От бессмыслицы к смыслу и обратно

В Алматы стартовал международный проект "Миры в переходах". Для неискушенного театральным абсурдом среднеазиатского зрителя спектакль по мотивам романа Джеймса Джойса "Улисс" поставил французский режиссер Кристоф Фетрие

От бессмыслицы к смыслу и обратно

Чем хороша бессмыслица, так это возможностью перехода к чему угодно. Перефразируя правило формальной логики "из лжи - все что угодно", можно сказать: из абсурда - все что угодно. Абсурд способен порождать не только себя, но свою противоположность - смысл. Если говорить более точно: человек сам стремится отыскать смысл в бессмыслице, выступив как самоорганизующееся начало в окружающем его хаосе. Так, в отрывке из эссе "Панический человек" известного испанского писателя, режиссера, основателя современного "панического" театра и скандалиста Фернандо Аррабаля вполне можно заменить слово "паника" на слово "абсурд" без потери начального контекстуального смысла (или, может быть, бессмыслицы?): "АБСУРД - это "способ быть", управляемый смятением, юмором, ужасом, случаем и эйфорией. С точки зрения этической АБСУРД имеет базу для практики в морали во множественном числе, с точки зрения философской - аксиому "жизнь есть память, человек есть случай". АБСУРД находит свое самое полное выражение в празднике АБСУРДА, в театральной церемонии, в игре, в искусстве и в безразличном одиночестве. Отныне я заявляю, что "АБСУРД" - это не группа, не художественное или литературное течение; это, скорее, стиль жизни. Или, скорее, мне все равно, что это. Я даже предпочитаю назвать АБСУРД антидвижением, чем движением". Абсурд понимается не только как стиль искусства, но и как "способ быть", как образ жизни.

Из абсурда все что угодно

Эту формулу вполне можно применить к постановке под названием "Миры в переходах" французского режиссера Кристофа Фетрие, осуществленной на сцене Немецкого драматического театра Алматы. Как написано в аннотации, в основе спектакля лежит текст Джеймса Джойса "Улисс", а также выбранные самими актерами тексты, написанные на языках их культур.

Фетрие не очень расположен что-либо пояснять, по его мнению, это должны делать сами зрители. Мою попытку взять у него интервью режиссер попытался превратить в абсурд. Сначала он отвечал: не знаю, не помню, и отрицал выдвигаемые мной предположения, затем подтверждал их, отрицая собственные отрицания. Режиссера, конечно, можно сравнить с Сократом, но только Сократ все же знал, что он ничего не знает, а Кристоф Фетрие просто не знает. С одной стороны, Фетрие говорит о неком импульсе и интуиции, чувствах и энергии, спонтанном наитии и коллективном выборе. С другой - о рациональности, жестком театральном "строе" и авторитарности режиссера. Последнее замечание справедливо в отношении школы театра абсурда Эжена Ионеско, Семюэля Беккета, Эдварда Олби (которая во многом носит рациональный характер) и может быть адресовано драматургу, режиссеру и актерам, решившим работать в этом направлении. А первое, наверное, предназначается зрителям, которые должны обладать высоко развитым чувством эмоционального переживания фарса (поскольку фарс - единственное, что остается от психологизма в театре абсурда) и умением видеть смысл в бессмыслице.

Чтобы отправитель и получатель информации поняли друг друга, они должны пребывать в одной и той же действительности, одинаково отражать ее и обладать общими смысловыми типизациями. Только в этом случае коммуникация, так называемое нормальное общение, может состояться. Рациональный подход в драматургии абсурда состоит в применении методов разрушения смысла и нормального общения, а также в отказе от академической школы актерской игры, от вживания в образ. Эмоциональный план тоже доводится до абсурда, поэтому игра с эмоциями превращается в гротеск. При быстроменяющемся гротеске, отсутствии целостных образов персонажей сложно ожидать от зрителей глубоких переживаний. Единственное, на что можно рассчитывать в этом случае, так это на сиюминутные точечные эмоции, вызванные не столько сопереживанием, сколько шокирующей бессмыслицей. Если драматургическое действие театра абсурда направлено на разрушение смыслового контекста, то, следовательно, зритель либо вообще не стремится его обнаружить, либо может предложить первый попавшийся, осуществить подстановку переменной.

Из интервью:

- Главное для вас форма или содержание?

- Я не задаюсь таким вопросом. Содержание - это импульс, а форма - стилистика. Они не разделяются. В восточной философии форма и содержание не отделяются друг от друга.

- Вы не стремитесь рационализировать?

- Нет, напротив, все очень рационально.

- Но вы сказали, что не можете объяснить "почему", что в основе вашего творчества лежат только импульс и интуиция.

