как со стороны государства, так и гражданского общества, механизмы такого присутствия».

Игорь Иванов прокомментировал участие китайского бизнеса в казахстанской экономике в контексте глобальных процессов. Так, по его словам, «Китай уже давно претендует на статус державы №1. Главным вектором внешней политики нашего восточного соседа остается Азиатско-Тихоокеанский регион. Именно там расположены страны-конкуренты КНР, что заставляет уделять особое внимание этой части земного шара. Разумеется, что для “большой игры” нужны большие ресурсы. Значит — по мере укрепления глобальных позиций Пекина сотрудничество с Казахстаном будет расширяться в самых разных сферах, в первую очередь — энергетической. Глобальные конкуренты в лице Европы и США не заинтересованы в усилении китайского влияния (в том числе и на казахстанском рынке). Поэтому Казахстан от этого соперничества может только выиграть, если в нужный момент сделает правильную ставку».

[inc pk='1137' service='media']

Даже в условиях общественной китаефобии КНР продолжает оставаться приоритетным направлением внешнеэкономического курса РК. Так, доля Китая во внешней торговле Казахстана динамично возрастает и в 2011 году составила 13,2% (см. график 4). Товарооборот Казахстана и Китая за 6 месяцев 2012 года составил 8,7 млрд долларов, что на 29,8% больше, чем за аналогичный период 2011 года. Попытавшись разобраться в дилемме — с чего начнется китайская экспансия, если таковая случится — единого мнения мы не нашли. Есть лишь разнообразные версии экспертов.

«Нельзя исключать вероятность того, что по мере расширения присутствия китайского бизнеса в Казахстане давление на нашу страну будет усиливаться. Ведь Казахстан имеет выгодное геополитическое расположение, позволяющее выйти на рынок соседних с нами стран — таких, как члены Таможенного союза. В этом случае сопротивляться будет весьма затруднительно», — отмечает Игорь Иванов.

В то же время, по прогнозам Министерства индустрии и новых технологий РК, «начиная с 2014 года доля компаний КНР в общей добыче нефти и газоконденсата в Казахстане будет снижаться и в 2015 году составит 19,3%, а к 2020 году уменьшится до 8,9%». В качестве основного аргумента в пользу такого прогноза выступает тот факт, что «Казахстан не является самой приоритетной страной в перечне инвестиционных интересов Китая, с точки зрения географии “сырьевых и связанных” кредитов. Гораздо больше, чем в Казахстан, КНР инвестирует в такие страны и регионы, как Латинская Америка — порядка 47 млрд долларов, Африка — 40 млрд долларов, Австралия — 15 млрд долларов, Россия — 25 млрд долларов». Более того: по данным Мининдустрии, первая пятерка стран-инвесторов в экономику Казахстана за 2010 год выглядит так: Нидерланды — 27,5 млрд долларов (21,7%), США — 20,4 млрд долларов (16,1%), Великобритания — 10,4 млрд долларов (8,2%), Франция — 7,4 млрд долларов (5,8%), и закрывает пятерку Италия — 5,3 млрд долларов (4,2%). Эти данные окончательно снимают с повестки дня вопрос об экономической экспансии китайских инвестиций в казахстанскую экономику (доля КНР составила 5 млрд долларов — 3,9%).

Догадки — и только

«Массовая нелегальная миграция китайцев» — пожалуй, самая яркая и распространенная фобия среди казахстанцев. По официальным данным миграционной службы РК, в стране пребывает около 70 тыс. китайских граждан. Подобные цифры сводят к абсурду опасения относительно массового переселения ханьцев. Также не стоит забывать, что в республике действует принцип квотирования иностранной рабочей силы, составляющей 0,85 процента от численности экономически активного населения страны (в 2011 году это число составляло порядка 72,5 тыс. трудовых иностранных граждан).

