Как стать миллионером

В Казахстане для этого не обязательно быть нефтяным трейдером. Достаточно открыть реальное производство, найти свою нишу на рынке и, самое главное, сделать его делом всей своей жизни, считает экс-агроном, а ныне владелец Костанайской прядильно-трикотажной фабрики Василий Ерохин

Как стать миллионером

Дед Василия Ерохина был одним из самых преуспевающих купцов Забайкалья, сделавшим свое состояние на торговле скотом. Когда грянула революция, он не стал дожидаться поражения большевиков, а переехал с семьей, перегнав и стадо, в Китай. В годы целинной эпопеи родители Василия отправились за лучшей долей в Казахстан, в Кустанай. Там же он пошел в школу.

В школе Василий Ерохин был непоседливым, независимым и хулиганистым. Учителя не выдержали и выгнали его после девятого класса. По тем временам это был из ряда вон выходящий случай. Однако надолго закинуть учебники не удалось - по совету директора школы Василий пошел доучиваться в "вечерку". Успешно ее закончил, поступил в сельхозинститут на агрономический факультет. После чего трудился агрономом. Но грянувшая перестройка разбудила в Василии гены деда, и он подался в бизнес.

Легкие деньги

- Мы привозили горючее из Атырау или Уфы весной, а осенью забирали зерно. Помню, как заработал первые 27 тыс. долларов. Принес их домой, посадил жену посреди комнаты и начал ее обсыпать деньгами. Столько было радости! Впервые в руках держали такие деньги. Лена сказала, что, раз получилось, давай вкладывай в дело и дальше. Не стала шубу какую-то просить.

- Вы стали наращивать объемы поставок, и деньги потекли рекой?


Василий Ерохин

- Да. Я стал настоящим "новым русским". Летал в Москву в ресторан, отмечал там свой день рождения. Машины крутые, но малинового пиджака, килограммовой золотой цепи, "роллекса" не было и не будет. Глупости это. А денег и правда было много.

- Как возник интерес к текстильному производству?

- Отчасти случайно. Но я понимал, что бизнес в виде "купи-продай" долго продолжаться не может. Нужно хоть какое-то производство. Однажды ко мне пришла экономист с нашего камвольно-суконного комбината "КАТЭКС" и попросила помочь. Тогда все подобные гиганты в СНГ лихорадило. Наш тоже не стал исключением. При комбинате среди прочих вспомогательных производств существовала трикотажная фабрика со своим расчетным счетом и своими отношениями с налоговой инспекцией. Эта фабрика задолжала по налогам достаточно солидную сумму по тем временам - где-то 1,2 млн тенге. Экономист говорит, заплати, мол, эти долги - и забирай фабрику. Тогда для меня это были копейки. Пошел, заплатил и забыл. Правда, через три месяца пришлось вспомнить.

- Захотелось проверить, как работают вложенные средства? Что произошло за это время?

- Лопнул бизнес. В 1998 году была засуха, неурожай. Пошла массовая ликвидация колхозов и совхозов. Действовало постановление правительства о проведении процедуры банкротства в сельском хозяйстве с целью его реорганизации и очищения от долгов. Такая плановая процедура массового банкротства. Был период массового "кидания" в стране. В целом по области всех "кинули" на 27 млрд тенге.

- Колхозы и совхозы, с которыми вы работали, тоже обанкротились?

- Да. Я поставлял горючее в 12 хозяйств. Они не смогли расплатиться. Общая сумма, которую мне не вернули и никогда не вернут, - 68 млн тенге. По тому курсу это примерно миллион с лишним долларов. Я поднял руку и опустил. Эти деньги нажиты легко, и я легко с ними расстался. В одночасье я лишился миллиона долларов, но на сдачу (миллион тенге) получил 3-4 швейные и 2 кругловязальные машины - ту самую трикотажную фабрику.

Привет от бабушки

О трикотаже Василий Ерохин имел самые смутные представления. В детстве он смотрел, как вяжет бабушка, и пару раз изобразил на спицах несколько петель. Как и все граждане Костаная, в общих чертах знал о производстве тканей на камвольно-суконном комбинате. "КАТЭКС", самый большой комбинат по производству шерстяных, полушерстяных тканей в СССР, считался гордостью не только города, но и всей страны. На нем работало 9 тысяч человек, но, как и многие подобные гиганты, он не смог выжить в годы перемен.

Тогда, в 1998 году, комбинат еще дышал. Маленькая его часть - трикотажная фабрика (скорее - цех), которую приобрел Василий Ерохин "на сдачу", работала в обычном режиме и невнимания нового хозяина не ощутила. Когда же он пришел посмотреть на свое приобретение, то обнаружил, что фабрика работает, люди что-то вяжут. Поскольку прежний бизнес пропал, но кое-какие накопления оставались, Василий Ерохин решил заняться новым делом. Комбинат пряжу еще выпускал, проблем с сырьем не было, но никто не предполагал, что через пару лет гигант союзного значения совсем разрушится. А трикотажная фабрика продолжала работать. Как рассказывает Василий Ерохин, "готовую продукцию - спортивные брюки, тельняшки, свитера - развозили по селам, меняли на мясо, колбасу, муку. Года два "живых" денег почти не видели. Только потом начался подъем".

За эту пару лет ассортимент расширился, на товар появился спрос, но стали подходить к концу запасы пряжи на складе. Комбинат к тому времени остановился. Благо в последний год его работы зарплату выдавали нитками, которые в немалых количествах лежали у народа в гаражах да в кладовках. Но и эти резервы стали истощаться. Появилась необходимость в стабильных поставках. Ближайший производитель шерстяной пряжи находился в Белоруссии. Однако везти 200 килограммов пряжи за 4 тыс. километров оказалось невыгодно. Тогда Ерохин решил восстановить прядильное производство у себя.

От отсутствия пряжи страдали все трикотажные фабрики Казахстана. Василий Анатольевич объехал их все: "Хотел методом народной стройки собрать деньги, кто сколько даст, чтобы поднять прядильное производство. Но никто не поверил. Это был 1999 год, ситуация после дефолта была нестабильная". Пришлось действовать самому. На комбинате шло конкурсное производство, все распродавалось. Ерохин купил два здания под прядильный цех. Имеющийся на комбинате готовый цех был слишком велик. Такое же масштабное стояло в нем оборудование - рассчитанное на высокую производительность и огромные объемы. Однако отдельные машины, которые годились для маленькой фабрики, выкупили, перевезли и сложили в будущем цехе отдельными кучками. Одна кучка - красильный аппарат, другая - прядильный, третья - ленточная машина. Банки не хотели давать деньги под эти запчасти. Лишь АТФ-банк поверил в три кучки, а больше, в энтузиазм предпринимателя - и выдал ему кредит на год, 350 тыс. долларов под 26%.

На эти деньги запустили прядильное производство - из склада сделали цех, произвели монтаж оборудования, закупили шерсть, синтетическое сырье - нитрон, красители. Так появилась КПТФ - Костанайская прядильно-трикотажная фабрика. Первую пряжу на фабрике получили в конце 2000 года.

"Гранд Чероки" для ватина

После прядения, вязания и сшивания остается много отходов. По технологии, принятой в Союзе, для утилизации остатков полагалось иметь производство ватина. Василий Анатольевич уже приглядывался к необходимому оборудованию. И тут ему предложили на бывшем гиганте в ходе конкурсного производства купить дешево, всего за 35 тыс. долларов, основную машину из цепочки, которая готовит сырье для ватина.

"Кредит еще висел, денег не было. Но от жизни "нового русского" остались хорошие машины - джип "Гранд Чероки" и "Вольво". Пришлось их продать. У меня джип был зеленый, и эта машина для ватина - тоже зеленая. Ее так и называют - "Чероки". А сам я года три ездил на "пятерке". После иномарок... - вспоминает и посмеивается капиталист Ерохин. - А сейчас производство ватина - один из наиболее стабильных источников дохода, поскольку спрос на него постоянно растет".

Ситуация в стране в 2001 году начала выправляться, у предприятий-клиентов стали появляться деньги, возросли заказы, а следовательно, у фабрики появилась возможность возврата кредита. Когда кредит был погашен, изучив рынок, Василий Ерохин обнаружил, что выгоднее продавать готовые изделия, а не сырье. "Чтобы производить хорошую, конкурентную продукцию, решили приобрести немецкие вязальные машины. На наше счастье, по области объявили конкурс на лучший проект по малому и среднему бизнесу. Выигравший получал долгосрочный льготный кредит из областного бюджета под 0,5% годовых. Объявили конкурс и среди банков-операторов на обслуживание этого кредита. Выиграл ЦентрКредит, предложивший самые низкие проценты - 8. Мы выиграли этот конкурс и получили бюджетный кредит в 50 млн тенге на 6 лет", - рассказывает Василий Анатольевич.

