Больной кит

Редакционная статья

Больной кит

Возможно, вы видели прекрасный голливудский фильм 1957 года «Двенадцать разгневанных мужчин» или не менее сильный «Убить пересмешника» 1962 года. Даже если вам не довелось посмотреть эти шедевры, вы все равно наверняка видели другие американские «судебные драмы», жанр весьма популярный. А популярен он потому, что поиск справедливости в суде в сознании американца — нечто естественное. И самые сильные истории те, в которых суд (а лучше всего суд присяжных) выносит либо несправедливое решение, либо находится на волоске от этого.

Отсюда, из Алматы, конечно, трудно судить о том, насколько действительно хороша правовая система США, да и вообще англосаксонское право, которое, как известно, гораздо ближе по своей сути к правовым обычаям первобытных народов, чем к более формализованному Римскому праву. В Америке наверняка встречаются, допустим, присяжные, предвзято относящиеся к черным обвиняемым, или белые судьи, назначающие, в силу каких-то предубеждений, максимальные сроки цветным преступникам и минимальные — белым (существуют даже исследования, посвященные этому вопросу). Однако, несмотря на все это, самое главное, что есть в американском обществе, — это доверие к самому институту. И к судьям — как части системы. Судья, берущий взятки, в сознании не только рядового гражданина, но и самого судейского корпуса — нонсенс. И совершенно не важно, какой у него оклад — огромный или ничтожный. Невозможность предать корпоративные правила довлеет над арбитрами почти физически.

В развитых системах, когда юрист принимает решение о том, что он хочет стать судьей, это походит на принятие пострига монахом. Фактически тем самым человек отрекается от ряда связей с миром. Он знает, что впредь не сможет и помыслить о карьере политика, даже о принадлежности к какой-либо партии. Не сможет сближаться с какой-либо силой, существующей в обществе. Даже не сможет свободно высказывать свою точку зрения, не говоря уж о том, чтобы совершить какой-то экстраординарный поступок… «Запретный список» весьма обширен. Причем, становясь судьей, человек осознает, что новые правила — это на всю его оставшуюся жизнь. Пути назад нет. Он идет на ограничения ради того, чтобы сохранять свой разум в состоянии абсолютной беспристрастности. И судить, так сказать, с завязанными глазами. Формально, согласно закону «О судебной системе и статусе судей Республики Казахстан», наши судьи должны вести себя так же. Но многие из них очень и очень далеки от этого.

Когда за коррупцию у нас получают сроки судьи не какого-нибудь районного суда,  допустим, в Кызылординской области, а судьи Верховного суда, это шокирует и вселяет пессимизм. Потому что это означает: наша судебная система устроена так, что в ее высший орган попадают, отфильтровываются люди, которые руководствуются не поиском истины, а своими корыстными интересами. И если система такова на самом верху пирамиды, то какова же она в основании?

Это, в свою очередь, означает, что такой системе нельзя давать полную независимость, которая как бы предполагается априори, потому что в этом случае государство останется без важнейшего института, совершенно деградирует, поставив под вопрос возможность самого своего существования. Люди, осознанно или нет, соглашаются жить по правилам государства тогда, когда в ответ им дается защита. Самое главное — когда у них есть право искать справедливости. Когда ощущение справедливости испаряется, граждане перестают быть гражданами, потому как государству им больше нечего предложить взамен. И вот после этого наступает хаос.

В стране может быть плохая полиция, неграмотная прокуратура, не самая сильная адвокатура. Но все эти части цепи может до определенной степени компенсировать хорошая судебная система. Ведь это последний заслон от беззакония.

Власть, как известно, имеет три ветви: законодательную, исполнительную и судебную. Хотя нагляднее выглядит аналогия с китами, которые держат на своих спинах землю-государство. В нашем случае один кит — чиновничий — явно больше других, он доминирует. Оттого и «земля», которую киты держат, как бы накренилась. Стоять на ней трудно. Однако если сейчас наш «судебный кит», будучи больным, возьмет на себя весь груз, который он должен нести, трудно предсказать, чем это закончится. Что-то нужно делать, чтобы он выздоравливал, а не захиревал. Причем как можно быстрее.