Кандидат философских наук Елена Садовская выделяет три вида миграции в РК со стороны китайцев: коммерческую (торговую, «челночную») миграцию, трудовую («квотированную» и «нерегулируемую» работу по найму), а также миграцию на постоянное место жительства, которая представлена преимущественно репатриацией этнических казахов из Китая в Казахстан.

По оценкам эксперта, «в настоящее время еще рано говорить о влиянии китайской миграции на этносоциальную структуру в Казахстане. Китайские мигранты пока не образуют в республике автономных землячеств, чайна-таунов, не возникает серьезных проблем с адаптацией китайских мигрантов (ханьцев), прежде всего из-за временного характера их пребывания в Казахстане. Хотя китайская миграция в Казахстане и имеет тенденцию к увеличению в долгосрочной перспективе ввиду реализации крупных совместных проектов».

Как ранее отмечали эксперты, китаефобия порой разжигается целенаправленно, для достижения политических выгод. Так, не раз поднимался вопрос о количестве иностранных наемных рабочих, в том числе и китайских, в энергетическом секторе Казахстана. На что министр нефти и газа РК Сауат Мынбаев сообщил, что на 1 января 2010 года численность рабочего персонала, привлеченного по контрактам на предприятия с участием китайских компаний, составила 17733 человека, из них казахстанцев — 17519 человек, или 98,8%.

По мнению г-на Бурнашева, «…проблема постепенного переселения китайцев на территорию Казахстана в обозримой перспективе неактуальна. Прежде всего, поскольку стратегия “поступательной экспансии путем постепенного переселения населения” неактуальна для самого Китая за его границами, эта стратегия в большей степени используется в рамках самого Китая для решения внутренних проблем (например, связанных с СУАР или Тибетом). Китай поддерживает и использует китайскую диаспору во внешней политике, но не формирует ее целенаправленно там, где это может привести к существенному росту антикитайских настроений. Казахстан же относится именно к тем странам, где фобии «китайской экспансии» крайне сильны».

Г-н Иванов считает, что все зависит от сфер деятельности китайского бизнеса в Казахстане и возможности его расширять. По мере роста безработицы в КНР и роста населения будет увеличиваться отток трудовых ресурсов на приграничные территории. Но в Казахстане нет такого количества рабочих мест, чтобы увеличить поток трудовых мигрантов в разы. Поэтому пока рано говорить о подобной проблеме.

Таким образом, миграционной опасности также нет и, по оценке экспертов, не предвидится в ближайшей перспективе. По мнению г-на Иванова, все зависит от способности наших властей чинить бюрократические препятствия переселенцам, в особенности нелегальным.

На острие водораздела

Проблема трансграничных рек является наиболее острым эпизодом в отношениях между Казахстаном и КНР. Суть проблемы заключается в том, что основной объем водостока рек Или и Черный Иртыш формируется на территории Китая (в общем — порядка 70%). Это преимущество позволяет КНР осуществлять фактический менеджмент водными ресурсами исходя исключительно из собственных интересов. Ситуация усугубляется тем, что Китай реализует крупномасштабную ирригационную программу с многократным увеличением площади орошаемых земель в Синьцзян-Уйгурском районе. Так, к 2015 году объем посевных площадей в районе планируется довести до 500 тыс. га. Следствием этого процесса может стать обмеление озер Балхаш и Зайсан, что сулит последующую экологическую катастрофу в регионе в перспективе ближайших 10 лет.

По оценкам специалистов, обеспеченность Казахстана водой составляет всего 35%. Поэтому нетрудно представить масштабы возникающей проблемы. Такая же судьба ожидает озеро Зайсан, в случае реализации Китаем проекта использования стока реки Черный Иртыш по уже построенным каналам Черный Иртыш — Карамай и Иртыш — Урумчи.

По словам Рустама Бурнашева, «с точки зрения точной фиксации термина “проблема” в области международных отношений (вопрос, требующий политического решения и решение которого в рамках имеющихся договорных схем затруднено или невозможно) на настоящий момент серьезных проблем между Казахстаном и Китаем не существует. За исключением тех, для которых просто отсутствуют международные нормативно-правовые рамки решения (например, упоминавшиеся вопросы использования ресурсов трансграничных рек)».

На сегодняшний день в рамках норм международного права этот вопрос не может быть урегулирован, ввиду того что Китай не является подписантом конвенций, которые определяют международные правила пользования трансграничными водными ресурсами. Первая — это конвенция об охране и использовании трансграничных водотоков и международных озер (1992 года). В ней закреплено, что стороны принимают все соответствующие меры для обеспечения использования трансграничных вод разумным и справедливым образом, с особым учетом их трансграничного характера при осуществлении деятельности, которая оказывает или может оказывать трансграничное воздействие. Также для обеспечения сохранности и, когда это необходимо, восстановления экосистем.

Вторая конвенция — «О праве несудоходных видов использования международных водотоков» (1997 года). Статья 5 этого документа провозглашает принцип справедливого и разумного использования водотока: «Государства водотока используют в пределах своей соответствующей территории международный водоток справедливым и разумным образом. В частности, международный водоток используется и осваивается государствами водотока с целью достижения его оптимального и устойчивого использования и получения связанных с этим выгод, с учетом интересов соответствующих государств водотока, при надлежащей защите водотока».

«Китай не настроен на скорейшее разрешение этой проблемы и, возможно, поэтому китайская сторона предлагает подходить к использованию и охране трансграничных рек с технических позиций на межведомственном уровне», — комментирует переговорный процесс вице-президент Казахстанского центра гуманитарно-политической конъюнктуры Талгат Мамырайымов. Более того: по мнению эксперта, Китай планирует в полной мере использовать сток рек Или и Иртыш, а следовательно, может категорично занять волюнтаристскую позицию по вопросам охраны и использования трансграничных рек. К тому же в соответствии со статьей №4 «Соглашения между правительством Республики Казахстан и правительством Китайской Народной Республики о сотрудничестве в сфере использования и охраны трансграничных рек» Казахстан не может противодействовать планам КНР по расширению забора воды рек Или и Иртыш, так как это является «рациональным подходом» китайской стороны.

Для разрешения обозначенной проблемы в сентябре 2001 года была создана казахстанско-китайская совместная комиссия по использованию и охране трансграничных рек. В 2001—2011 годах прошло восемь заседаний комиссии, где обсуждались вопросы охраны и мониторинга рек. Наиболее проблемный блок переговоров — «концепция вододеления» — так и не получил конкретной проработки. Стороны лишь приняли соглашение о совместном разделе трансграничных рек Или и Иртыш к 2014 году. «По всей видимости, позиция китайской стороны по вопросам вододеления и охраны трансграничных рек была обоснована их стремлением растянуть время для того, чтобы реализовать свои водные проекты развития Синьцзяна», — комментирует г-н Мамырайымов.

По мнению Игоря Иванова, нет таких проблем в казахстанско-китайских отношениях, которые нельзя решить. «Конечно, существуют определенные сложности, связанные с использованием трансграничных рек, но я думаю, что эта проблема вполне решаема. Китайская сторона претендует на глобальное лидерство, поэтому ставит решение своих индустриальных задач превыше интересов своих партнеров. Но, с другой стороны, потери воды компенсируются совместными проектами двустороннего экономического сотрудничества и политическим сотрудничеством в рамках ШОС», — полагает он.

От угроз к прогнозам

Несмотря на все выгоды, которые сулит экономическое и политическое сотрудничество с Китаем, куда важнее найти консенсус по трансграничным рекам: ведь промедление в подобных вопросах приближает очередную экологическую катастрофу в регионе. По оценкам РГП «Казгидромет», сокращение стока реки Черный Иртыш за период 2006—2011 годов в среднем уже составило около 3,5 кубического километра в год. Это как раз тот объем воды, которого в этом году не хватило для того, чтобы обеспечить водный пропуск из Шульбинского водохранилища в русло реки Иртыш в пределах Павлодарской области с целью затопления пойменных лугов и обеспечения благоприятных условий для нереста. Более того: по сведениям, опубликованным в средствах массовой информации Китая, забор воды из реки Черный Иртыш в канал Черный Иртыш — Карамай (на территории КНР) в ближайшие годы должен увеличиться до 40% стока этой реки, или до 4 кубических километров в год.

По прогнозам Талгата Мамырайымова, учитывая приведенные факты, «следует ожидать уменьшения водных ресурсов в бассейне реки Иртыш: к 2030 году на 8 кубических километров, к 2040 году — на 10, к 2050 году — на 11,4. Все это приведет, во-первых, к значительному снижению выработки электроэнергии каскадом ГЭС на Иртыше до 25% к 2030 году и до 40% к 2050 году. Это также будет способствовать фактическому прекращению судоходства на этой реке с 2020 года. Во-вторых, возможная ситуация приведет к практической деградации каналов, водохранилищ (Бухтарминское и Шульбинское) на территории Казахстана, питающихся из реки Иртыш. В-третьих, произойдет ухудшение качества поверхностных вод и загрязнение подземных вод. В-четвертых, реализация планов КНР по увеличению забора вод Иртыша посредством каналов и других гидротехнических сооружений приблизит высыхание в первую очередь озера Зайсан, питающегося водами этой реки».

Схожая ситуация складывается в отношении реки Или, где годовой объем изымаемого стока (на территории КНР) составляет 1,9 кубического километра. Эксперты РГП «Казгидромет» отмечают, что в 2011 году уровень озера Балхаш достиг отметки 342,74 метра, что лишь на 1,74 метра выше критической отметки 341 метр, ниже которой произойдет засоление пресноводной западной части озера (река Или является основным поставщиком воды в озеро Балхаш: 70—80% всего притока воды в озеро). В этих условиях для увеличения поступления воды в Западный Балхаш в первую очередь возникнет необходимость сокращения объема водохранилища Капчагайской ГЭС. Кроме того, не менее важно, что сокращение поступления воды в Западный Балхаш приведет к значительному увеличению минерализации этой части озера выше 2 миллиграммов на литр, что осложнит использование воды для водоснабжения города Балхаша, Балхашского медеплавильного комбината и других производств, требующих использования пресной воды.

По мнениям экспертов, несмотря на увеличение ледникового стока на Тянь-Шане, повышение норм забора воды Или даже на 10% станет катастрофой в виде разделения Балхаша на два водоема с последующим высыханием восточной части. Обмеление Балхаша вызовет распространение соли с его дна по всей территории региона, включая ледники Тянь-Шаня, расположенные в Китае, которые после этого начнут таять. В результате в горные реки будет поступать меньше воды. Тем самым Китай, находящийся в верховьях стока рек Или и Иртыш, окажется в роли распорядителя дефицитной воды.

В качестве одной из альтернатив сокращения дефицита водообеспечения с трансграничных рек г-н Мамырайымов предлагает «использование ресурсосберегающих технологий — таких, как закрытый водооборот на промышленных предприятиях и технология капельного орошения в сельском хозяйстве. В результате вполне возможно к 2040 году снизить удельную норму водопотребления вдвое. Кроме того, по словам эксперта, Казахстан серьезно рассматривает возможность реализации проекта поворота рек Ак-Кабы и Кара-Кабы стоимостью почти 1 млрд долларов. Эти реки посредством прокладки тоннеля намереваются развернуть от границы и направить в Черный Иртыш уже на казахстанской стороне». Как ни крути, разрешение этого вопроса намечено на 2014 год, а значит, у казахстанских экспертов еще остается время взвесить все за и против.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?