Ерохин купил немецкие вязальные машины пятого и восьмого классов. Для освоения хитрой техники пришлось отправить учиться двух механиков в Киргизию, где на одном из заводов стояло аналогичное оборудование. За несколько месяцев они разобрались с работой и наладкой импортных машин.

"Сейчас, когда появилась возможность подсчитать, сколько затрачено на производство, получилось, что вместе с кредитами - 350 тысяч первый, плюс свои личные, плюс заем по линии Казкоммерцбанка, плюс бюджетное кредитование - в производство вложено 1,3 млн долларов, - рассказывает Ерохин. - Чтобы создать сейчас аналогичную фабрику, надо все изучить, найти раза в два больше денег и еще запустить производство".

То дефолт, то революция

Костанайская прядильно-трикотажная фабрика работает вполсилы. Хоть это единственное предприятие по производству шерстяной пряжи в Казахстане и поставляет ее на все трикотажные фабрики страны, остаются возможности для увеличения объемов производства. Казалось бы, существует огромный внешний рынок сбыта, но пока, кроме проблем, он ничего не принес.

Пытался Ерохин наладить поставки пряжи в Киргизию. Кроме сложностей с тройным пересчетом валют, есть еще одна: товар берут, а денег не платят. Не лучше обстояли дела и с поставками на Омскую трикотажную фабрику, у которой масса социальных объектов и их содержание намного увеличивает себестоимость продукции. "По сути, фабрика - банкрот, находится в режиме санации и расчеты за поставленную пряжу тоже не производит, - сожалеет о несостоявшемся партнере Василий Анатольевич и в сердцах добавляет: - Легче доверять западным партнерам, чем эсэнговским. Степень криминализированности и степень ответственности различны. Кроме того, неустойчив сам рынок СНГ: кто на нем работает, часто попадает то в дефолты, то в политические передряги, революции. Остается внутренний рынок, на котором проблемы тоже есть, но легче контролировать ситуацию".

Плюсы и минусы госзакупок

Сегодня качество и ассортимент - основной конек КПТФ. По требованию заказчика фабрика производит пряжу любого цвета (на выбор, из более 150 цветов и оттенков), состава, в любых объемах. Наиболее популярна полушерстяная пряжа с содержанием 50% шерсти и 50% синтетического волокна - нитрона. Цвета заказчики любят соответственно моде, но устойчивым спросом пользуются вишневый, бирюзовый, морской волны, синий.

- Мы рассчитывали при односменной работе производить 9-10 тонн пряжи в месяц. Если переходить на двух-, трехсменную работу, то, соответственно, объем пряжи увеличится. Сейчас работаем в одну смену, поскольку трудновато со сбытом. Но, чем сырье продавать, лучше самим перерабатывать. Мы закупили хорошее вязальное оборудование. И начали расширять объемы производства готовой продукции, ориентируясь прежде всего на потребности нашего рынка.

Собственно, ориентация на внутренний рынок и спасла предприятие, обеспечив ему необходимые объемы заказов готовой продукции для погашения ранее взятых кредитов, а также возможности роста.

"Выручила система госзакупок, - объясняет Ерохин. - Силовые ведомства стали "переодеваться". У них есть в обмундировании пуловер. Они его называют "свитер", но на самом деле это пуловер с усилительными накладками. Мы стали участвовать в тендерах. Это был рынок закрытый, поделенный. Производством вначале почти никто не занимался. В основном перекупали, везли из Омска, Китая. Никто не смотрел на состав пряжи, качество полотна, швы. Отличались и цвета. Один пуловер в партии поставленного товара мог быть зеленый, другой - светло-зеленый. Одна фирма поставляла Минобороны свитера по 5500 тенге. Мы предлагали по 3800 тенге при лучшем качестве. Несмотря на это, у нас примерно год не покупали. Но я все ходил по кабинетам, показывая нашу продукцию. Немного скандально себя вел, вернее, напористо. Ведь на тендерах не только цена-качество определяют победителя, но и многое другое. Наконец, я примелькался, надоел - и, чтобы отстал, дали маленький заказ. Первый тендер, который мы выиграли, был небольшой, всего на 1,8 млн тенге. Все удивились, что мы выполнили заказ быстро и качественно".

- После этого вас заметили, вы стали побеждать на тендерах, посыпались заказы?

- Ну, не посыпались, а потихоньку стали расти.

Существует мнение, что победы в тендерах даются легко, что это чуть ли не халявные деньги. На самом деле, кустанайцам пришлось выдержать, пусть в маленьком сегменте рынка производства трикотажа, конкуренцию с крупнейшим мировым производителем - Китаем. Залог успеха - качество продукции. Ведь это рынок очень специфичный, поскольку военные предъявляют особые требования к прочности швов, стойкости окраски, качеству пряжи.

- Вот свитер наших конкурентов, который выиграл тендер пару лет назад. Его поносили три месяца - и уже оторвались карманы, воротник. Образовались катышки - это значит, в пряже много синтетики. Когда мы отдаем образцы силовикам, они в своих лабораториях испытывают их на все показатели - на разрыв, на крутку. Ни разу пока нареканий не было. Кроме того, наши конкуренты сшивают детали пуловеров простыми нитками, а мы - той же пряжей. Шов получается эластичным, как само полотно, и не рвется. Для этого мы купили две итальянские машины Remoldi по 28 тыс. долларов каждая.

Еще одним конкурентным преимуществом костанайцев стало то, что они без особенных затруднений выполняют нестандартные заказы: вяжут пуловеры 64-66-го размеров, 8-9-го роста. И еще, как шутит Ерохин, осваивают VIP-рынок. Это направление небольшое, но интересное. "Как-то раз адъютант министра обороны позвонил на фабрику и передал просьбу шефа срочно связать такой-то жилет. Эскиз и размеры прислали по факсу. Мы сделали. После этого были заказы от других "силовых" руководителей на камуфлированные свитера, особые жилеты, пуловеры", - не без гордости говорит Ерохин.

Госзакупки, послужившие толчком для развития прядильно-трикотажного производства, сейчас его начинают тормозить. Особенности проведения тендеров таковы, что исполнитель узнает об объеме заказа примерно в апреле-мае. "Это затрудняет нам планирование. То есть в какой-то не то что долгосрочной, а среднесрочной перспективе просчитать свой бизнес я не могу. По-моему, надо делать реестр действующих предприятий с учетом оснащенности, мощности. Раньше, понятно, проводили тендеры, потому что не знали, кто и что может делать. Теперь действующие производства известны. Если бы мы знали объемы заказов хотя бы на три года вперед, то могли бы уже планировать смену оборудования. Техника дорогая, надо знать, что она окупится", - поясняет Василий Ерохин.

Качество и технология

В прядильно-трикотажном производстве главные составляющие - это шерсть, нитрон (синтетическое волокно), краска и фурнитура.

Пуговицы - простые, но хорошего качества - закупают в Кокчетаве, плащевую ткань для накладок - в России, на ООО "Чайковский текстиль". Нитрон получают из Саратова и Новополоцка (Беларусь), краски - из Тамбова, Кемерово. Черный краситель - самый лучший, по мнению кустанайцев, - производят в Москве.

И если с этими составляющими особых проблем нет, то качество шерсти оставляет желать лучшего. Прежде в Казахстане разводили мериносные породы овец. Были даже австралийские породы с замечательной шерстью. Сегодня длинношерстные овцы остались на юге страны, где не нужно заготавливать корма на зиму, строить теплые кошары. Однако и там селекцией никто не занимается, породу сегодняшних овечек не определишь. Поэтому на фабрике пришлось увеличить ручную переборку шерсти. Женщины в респираторах весь день сидят вокруг тюков и удаляют "пороки шерсти". Но весь мусор, мертвый волос на этом этапе не удалишь, очистка продолжается и на всех последующих переделах.

Проблемой повышения качества шерсти озаботились в первую очередь иностранцы. Ведущая мировая фирма по производству красок и текстильно-вспомогательных веществ Clariant (Швейцария) разработала серию химикатов, позволяющих улучшить качество пряжи. Выпущена целая линейка препаратов, которые обезжиривают, отбеливают, умягчают шерсть, позволяют ее ровнее и ярче окрасить. Ерохин не смог пройти мимо достижений швейцарских химиков и приобрел пока лишь самые необходимые химикаты и краску. Начальник лаборатории, главный колорист, Людмила Сатрединова говорит: "Хотя препараты и дорогие, но концентрация требуется значительно меньшая, чем кемеровского красителя, а эффект больше. Все равно выгодно. Сейчас конкуренция, рынок - надо, чтобы наши изделия выделялись".

Тельняшки от Ерохина

На сегодня гражданский ассортимент составляет около 20% от общего объема производства КПТФ. Особым успехом у покупателей пользуются полушерстяные тельняшки, гамаши, трикотажные костюмы. Но гражданский ширпотреб - это тот сегмент производства, о котором Ерохин говорить пока не очень любит.

В силу своей основательности и последовательности Василий Анатольевич резких движений предпочитает не делать. Его бизнес-стратегия - последовательное развитие. Прежде всего - окончательно закрепиться на "силовом рынке", что обеспечит предприятию минимально необходимый объем заказов, следовательно, оборотные средства. Хотя уже сейчас он понимает, что именно гражданский ассортимент - основной резерв роста его бизнеса. Однако к освоению этого сегмента предпочитает подходить обстоятельно. "Если им не заниматься, его можно потерять, - говорит он. - Надо будет серьезно заняться маркетингом, рекламой". При этом на предприятии уже определились с рыночными нишами. "Мы можем конкурировать по цене с теми, кто работает с натуральными материалами. Наш покупатель - человек среднего достатка, который тяготеет к добротным, классическим вещам. Кто более состоятельный, тот пойдет в дорогие салоны. Покупатель с низким достатком пойдет за китайскими вещами на рынок", - считает директор фабрики. Свою основную задачу Ерохин видит также в том, чтобы расширить круг своих покупателей за счет увеличения ассортимента выпускаемой продукции. Как пряжи, так и готовых изделий.

Однако для расширения гражданского ассортимента нужны машины более высокого класса, чем имеющиеся на фабрике, - для вязания более тонкого полотна. Например, для производства "водолазок". Здесь вопрос упирается исключительно в деньги. Одну такую машину, которая стоит около 150 тыс. долларов, Ерохин уже присмотрел и зимой будет принимать решение о покупке.

Если с полотном, производством объемной пряжи для ручного вязания все упирается в деньги, то с разработкой собственных модельных брендов дело обстоит гораздо сложнее и упирается в человеческий фактор. "От китайского ширпотреба мы сильно отстаем, хотя качество пряжи у нас лучше. Но на рынке порой этого не надо. Там спрос на дешевые, модные, яркие изделия. А у нас пока нет таких конструкторов, дизайнеров, которые могли бы уловить направления и создавать что-то свое, модное, - констатирует Ерохин. - Для гражданского ассортимента нужны свежие, молодые мозги. У нас есть модельер-конструктор. Она может разработать какие-то модели. Но мода сейчас меняется так быстро, что нужно схватывать основные моменты, даже предугадывать".

Вообще, кадры - это проблема не только фабрики, но и всего Казахстана. Молодежь не торопится идти работать на производство. Несмотря на высокую, по костанайским меркам, зарплату (у Ерохина рядовые швеи получают в среднем по 35 тыс. тенге в месяц), в ученики идут в основном те, "кому за сорок".

Семейное дело

Понятия "социальная ответственность бизнеса", "отношения бизнеса и власти", "инвестиции в человеческий капитал" Ерохин, конечно, слышал на многочисленных форумах предпринимателей. Но если бы его спросили, присутствует ли все это на его фабрике, вряд ли ответил утвердительно. Поскольку воспринимает производство как дело всей жизни, свое личное и семейное дело. Оборудует ли бытовые комнаты для рабочих, ставит ли кондиционеры, чтобы людям хорошо работалось, чтобы зимой было не холодно, а летом - не жарко... Дает ли беспроцентные кредиты на покупку мебели, на учебу детей... - это же его люди. Свое дело, свой бизнес - это точное и ключевое определение отношения Ерохина к КПТФ.

Отсюда и его непонимание популярных жалоб предпринимателей на проверяющих. "Когда я строил фабрику, поставил гидрантов больше. Пожарный пришел и сказал, что надо 3 гидранта поставить, а я 5 поставил, потому что это - мое", - заметил Василий Анатольевич.

В 2002 году, когда фабрика стала укреплять свои позиции, ее у Ерохина хотели отобрать. "Вязкая борьба продолжалась два года. Возле дома дежурили иномарки с затемненными стеклами - давили психологически. Неоднократно какие-то личности врывались ко мне в машину, требовали отдать какие-то деньги. Всякое было. При этом надо было работать, платить налоги, - рассказывает он. - На фоне того, что фабрика пыталась подняться, все эти судебные разбирательства повергали банкиров в шок. То блокированы счета, то арестовано имущество, то в ходе судебного разбирательства накладывается арест на все. Управляющая филиалом Банка ЦентрКредит очень переживала. Как бумага очередная об аресте имущества или счетов приходит, она в обморок падает. В то время банкиры часто между собой говорили, в случае провала - кому мы все это продадим? Это же никому не нужно, кроме Ерохина. Но за эти два года у меня ни разу не мелькнула мысль о том, чтобы это все бросить и куда-то уехать".

Фото Антон Канонов

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?