- Интуиция - интимная вещь, о которой не говорят в интервью. Театр - это рациональное искусство. Театр - рациональное устройство.

Я говорила со зрителями после просмотра "Миров в переходах". Один из них сказал, что спектакль про любовь, и еще, что он видит в нем суфийские мотивы. Но аргументировать это он так и не смог. Я, признаться, была удивлена подобным толкованием, потом, поразмыслив, поняла, что верным здесь было бы и противоположное мнение: "Миры в переходах", не про любовь, а про ненависть - к смыслу, к зрителю и пр. Сам режиссер говорит (немного скупых фраз, которые мне удалось выудить), что спектакль "про человека, про то, откуда мы пришли и куда идем". Тоже верно. Спорить, во всяком случае, нет смысла. Потому что смысла нет. Абсурд не дает ответа на вопрос: почему?

Из интервью:

- Почему Джойс? Почему именно Хармс?

- Почему вы все время спрашиваете: почему? На этот вопрос нет ответа!

Фетрие, имея дело с рациональными выкладками классического театра абсурда, решил соединить их с методом энергетического театра, где слово и речь не главное, а главное невербальная коммуникация: язык тела, ритм, движение в пространстве, пауза, броская мизансцена. Результат оказался довольно предсказуемым: абсурд, устроенный на вербальном уровне, перекочевал на невербальный. Прием доведения до абсурда всюду один и тот же - микширование, смешение отрывков текстов, мимики чувств, междометий, хореографии, пластики тела. Желание балансировать между рациональным и иррациональным, между свободой и жесткой системой, между смыслом и бессмыслицей, между словом и жестом, между формой и содержанием на деле превратилось в обыкновенное абсурдистское клише. Смысл - он либо есть, либо его нет. А переход от бессмыслицы к смыслу - дело случая. А человек, как известно, есть случай.

Приподняв кулисы тайны

Из интервью:

- К каким авторам вы обращались кроме Джойса?

- Не помню. Забыл.

- А к каким планируете обратиться?

- Не знаю. Не хочу загадывать.

- Что сейчас читаете?

- Джойса. Опять Джойса.

Кристоф Фетрие хотел в интервью остаться загадочной личностью. Но это у него не совсем получилось. Оказывается, он личность широко известная в узких театральных кругах. На пространстве СНГ режиссер проработал уже 10 лет: ставил спектакли в московском театре-студии "Человек", в Златоусте, Твери, Томске, принимал участие в ежегодных "Майских чтениях" в Тольятти, участвовал в осуществлении совместного таджикско-французского проекта в Худжанде, работал в Узбекистане, в Ташкенте. Если почитать отклики в прессе, то к проблемам миров режиссер испытывает давний интерес. В Томске им был поставлен спектакль под названием "От мира - к антимиру". Название таджикского проекта 2003 года, осуществленного в Худжанде, - "Одна душа - два мира". В его основу положен рассказ Эжена Ионеску. А для того чтобы привязать действие к восточному городу, Фетрие совместно с таджикским режиссером ввел образ персидского поэта Джаллолиддина Руми. "По нашему замыслу, такое сочетание дает возможность взглянуть на происходящие события как бы с позиции двух миров. Мы стремимся, чтобы зритель стал свидетелем диалога двух философий, двух идеологий разных эпох", - признался таджикским корреспондентам Кристоф Фетрие. И мне режиссер сказал нечто подобное, но более общее и расплывчатое: об истории города, его энергетике и жителях, а также мирах, идущих войной друг на друга. Постановкой Эжена Ионеску Фетрие занимается давно, когда-то во Франции поставил "Лысую певицу", в театре города Златоуста - "Стрельбу по мишеням", обращался к его творчеству и на подмостках театра-студии "Человек" в спектакле "Между нами". Фетрие неравнодушен и к Даниилу Хармсу, отрывки из его текстов он активно использует в своих абсурдистских коллажах.

Постановка "Улисса" Джойса тоже идея не новая. Десять лет назад спектакль "Течение реки" поляка Генрика Барановского по "Улиссу" был поставлен в Германии и сыгран актерами из разных стран. Причем каждый играл на своем языке. Тогда Кристоф Фетрие принимал в нем участие как актер. Ныне он вновь обратился к "Улиссу", но теперь как режиссер. У Фетрие актеры тоже говорят на разных языках, только на этот раз к французскому, немецкому и русскому добавились еще таджикский и киргизский. Понятнее, роднее и ближе спектакль от этого не стал. Конечно, можно сказать, что текст - не главное. Но ведь не только речь, но и вызывающие чувства и эмоции мимика, пластика и интонации тоже являются текстом. И каким бы абсурдным театр абсурда не был, он призван все-таки доносить смысл. Режиссер не может не иметь идеи и того, что он хотел бы сказать. Для этого необходимо отыскать средства, форму выражения, будь то рациональная идея или иррациональные чувства. Это должно быть что-то свое, уникальное, не подпадающее под общее правило. В спектакле Фетрие вместо частного случая мы имеем общее место. Традиционный прием смешения языков, метафора вавилонского столпотворения призван передать нечто не менее традиционное и банальное. Игра актеров отдает клише. Они экспрессивно визжат, хрюкают, топают ногами, на разный интонационный лад произнося фразы на существующих и несуществующих языках. Складывается впечатление, что ни Джойс, ни Хармс здесь ни при чем, а заменить их можно кем угодно - смысл, пардон, абсурд от этого не поменяется. Впору осуществить еще одну, вполне безобидную подстановку в духе накатанной традиции абсурда в тексте Хармса:

Зритель: Я зритель.

Режиссер: А по-моему, ты г...но!

Зритель стоит несколько минут потрясенный этой новой идеей и падает замертво.

Его выносят.

Режиссер: Я режиссер

Зритель: А по-моему, ты г...но!

Режиссер стоит несколько минут, а затем, окрыленный этой новой идеей, взлетает в небо.

Еще одно значение переменной

Нет ни миров, ни переходов. Режиссер и актеры предлагают зрителю отправиться на прогулку по памятным местам текста Джойса и по пути заглянуть в еще более темные и загадочные закоулки. И не стоит спрашивать, почему сейчас вы оказались именно здесь, а не где-то еще. Ведь эта тропинка ведет в никуда. Согласно современной литературной моде, отнявшей Джойса у элитарных интеллектуальных кругов и вернувшей простому читателю, "Улисс" - это не серьезный, а забавный текст со множеством непристойностей, который может быть смело разобран на какие угодно составляющие части.

Сегодня, чтобы прикоснуться к миру "Улисса", совсем не нужно его понимать и даже читать. Достаточно просто начать день, как когда-то его начал сам Леопольд Блум - экстравагантным завтраком, жареной бараньей почкой, и отправиться на прогулку по Дублину тем же маршрутом, которым ходил Блум и другие персонажи. Симптоматичный случай. Как-то группа известных ирландских писателей решила повторить путь Блума. Однако их внимание было отвлечено пабами, до конца маршрута так никто и не добрался...

Партнерство в переходах

О том, что "Миры в переходах" действительно выполняют важную социально-культурную функцию партнерства, рассказывает координатор проекта Раушан Маканова.

- Как этот проект воплотился в реальность?

- Я познакомилась с Кристофом два года назад, когда организовывала мастер-классы по актерскому мастерству в Академии искусств в Алматы. Мне понравилось, как он работает. Уже тогда обсуждались планы сотрудничества. В прошлом году встретились в Москве и оговорили этот проект подробнее. Я натолкнулась на одно предложение, где можно было бы воплотить наши планы. Мы стали искать бюджеты. Актеров Кристоф предложил сам, с некоторыми из них он уже работал в Таджикистане.

- Кто вас финансирует?

- Посольства Франции в Казахстане и Таджикистане, Институт открытого общества, Будапешт, Институт Гете, Алматы, Швейцарское бюро по развитию сотрудничества Кыргызстана и Таджикистана, Центр современного искусства.

- Это международный проект?

- Таким он стал благодаря Институту открытого общества, где главной идеей является международное партнерство. Мы должны были создать сеть между центральноазиатскими организациями. Кроме Казахстана в нее вошли Таджикистан и Киргизия. Образовалась международная партнерская группа: Молодежное творческое объединение инициатив Syrtan, Драматический немецкий театр, Алматы, и театр Traejectoire-ADM, Париж. Кроме Алматы спектакли пройдут в Кыргызстане, в Бишкеке, и в Таджикистане, в Душанбе.

- Спектакль приурочен к Дню Блума. Расскажите об этом подробнее.

- День Блума поклонники Джеймса Джойса впервые стали отмечать в Ирландии, затем и в других странах. Леопольд Блум, главный герой "Уллиса" - личность во многом автобиографичная. Сюжет романа в общих чертах - путешествие Блума по Дублину в течение одного дня. В этот день, 16 июня, читатели совершают паломничество в места, где происходило действие романа. Устраиваются чтения произведений Джойса и различные мероприятия в его честь. Выход спектакля к Дню Блума оказался случайным совпадением. Когда мы узнали об этом, решили приурочить премьеру именно к этому дню.

Фото предоставлены Немецким драматическим театром Алматы

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?