Живое слово живого поэта

Бахыт Кенжеев не воспринимается ни как современник, ни как соотечественник, ни как иностранец. Он как будто из другой эпохи, только что подошедшей к концу и поэтому неуловимой. Он словно над миром и временем. Он - живое свидетельство истории, забываемой слишком быстро

Живое слово живого поэта

Держу в руках книгу стихов Бахыта Кенжеева,выпущенную алматинским издательством "Искандер". Обложка и переплет будто поймали веянье времени. Книга похожа на календарь, который можно повесить на стену и сделать своим ежедневным спутником, пускай и на год. Читая название на обложке и названия стихов, очаровываешься еще больше: "названия нет", "названия нет", "названия нет"... Вещь, не имеющая названия, как будто и не существует.

Названия нет


Бахыт Кенжеев

Еще большее впечатление производит сам Бахыт Шукрулаевич - живой классик, современник, уже ставший прошлым, но еще не обретший своего места в анналах истории эпохи 70-х, которую советские идеологи именовали "эпохой развитого социализма". Видимо, чувствуя эту эпохальную неопределенность и безликость и ощущая собственную бесполезность в "отечестве, не знающем пророка", Кенжеев в 1980 году эмигрировал в Канаду. Причины эмиграции носили не только социально-политический, но и личный характер: он женился на канадке. К тому же поэту тогда казалось, что на Западе интересно.

И все же духовная молодость Кенжеева связана с Союзом, где проходило становление его как поэта. Именно здесь он стал продолжателем старой традиции литературного сообщества как исконного неотъемлемого способа самореализации русского поэта: "Арзамас" и "Зелёная лампа", затем студия стиха Брюсова и "Звучащая раковина", где выступал Гумилев, в советскую эпоху - "Луч" под руководством Игоря Волгина и, наконец, "Московское время". Алексей Цветков, Александр Сопровский, Сергей Гандлевский, Бахыт Кенжеев - вот круг его отцов-основателей. К сожалению, их бескомпромиссная поэтическая деятельность во времена цензуры была обречена на устное слово в узком кругу. Стихи издавались на пишущих машинках и магнитофонных лентах. Хотя живое слово курсировало от кухонных посиделок до литературных салонов и обратно, степень свободы была все равно очень высокой. Проходили литературные семинары, посвященные творчеству Мандельштама, Ахматовой, Волошина. Молодые поэты читали свои стихи. Такого дружеского и литературного круга на Западе не сложилось. В Нью-Йорке в 80-х годах Александр Глезер организовывал поэтические чтения, в которых участвовали Алексей Цветков, Александр Соколов, Эдуард Лимонов, но потом этот круг распался. Насыщенная литературная жизнь по-прежнему протекает для Кенжеева в России, в Москве. А жизнь в Канаде и путешествия по миру (Бахыт Кенжеев работает переводчиком) - возможность расширения кругозора и обретение нового опыта.

Сейчас Кенжеев часто приезжает в Казахстан. В Алматы у него много родственников и друзей. Отец поэта - казах, из Чимкента, а мама - русская. Прожив три года в Чимкенте, они переехали в Москву. Там в 1950 году и родился Бахыт. Его детство, о котором он хранит теплые воспоминания, прошло в старых московских переулках. Кенжеев любит бывать и на своей исторической Родине, в Казахстане, где его любят и тепло принимают. Обозначить национальность Кенжеева сложно, здесь он тоже предпочитает избегать названий. В нем течет казахская, еврейская, арабская и русская кровь, по образу жизни он космополит (много мотается по миру), но исторически родом из советской эпохи, духовно из русской культуры, русский поэт.

Что мне делать, когда я в истерике -
а казалось, что все по плечу -
по Европе, России, Америке,
будто брошенный камень лечу,
и в воздушном обиженном княжестве, словно косный и мертвый предмет,
несговорчивой силою тяжести
утешаюсь на старости лет?

География стихов Кенжеева широка: Москва-Петербург, Фет - Окуджава, Дрезден и Марбург - Венеция и Ватикан, Дебюсси и Вагнер - Леонард Коэн, Джоан Баэз и Джонни Депп, Таллин - Абхазия, Великая стена и Шелковый путь... и Интернет. Переживания и мысли из разных широт, географических, культурно-исторических и психологических, переплетаются в его поэзии. Действительно, всему этому трудно дать название.

Кухонные посиделки

Поэта тянет на духовную Родину, ту, которую он когда-то покинул (может быть, для того чтобы возвращаться вновь и вновь?). Где отдыхал душой интеллигентный советский человек? Конечно, на кухне. Поэтому не удивительно, что Кенжеев скучает по старым добрым кухонным посиделкам. И хотя он говорит, что не любит политики, что он лирический поэт и даже не диссидент, но без типичных свободолюбивых разговоров обойтись не может. Наверное, каждый нормальный гражданин должен быть неравнодушен к политике, но большинство наших соотечественников ею совсем не интересуются. Давно потеряли свою былую значимость и кухонные разговоры. Все озабочены зарабатыванием денег. Политика по-прежнему оторвана от народа, но она исчезла и в первоначальном кухонном варианте.

Здесь, в Алматы, друзья и почитатели устраивают Кенжееву кухонные посиделки, на которых он, подобно менестрелям прошлого, сочиняет едкие вирши, обличающие власть предержащих, и вспоминает политический фольклор недавно минувших лет. Любимым жанром устного творчества нашего человека (если такового при нынешнем социальном расслоении, следуя традиции старых юморесок Михаила Задорнова, вообще можно выделить) по-прежнему остается анекдот. Я была свидетелем, как с Кенжеевым наша "старая" алматинская богема вспоминала продуктовые кризисы советской эпохи и то, что "мы делали ракеты и покоряли Енисей, а также в области балета мы были впереди планеты всей", и то, что до сих пор на Кубе есть продуктовые магазины ("Березки"), торгующие за доллары. Мне долго казалось, что я совершаю экскурс в советскую историю. Современные темы в разговоре даже не всплывали. Но все же одну удалось поднять: как Бахыт Кенжеев воспринимает мир сквозь призму Интернета?

Подручные вещи века

..как Господь, хозяин бытия,
своих овец порою окликает,
так человек - философ, бедный смертник,
хозяин мира - окликает вещи.
Веществуйте, сокровища мои,
мне рано уходить еще от вас
в тот мир, где правят сущности, и тени
вещей сменяют вещи.

"Много лет назад я позвонил американскому другу. И поделился с ним своими фобиями по поводу компьютера и наступившей новой эпохи. Друг ответил, что компьютер - всего лишь навороченная пишущая машинка, а Интернет - хорошее средство связи, - говорит Бахыт Шукрулаевич. - Представьте, мы сидим с вами в 1905 году и здесь сижу не я, а Александр Блок, и вы его спрашиваете: как вы расцениваете появление телефона и какое влияние он оказывает на нашу жизнь?". "Да никакого, - ставя себя на место Блока, отвечает Кенжеев. - Заниматься любовью по Интернету невозможно, повидать маму невозможно, обнять ребенка невозможно".

- А насколько реален и насколько виртуален сам Бахыт Кенжеев?

- Я абсолютно реален, я пью водку и люблю женщин.

- Ремонт Приборов* тоже любит водку?

- Нет, он загадочный персонаж, остается немного в тени. Если бы я был виртуален, то с вами бы здесь не сидел, а сидел где-нибудь в Монреале и посылал бы "емэйлики" и "смайлики".

- Значит, к вашему счастью (или несчастью), еще не нашелся тот герой, который бы назвался вашим именем?

- У меня есть подруга. Она человек одновременно виртуальный и реальный. Это красивая молодая женщина, талантливый писатель, и у нее очень много друзей в реальной жизни. Но помимо этой реальной жизни она еще ведет активную виртуальную. В Интернете она выступает под псевдонимом и пишет роман в интерактивном журнале, на который посетители сайта оставляют отзывы и комментарии. Мне это не нравится, потому что людей дурачить нехорошо. Лучше быть живым человеком. Не переоценивайте влияние техники! Изобретен сотовый телефон, но ничего же не изменилось. Все так же, как и раньше: влюбляемся, рожаем детей. Сто лет назад не было самолетов, чтобы добраться из Алматы до Москвы, на дорогу нужно было потратить около пяти суток. Сейчас - пять часов. Изменилась ли наша жизнь от этого?

- Значит (обращаясь к вашему хайдеггерианскому стихотворению "Вещи"), вы не воспринимаете технику как вещь?

- Конечно, прогресс техники очень полезен, он делает нашу жизнь гораздо удобнее. Благодаря ей освобождается масса времени. Так, колесо значительно облегчило нашу жизнь. Возьмите вопрос о телефонном звонке в Москву в советские времена (опять возвращается к любимому советскому прошлому), надо было пойти на телефонную станцию, заказать разговор, прождать час. В общем, на оформление телефонного разговора уходило два часа, и брали за него деньги, которые можно было заработать в течение двух часов. Сегодня, чтобы позвонить в Москву, нам не нужно тратить время и деньги на телефонную связь. Это можно сделать напрямую и за гораздо меньшие деньги.

- Владимир Высоцкий посвятил телефонной связи и телефонистке поэтические строки песни "07": "вы теперь, как ангел, не сходите ж с алтаря". А колесо является архетипом и глубоким мистическим символом буддизма.

- Вы хотите сказать, что появится такая религия, в основе которой будет лежать сотовый телефон?

- Она уже появилась. Только мы этого не замечаем. Если серьезно, то дифференциация общества на группы - во многом результат воздействия технических средств связи, которые являются причиной мобильного обновления и распространения информации в реальном времени.

- В странах СНГ сейчас прошли "цветные революции", и очень модно говорить, что их организовали американцы. В прессе стали мелькать цифры денежных сумм, которые США будто бы дали общественным организациям для подрывной, революционной деятельности. Представим себе, что, например, Китай захотел бы свергнуть американский режим и выделил 10 миллиардов долларов и стал подкармливать неправительственные организации в США, чтобы устроить там свою "соевую" или "желтую" революцию. Получилось бы это? Очевидно, что нет, потому что американское общество устойчиво, его не раскачаешь ничем. Если поделить количество выделенных Америкой денег на всех жителей Украины, то выйдет по 50 центов на человека. Если дерево прочное, сколько ни толкай, тараном его не свалить. А если гнилое, оно само развалится. Поэтому американское влияние если и приблизило эти события, то на двадцать минут. То же самое и дифференцированные сообщества, которые уже существовали до появления Интернета, а он только усилил процесс социального ветвления.

Скоро, Плиний, друг твой давний, хоть и дальний,
Побредет в астрал, отсчитывая мили...
Пусть оплакивают имя виртуально,
Так же, впрочем, виртуально, как любили.
Гаснет лампа - галоген течет наружу.
Кресло старое скрипит при повороте.
Где-то жарко в этом мире, где-то стужа,
И письмо мое уходит... Все уходит.

* Литературный псевдоним Кенжеева