Cтамбул: Ctrl_alt_del

"...Почему вы такие незагорелые?" - спросила нас соотечественница в аэропорту Ататюрк, ожидая обратного рейса. "А что купили?" - продолжала она. Что еще мы, казахстанцы, знаем о Турции? Турции, которая подарила миру самую молодую биеннале

Cтамбул: Ctrl_alt_del

В начале осени открылась одна из самых молодых и амбициозных биеннале мира - 9-я Стамбульская. История ее создания не менее интересна, чем истории знаменитых мировых тусовок, покрытых славой и кракелюрами. Самая престижная, 110-летняя, в Венеции, вынесена за скобки всемирными выставками конца XIX века, организаторы коих справедливо сочли, что искусство - это некая особая статья. C тех пор и повелось, что Венецианская - единственная из всех, на которой существуют национальные павильоны - обломки империй. Но вскоре в структуре биеннале появились концептуальные кураторские проекты, демонстрирующие общее состояние искусства - от Африки до США, от Латинской Америки до Евразии, независимо от влиятельности страны и наличия собственного павильона. Участие художника в кураторском проекте - более почетно, поскольку его приглашают не подверженные локальной конъюнктуре международные эксперты-кураторы. История с географией

Вторая престижная мировая выставка (не являющаяся биеннале, а проводимая раз в пять лет), создана в Касселе в 1950 году как попытка возрождения современного немецкого искусства, которое усилиями нацистов было заклеймено как "дегенеративное" и сжигалось на кострах, а его авторы уцелели благодаря особым миссиям США. Организаторы кассельской "Документы" быстро поняли, что искусство не может вариться в собственном соку, и выставка очень скоро получила международный статус и превратилась в одну из важнейших художественных тусовок.

Биеннале в Стамбуле возникла по схеме "Документы", то есть из двух идей: регулярного показа экспериментов молодых художников и желания идти в ногу со временем. Таким образом, Стамбул сделал попытку перенять мировой опыт выставления современного искусства на альтернативной (немузейной) площадке и под руководством куратора, формирующего особую художественную среду из художественных же произведений. Куратором первых двух выставок была героический турецкий искусствовед Берал Мадра.

Позже Стамбул стал приглашать кураторов из других стран с целью более близкого и пристального знакомства с практикой международно признанных специалистов: каждый, особенно такой выдающийся, как Рене Блок, куратор 4-й биеннале, работал по-своему и формировал выставку в соответствии со своими взглядами. Затем была испанка Роза Мартинес, сделавшая выставку "О жизни, красоте, переводах и других трудностях", итальянец Паоло Коломбо со "Страстью и волной", японка Юко Хасегава с концепцией Egofugal - "Исход из ego". В 2003 году американец Дэн Камерон сформировал выставку "Поэтическая справедливость".

Концепция 9-й биеннале была сформулирована немцем Чарльзом Эше и турком Васифом Кортуном коротко и ясно - "Стамбул".

Ее концепция основана на идее симультанизма: Стамбул как древнейшая база мировой истории и культуры и Стамбул как суперсовременный культурный центр. База истории искусства - от мозаик Айи Софии до 18-летней биеннале и организованного два года назад музея современного искусства. База истории религии - от древнейшего христианского центра до нынешнего мягкого ислама, политической истории - от Византийской и Османской империй до авторитаризма Ататюрка, хунты 80-х годов и новейших демократических реформ, истории глобализма - от тех же империй до нынешнего страстного желания Турции стать членом Европейского союза. Встреча Запада и Востока. Встреча Европы и Азии. Встреча традиции и остросовременных тенденций. Уживаемость и даже элегантность в сочетаниях наргиле и мини-юбки, ноутбука и хиджаба, изнурительного торгового ритуала на базаре и бескорыстного гостеприимства (список спонсоров занимает в каталоге 50 страниц, а уличные кафе снижают цены специально для гостей биеннале).

"Скорбящие" в морском порту

Кураторы отказались от огромных залов, в которых можно бродить, нет, не часами, а сутками. Они раскидали выставку по огромному историческому району Бейоглу, выделив шесть основных зданий - каждое в различном состоянии разрушения и подготовки, как сказали бы мы, к евроремонту. Первый павильон - бывший портовый склад Antrepo. Громадное помещение, в котором разместились в основном работы драматического характера, размышляющие о противоречиях жизни. "Спасатели" художницы из Израиля Смадар Дрейфус сняты на пляже Тель-Авива и размышляют о хрестоматийной ситуации насильственного насаждения добра. Двухэкранная проекция выявляет противоречие между безапелляционными, почти хамскими, командами и одновременно их же гуманистической ролью. Синее море и бронза тел гаснут, нарастают жесткость указаний и шум волн. Наконец в полной темноте голоса "cпасателей" получают полный контроль не только над пляжным, но и зрительским обществом, когда призывы "Встать! Отойти! Нельзя!" относятся уже к каждому, кто заходит в темный бокс. Подобного же рода конфликт рассматривается в фильме Марио Рицци "Мурат и Исмаил", где отец и сын - мелкие стамбульские ремесленники (изготовляющие обувь, в которую они обули, кстати, весь СНГ) недовольны жизненными позициями друг друга. Ситуация рассматривается через их диалоги, в спорах с соседями, коллегами, хозяином пивнушки и ее завсегдатаями. Здесь нет правых и виноватых, поскольку Мурат и Исмаил прикованы друг к другу оковами общей крови и собственности покрепче, чем полицейскими наручниками. Смысл фильма - отнюдь не оптимистический, но тем не менее утверждающий право человека, даже подверженного порокам, на собственное мнение и стиль жизни.

Продолжение темы - во многих работах, посвященных Ираку, мировой политике, истории и ее новым интерпретациям. Здесь же, в Антрепо, экспонируется работа казахско-киргизского творческого союза - Александра Угая и Романа Маскалева. Их видеоперформанс "Скорбящие" в прошлом году получил третью премию алматинского фестиваля "Видеоидентичность: сакральные места Центральной Азии", организованного Центром современного искусства. Чарльз Эше был приглашен в Алматы в качестве члена фестивального жюри. Результатом стало участие "Скорбящих" в программе биеннале.

Страшно раздражает, когда наши журналисты, рассказывая об участии казахстанцев в каких-либо событиях за рубежом, пишут заголовки типа "наши музыканты-киношники покорили Париж, Лондон etc". Угай и Маскалев, несмотря на молодость, уже "покоряли" Германию и Италию, а вскоре, поскольку Чарльз Эше собирается сделать "филиал" биеннале в Европе, "покорят" Голландию. Дело совсем не в "покорении" - современное искусство Средней Азии уже минимум лет пять как заняло достойное место в мировом контексте, а в том, что "Скорбящие" действительно сильная вещь, абсолютно конкурентоспособная на международной артсцене. К сожалению, второй проект Угая, серия фотографий "Мы из Техаса", не производит столь сильного впечатления. Причина неудачи, как мне кажется, в излишней локализованности проблемы, что в результате привело художника к простому географически-репортажному решению.

Город контрастов

Второе важное помещение выставки - Морской дворец, где, на мой взгляд, состоялся наиболее интересный сплав интерьера и инсталлированных объектов. Подготовленные к ремонту залы интерпретируются кураторами и художниками в абсолютном соответствии с идеей каждого произведения: так, комнаты, в которых сохранился оригинальный интерьерный стиль дворца, как, например, лепнина на потолке, рассматриваются в парадно-официальном же дискурсе. Но постмодернизм не был бы постмодернизмом, когда бы все было так просто. Роскошные ковры Паулины Оловской, устилающие палаццо, на самом деле иронические игры с идеей дворцового убранства: восточный орнамент традиционного турецкого ковра фрагментарно проглядывает сквозь части полуобнаженного тела и необременяющей одежды Пегги Моффит, любимой модели дизайнера Руди Геряйнха, создавшего в 1964 году ее купальный костюм. Буквальные наложения одной традиции на другую, третью и т.д. - основа не только принципа создания и экспонирования "Ковра Пегги", но и "Туфель", и "Варшавского ковра".

Здесь же, в Морском дворце, выстроены два как бы "натуральных" музейных пространства. Первое, авторство которого принадлежит художнику Майклу Блюму из Австрии, посвящено поразительной истории жизни и деятельности друга и любовницы Кемаля Ататюрка - еврейки, феминистки и приверженки марксизма Сафие Бехар, жившей в Турции в ранние 1900-е годы.

Рассказ о ней строится "по модели квартир-музеев Троцкого в Мехико-сити", - пишет гид по биеннале, очевидно, незнакомый с многочисленными советскими музеями-квартирами других марксистов: Ленина, Cталина, Луначарского, Кржижановского, Кирова. Этот проект любопытен, но все же не своими художественными достоинствами, а исторической музейной информацией о неординарной женщине.

Второй "музейный" проект еще более серьезен, пародиен и актуален для решения реальной политической проблемы: художник Халил Рабах, родившийся в Иерусалиме и живущий в Рамаллахе, "разводит" ближневосточный конфликт. Его инсталляция называется "Палестинский музей натуральной истории и человечества", экспозиция которого предъявляет зрителю оригинального собственника древней земли: оливу. Музей выстроен строго по науке: в разделе "Антропология" в качестве доказательства происхождения человека от оливы показаны торсы, состоящие из развилок деревьев. И история планеты, и история региона репрезентируются посредством листьев, плодов, пеньков, веток и даже реальных деревьев в грунте.

Несколько в одном

Вообще, идея матрешки, помещения одного проекта в другой, одной истории в третью, идея перетекания смыслов - архитектурных, исторических, общественных, политических и художественных, выставочных и музейных - реализована кураторами в полной мере. Даже простое перечисление контрастно-жизненных пространств, в которых работала биеннале, свидетельствует об остроумном, но строгом соответствии заданной теме. Так, после шика Морского дворца третье экспозиционное пространство - здание табачных складов (Tutun deposu) - расположено в очень бедном квартале и выглядит соответственно. Очень интересная экспозиция находится в основательно руинизированном Dilsar binasi, а также в Garanti binasi (еще не утерявшем своей презентабельности), бывшем здании Garanti банка. Идеальным white cub'ом стал его родственник (еще более древнее здание Garanti Bankasi), который пять лет назад был превращен в Platform Garanti - Центр современного искусства.

Гарибальди билдинг и Голландский дом, офисы консульств Италии и Нидерландов, также с энтузиазмом приняли участие во всеобщей художественной карусели, вокруг которой в течение трех месяцев будет крутиться громадный город.

Оформлением каждого биеннального здания и визуальным выявлением связи между ними занималась итальянская Gruppo A12, наведшая на все эти склады и банки особый леденцово-иронический глянец посредством выкрашенных в пронзительно-розовый цвет в одном случае ступенек здания, в другом - архитектурных деталей фасада, в третьем - асфальта перед входом.

Розовый след

И все-таки зачем разбрасывать выставку, если потом все равно надо придумывать связки? Ответ дается в книге, изданной специально к открытию биеннале, "Искусство, город и политика в расширившемся мире". Кураторы изобрели остроумный термин "истанбулизм", которым объясняют, что все выставленные произведения, даже созданные "не в тему", могут отражать Стамбул - либо отрицая, либо подтверждая близость между географическими, культурными и социальными различиями. "Биеннале - это не инструмент для продажи города глобальному капитализму, но агентство для его презентации его же гражданам и всем, у кого открыты глаза". С другой стороны, кураторы все-таки согласны с тем, что биеннальная практика - это инструмент, но только как "важный посредник между искусством и широким зрителем". "Мы констатируем факт, что биеннале стали привилегированными агентами в планетарной редистрибуции искусства... которые требуют от города стать частью современной культуры и разделить его плодотворность с его населением и туристами... В этом смысле Стамбул не только тема биеннале, но также ее операционное поле", - утверждается в книге.

Действительно, выставкой стали не только произведения современного искусства, но и все вышеперечисленные здания, и Бейоглу, и весь огромный город, создав странный конгломерат, некое целое, в котором противоречиво, со вкусом сочетаются темные боксы для демонстрации видео, пышные посольские помещения, фотографии иранского ньюйоркца И.З. Ками, овощные лавочки и кофейни, руины, инсталляция словенской группы "Ирвин", доки, городские нищие, роскошные лайт боксы, черно-белые мониторы, респектабельные "отцы города", полнометражные фильмы, забавные "видеопретензии" художника из Приштины Якуба Ферри, вызывающе одетые интернациональные художественные силы и изысканная бледно-золоченая живопись немецкой англичанки Силке Отто-Кнап.

Как всякий капиталистический город, Стамбул - город контрастов: заброшенный табачный склад на городских задворках стал вместилищем неожиданной кафкианской саунд-инсталляции англо-чеха Павла Бюхлера, импозантный необарочный фасад Морского дворца скрывает в себе инсталляцию болгарина Недко Солакова, построенную из строительного мусора, сломанных фрамуг, облупившихся стен. Но не только столкновения эстетик, а зачастую довольно жесткая критика (что для нас, казахстанцев, кажется противоречием теме выставки) поддерживают статус города контрастов.

Мы-то привыкли прославлять, уж если выбрана "патриотическая тема". А во-вторых, привыкли обижаться, если критикуют - и свои, и особенно чужие. Тем не менее румын Dan Perjovschi легко и непринужденно разрисовал несколько стен в Dilsar binasi, используя стилистику "Вася+Маша", показав превращение Турции из Азии в Европу посредством трансформации традиционной формы вислых турецких усов в короткую гитлеровскую щеточку. Турецкий художник Хусейн Алптекин печалится по поводу исторических ценностей, в частности, о бронзовой квадриге, украденной с ипподрома Стамбула крестоносцами и установленной на соборе Сан-Марко в Венеции. Поместив громадные грубые копии четверки коней в white cube, он сопровождает инсталляцию своими видеофильмами, повествующими о том, что на самом деле квадрига вместе с ипподромом принадлежала Византии и была, в свою очередь, украдена оттоманами вместе со всей Византийской империей.

Многие работы, как местных, так и иностранных авторов, рассматривают отношение к женщине, которая в Турции меньше всего подверглась эмансипации: Сервет Кочигит предлагает смешной электрический веник как освобождение от рутинного труда, а финка Рилви Такала дразнит завсегдатаев турецких кофеен, куда вход для женщин нежелателен, нахальным вторжением более чем легкомысленно одетой европейки, требующей настоящего турецкого кофе и снимающей скрытой камерой сплетничающих мужчин.

Художники и банкиры

По-видимому, от частоты употребления чудесного и крепкого напитка город жил в лихорадке - каждый день открывались сопутствующие выставки: в галереях, частных апартаментах, книжных магазинах, в гостиницах, на улицах и площадях, во Французском и Шведском культурных институтах, в Центре фотографии Стамбула и культурном центре Ататюрка. Параллельно, но, к счастью, ночами, полифонировал саунд-арт - фестиваль "ctrl_аlt_del" ("перезагрузка" - по-видимому, имелось в виду "лучший отдых - это смена занятий". Но спать все же хотелось...). Непрерывным потоком шли семинары, воркшопы, конференции и презентации. Город, из которого наши челноки в течение пятнадцати лет возили дубленки и трикотаж, за это время превратился в одну из культурных столиц мира.

О чем и заявили мэр Стамбула и генеральный менеджер крупнейшего Turk Ekonomy bankasi на открытии еще одной грандиозной выставки "Центр притяжения" в музее современного искусства Ustanbul Modern. Курировала выставку старожил Стамбула, арт-директор 5-й местной биеннале и 51-й биеннале в Венеции, прославленная Роза Мартинес, выставившая уже совершенно умопомрачительные, звездные, классические имена современного искусства: Аниш Капур, Моника Бонвичини, Джеф Кунс, Гульсум Карамустафа, Сантьяго Сера, Луис Буржуа.

Я езжу на стамбульские биеннале в течение десяти лет и могу заверить, что страна меняется стремительно. Не только городские и культурные пространства, но и люди стали другими - вежливыми, приветливыми, деловитыми. Возможно, это наивно, но мне кажется, что не только соблазны Европейского союза и не только примитивный принцип вложения денег в искусство (хотя сейчас и модно коллекционировать видеоарт и инсталляции), но и, как это ни пафосно звучит, нормальный, деловой, неистерический патриотизм подвигнул многочисленные банки Турции на поддержку современного искусства. Коч-банк имеет собственный музей современного искусства (им, кстати, закуплена большая коллекция работ казахстанца Георгия Трякина-Бухарова), Garanti банк поддерживает Platform Garanti, а генеральный менеджер Turk Ekonomi Bankasi господин Варол Сивилл заявил: "Мы играем активную роль в распространении среди широкой публики искусства и культуры, которые являются зеркалом развития общества, - и добавил: - Turk Ekonomi Bankasi будет продолжать следовать примеру искусства и художников, которые освещают наш мир".

Казахстанцу, непривычному к не всегда позитивному свечению монитора и правде художнической видеокамеры, а еще более к банкирам и мэрам, поощряющим столь эпатажное искусство, остается добавить в свою очередь, что прогрессивное общество современной Турции хорошо выглядит и при сильном освещении, и в зеркале.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее