Искусство terra incognita

В этом году на международной Венецианской биеннале впервые в истории представлен павильон современного искусства Центральной Азии, а композиция казахстанца Ербосына Мелдибекова вынесена на обложку путеводителя по выставке. Между тем жителям Казахстана едва ли знакомы имена современных отечественных художников

Искусство terra incognita

Центральная Азия - терра инкогнита не только для тех, кто не живет и никогда не был тут, плохо представляет, что такое Центральная Азия в целом или Казахстан в частности, но и для нас, живущих здесь. Чем глубже погружаешься в пучину жизни, тем сложнее узреть ее границы. Не менее ограниченным может быть взгляд со стороны, ведомый стереотипами и привычками другого мира и не сознающий собственных пределов.

Казалось бы, давно прошел век первооткрывателей неведомых земель и культур. Но терра инкогнита, земля неизведанная, продолжает жить как метафора в нашем языке, всплывая периодически как тщетная попытка осмысления глобального жизненного контекста. Понять современность - стремление безрассудное, в нем есть что-то мистическое, как и в попытке предсказать будущее. День сегодняшний вечно ускользает: либо превратившись в архив прошлого, либо еще не став настоящим. Место, в котором мы живем, терра инкогнита, понятие не столько топическое (пространственное), сколько темпоральное (временное), - есть современность. Искусство - возможность выражения неуловимого настоящего, форма его смысловой коннотации, будь она рациональной или иррациональной до предела. В нем нет тайны, а есть привлекательный образ, как на Земле нет терра инкогнита, а есть только наивные потребители экзотики и расчетливые традиционалисты, разыгрывающие перед ними корыстное шоу. Возможно, нет и самого искусства, а осталось одно только слово. Но воображение не перестает надеяться, что ЧТО-ТО существует и после смерти искусства, как спустя вечность после смерти Бога кто-то говорит: "Наверное, ЧТО-ТО есть". Это ЧТО-ТО - последняя инстанция, невыразимое "икс", мелькающее между звеньями бесконечного повторения - ничто.

No mad's land

Если существование искусства в современном мире поставлено под вопрос, можно ли говорить о его наличии в Казахстане? Превращение искусства в разновидность декорирования среды человеческого обитания, массовая коммерциализация и тиражирование - явления мирового масштаба. Если искусство и выполняет чей-то заказ (хотя работать на заказ понятие относительное), то это обычная практика: свобода художественного выражения, широта восприятия и развитость вкуса обеспечиваются многообразием и разноадресностью заказов. Трагизм нашего общества в том, что этих заказов ничтожно мало: они сведены к обслуживанию государственной идеологии и удовлетворению потребности бизнеса в эстетической среде, украшению богатых домов и офисов.

Сегодня искусство не может существовать, не обращаясь к массам и не пользуясь у них популярностью. А наших художников знают за границей лучше, чем в родных пенатах. Так, современные художники Казахстана уже участвовали почти в двадцати международных выставках. В 2002 году Домом мировых культур (Берлин) была специально организована выставка искусства Центральной Азии - No mad's land. Название можно перевести как: "ничья земля", "земля кочевников" или "земля не сумасшедших" (игра слов: mad - man). Казахстанцы принимали участие в международной выставке "Трансформа" в Женеве, в небольшой, но важной для нашего пространства выставке в галерее в Веймаре. В Мексике была организована совместная экспозиция художников из Казахстана и Киргизии - "Люди и тени". В Чехии наши художники участвовали в "Политикум", выставке политического искусства.

Азиатские художники в Венеции

Но, пожалуй, самыми важными стали события этого лета: впервые был открыт павильон современного искусства Центральной Азии на международной Венецианской биеннале и организована выставка "Синдром Тамерлана" в городе Орвието под Римом, целиком посвященная центральноазиатскому искусству. Это первое участие казахстанцев на международных выставках такого масштаба. Только однажды, в 1953 году, художник из Казахстана Евгений Сидоркин участвовал в Венецианской биеннале. Центральноазиатский павильон составил авторитетный российский куратор Виктор Мизиано, который уже представлял российских и украинских художников. Мизиано был в Алматы, в Бишкеке и в Ташкенте, смотрел работы азиатских художников. Он посчитал, что современное искусство Центрально-Азиатского региона созрело, чтобы быть представленным на международной выставке мирового уровня.

Организовывала выставку "Курама-арт", киргизская галерея, пропагандирующая современное искусство. Спонсорскую поддержку оказала киргизская бизнесвумен Чурек Джамгерчинова. Это потрясающий пример поддержки современного искусства местным бизнесом. В Казахстане существует галерея "Арт-Алмата", но она больше проявляет интерес к коммерческому искусству, к художникам предыдущей идеологической генерации. Наш бизнес предпочитает либо устоявшиеся на арт-рынке имена-бренды, либо художников с алматинского Арбата. В Казахстане пока нет бизнесменов, которые бы заинтересовались новыми идеями в искусстве. В бизнес-среде распространено мнение, что произведение искусства - это картина, которую можно повесить на стену. Может быть, дело в неразвитости вкуса или в отсутствии информированности? Но пока только киргизский бизнесмен спонсировал художников не только из родной ему Киргизии, но и из Казахстана и Узбекистана. Вообще-то этим должно заниматься само государство, и даже есть статьи, по которым выделяются деньги на такие проекты. В международных биеннале принимают участие фактически все страны цивилизованного сообщества. Участие в Венецианской биеннале, которую, по ее мировому значению в культуре, можно сравнить с Олимпийскими играми в спорте, проигнорировали государственные институты Туркмении, Северной Кореи, несколько африканских стран и центральноазиатских государств. США, Великобритания, Франция и Россия на международных биеннале имеют постоянные павильоны.

Нет художника в своем отечестве

Чаще всего приглашаемые и известные за рубежом современные казахстанские художники: Ербосын Мелдибеков, Саид Атабеков и Алмагуль Менлибаева. Уже есть приглашение на выставку, которая будет называться "Казах", от одной частной итальянской галереи из города Брешиа. Кроме того, галерея хочет приобрести их работы. Наше искусство больше представлено за границей, где выставляется и покупается, а в своем отечестве граждане его не видят и о нем не знают. К сожалению, в казахстанских музеях до сих пор нет ни одной работы, созданной отечественными художниками за последние пятнадцать лет. С чем связан этот феномен?

Во-первых, с отсутствием целенаправленной культурной политики, поддерживающей современное искусство. В развитых странах на поддержание культуры государство выделяет немалые деньги, не требуя взамен лояльности и восхваления власти. Во-вторых, положение "нет пророка (художника) в своем отечестве" приводит к выпадению целого общества из современного культурного процесса (что ведет к архаизации и этнографизации культуры), которое в духовном смысле превращается в страну аборигенов, живущих позавчерашним днем. Отстраняясь от насущных актуальных проблем современности, искусство становится неинтересным своим соотечественникам: их не удивишь ни элементами традиционного быта, ни ретроэстетикой советского прошлого. Зато оно оказывается прибыльным зрелищем для жаждущей экзотики иностранной публики. И проблема не только в том, что государство и бизнес не стремятся поддерживать современный культурный процесс в собственной стране, но и в характере самого искусства. Положение с современным искусством не аналог ли ситуации, сложившейся в национальном кинематографе, который, кстати, сейчас активно пропагандируется и государством, и бизнесом? Западному зрителю интересно наше национальное кино. Наш же зритель не стремится его смотреть, потому что для него в нем нет ничего необычного. Искусство должно задевать зрителя, своего современника (и не только соотечественника) своей актуальностью.

Этнография против искусства

Существуют ли критерии, по которым можно отличить этнографию от современного искусства? "В современном искусстве существует сильная экспертиза", - говорит искусствовед, директор Центра современного искусства Валерия Ибраева. "Любой куратор международной биеннале сразу отличит голую этнографию от современного искусства. Не только мы, казахи, подозреваем себя в этнографизме. Существует такой регион, как Африка, чья культура востребована на мировом рынке и является главным поставщиком этнографических артефактов. На международной биеннале "Документа" в городе Касселе (Германия), куратором которой был нигериец Окви Эвензор, выставлялось много африканских работ. Но ни одну из них нельзя было уличить в этнографизме, все они были современными". С другой стороны, мы всегда можем отличить современного художника из Африки от его коллеги из Азии. Но не за счет этнографизма, а благодаря спецефической документальности. Например, художник из Великобритании, африканец Айзек Джульен, размышляет над проблемой культурной идентичности в современном мире, рассказывая о жизни черного мальчика, выросшего в Лондоне. В своей видеоработе Джульен расспрашивает своих бабушку и дедушку о стране в Африке, выходцами из которой они были, и мысленно возвращается туда. Саид Атабеков представляет совершенно другую работу - "Снайпер" (младенец лежит в люльке, ручка которой деревянная копия автомата Калашникова), выражающую конфликт между индивидуумом и обществом, между инновацией и традицией.

Висящий в экспозиции на стене ковер - еще не признак этнографизма. На международной выставке "Синдром Тамерлана" к Валерии Ибраевой подошла посетительница и спросила:

- Такие ковры вы вешаете у себя в домах?

- Ну что вы, кто такое у себя дома повесит?

Этот ковер, казалось бы, сделан в традиционном этнографическом ключе, но если приглядеться, то это совершенно нетрадиционный ковер. В современном искусстве использование этнографических элементов возможно, но основная идея и исполнение не этнографические.

Другой пример, приглашенные в передачу "Дода" ("31 канал") преподаватели искусств из наших вузов обвинили Ербосына Мелдибекова в шарлатанстве, потому что в его произведениях не видно напряженной работы, а искусство - это долгий и упорный труд. Тем самым они пропагандировали ремесленническую идею искусства. Но подлинное искусство требует интеллекта - глупых художников не бывает. Художник - это интеллектуал, а не ремесленник, который что-то долго делает руками. Открытие в искусстве, создание нового требуют развитых интеллекта и интуиции.

Перформанс с социальной окраской

На Венецианской биеннале проблема коммуникации между зрителем и художником стала центральной для европейских художников. Большинство представленных работ характеризовалось лишь формой, поиском оригинальных средств выражения, вылившимися в проблему непроходимой стены между творцом и реципиентом. Поэтому главных номинаций удостоились работы, поднимающие актуальные социальные проблемы. Такими, например, были художественные манифесты феминизма француженки Анет Мессаже и Регины Хосе Галиндо из Гватемалы. Произведения казахстанцев отличала социально-политическая окраска и более серьезное отношение к содержанию и идее.

Внимание посетителей привлек перформанс Ербосына Мелдибекова, который с покорным видом (как говорит сам художник) "получал по башке". Его бил по лицу и ругал отборными казахскими ругательствами его соотечественник. С точки зрения Ербосына этот перформанс должен был характеризовать "непрошибаемость центральноазиатской стены". А фотокомпозиция "Брат мой, враг мой" вообще попала на обложку путеводителя по биеннале. Из всех выразительных средств современного искусства Мелдибеков чаще использует перформанс. Он считает, что художник должен пародировать язвы и недостатки общества, в котором живет, не может быть озабочен только эстетикой, а должен ощущать себя в гуще социальных проблем. Искусство обязано быть социально-политическим по содержанию, в этом и заключается его реализм: "Если наше государство понимает искусство как установку конных статуй архаическим героям, то я просто пародирую эту систему". Ербосын Мелдибеков работает не только с казахстанским, но и с центральноазиатским материалом, выражая свое отношение к тому, что творится в Узбекистане и Киргизии: "Посмотрите на снимок, сделанный сто лет назад, в 1898 году, в Андижане: люди, как рабы, закованы в цепи. Как будто это рабовладельческое общество. Оно и сейчас остается прежним". В своем перформансе художник сидит точно так же, как и эти люди на фотографии, выслушивая ругательства и терпя побои. Мелдибеков как личность и художник создает социально-политическую эстетику.

Быть искренним - значит выражать актуальную реальность. "Многие художники стремятся говорить о красоте. Я не верю им. Они как будто умышленно не замечают главного. А значит, лгут. С этой точки зрения мне близок Владимир Маяковский. Он верил в высокие идеалы, но когда понял, что ошибался, застрелился. Мне нравится английское художественное течение Sensation. Стратегия их творчества основана на черном юморе". Искусство важно как процесс, а не как результат. Многие художники стремятся получить результат. Для Мелдибекова важен процесс: даже если он состоит в том, чтобы "получать по башке". Жизнь изобилует фактами, к которым надо привлечь внимание. Зачем искать красоту, когда вокруг столько грязи? Счастье - как недостижимая звезда. Искусство - его поиск. Искусство - эмоция.

Чем же художник отличается от политика или просто от человека, выступающего против несправедливости?

"Политик занимается морализаторством. Я никого не учу, а просто пародирую, находя определенный ракурс. В регионе Центральной Азии возможно развитие событий по схеме: брат мой - враг мой. Это и есть наш центральноазиатский черный юмор. Это реальность. Многие мне говорят: как ты можешь? Это ведь ужасно, страшно. А я отвечаю: это реальность. Я даже специально усугубляю краски в стиле черной эстетики, чтобы усилить ее эффект, привлечь внимание к тому, как мы живем, и что так мы жить не должны. Если наше государство станет цивилизованнее, а жизнь комфортнее, то актуальным станет другое искусство. Например, немецких художников не волнуют политические проблемы, для них главное цвет или форма", - говорит Ербосын.

Пулота и трансформация голубого

Но не все художники ограничивают себя проблематикой социально-политического реализма. Рустам Хальфин, один из корифеев современного искусства Казахстана, представил на биеннале 600 рисунков и два фильма. Хальфина не интересует политическая тематика, для него важны средства выражения, язык тела. Им даже придумана новая художественная техника, новое понятие - пулота, которое образовано из двух слов: "пустота" и "полнота". Пулота - форма, увиденная изнутри, в основе техники которой лежат народные казахские традиции изготовления курта. Слепок сжатой в кулак руки или отпечаток промежности, образующей форму седла. Седло будто бы зародилось из глины, когда древний человек сел на глиняный комок. В фильме Хальфина "Жених и невеста" показаны любовные скачки на лошади, воспевающие наготу человеческого тела. Виктор и Елена Воробьевы считают, что их работы не только поднимают социально-политические вопросы, но могут расцениваться и как сугубо эстетический объект. Так, один из их последних проектов "Трансформация голубого", прозванный в Венеции "Голубым периодом", помимо исследования процессов перехода Казахстана от советской "красной" символики к новой "голубой", рассматривает формирование новой колористической эстетики восприятия. "Создавая наш фотопроект, мы двигались через цвет. Все это мы не придумали, это просто бросается в глаза, это действительно существует. Нам интересно не просто снимать какие-то красивые пейзажи, горы и озера, а показать, как голубой цвет проникает в самые разные стороны жизни нашего общества".

Реализм искусства после конца "смерти автора"

Понимание современного искусства, как это было в случае с павильоном Центральной Азии на Венецианской биеннале и на "Синдроме Тамерлана", требует, помимо восприятия самого произведения, еще и знания контекста их создания. Необходимо иметь представление и информацию о событиях, благодаря которым произведение создано. Если в стране есть социально-политические проблемы, то и искусство станет социально-политическим. Нет их - и искусство будет анализировать глубочайший внутренний мир, отношения между людьми, которые многим могут показаться не очень важными. Многие европейцы слушают новости, смотрят телевизор и знают, что Центральная Азия - одна из горячих точек планеты. Ербосын Мелдибеков уверен, что посетители выставки его поняли, увидели именно тот смысл, который он хотел выразить. В этом случае, несмотря на популярную герменевтическую концепцию искусства, пропагандирующую идею "смерти автора", работает забытая классическая схема: желание постичь смысл произведения, вложенный в него автором.

"Появление в Европе идеи "смерти автора" есть результат ощущения потери контекста глобальной идеи, - считает Валерия Ибраева. - Искусство не ставит своей целью прекрасное. Умозрительная тематика сегодня не актуальна". Например, работа финской художницы Анны-Лизы Айтиллы: девушка мечтает о полете. Красиво, но не интересно. Такое искусство близко тем, кто имеет спокойный темперамент и живет такой же жизнью, как эта девушка (которая вылетает из своего просторного уютного дома и летит по красивым финским лесам), тем, кто не имеет возможности сравнить такую жизнь с чем-то совершенно иным. Для тех, кто не живет в таком доме, эти проблемы покажутся легкомысленными.

Собственную ограниченность многие западные художники осознают, поэтому посвящают свое творчество актуальным мировым проблемам. Например, итальянский художник Саренко снял впечатляющий видеофильм о трагедии в Москве в театре на Дубровке. Он итальянец, живет в "нормальном", западном мире, но осознает, что весь мир этим его "нормальным миром" не ограничивается. Это глобальное космополитическое мышление художника, который понимает (а современные политические события все настойчивей говорят об этом), что комфорт и благополучие в отдельно взятой стране в современном меняющемся мире глобализации невозможны. Художник не может не мыслить глобально. Если он мыслит локально, то это ремесленник, удовлетворяющий потребности своего локального рынка. История развития мирового искусства тому подтверждение. Искусства без идеи не бывает. Но везде существуют эпигоны, в любой стране имеет место рисование "открыток" на заказ. Это коммерческое искусство, мертвое воспроизведение формы с целью прибыли - обычное явление. Но проблема нашей страны в том, что у нас такое искусство составляет 70% объема арт-рынка. Это вызвано духовной нищетой нашего художественного сообщества.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности