Cтамбул: Ctrl_alt_del

"...Почему вы такие незагорелые?" - спросила нас соотечественница в аэропорту Ататюрк, ожидая обратного рейса. "А что купили?" - продолжала она. Что еще мы, казахстанцы, знаем о Турции? Турции, которая подарила миру самую молодую биеннале

Cтамбул: Ctrl_alt_del

В начале осени открылась одна из самых молодых и амбициозных биеннале мира - 9-я Стамбульская. История ее создания не менее интересна, чем истории знаменитых мировых тусовок, покрытых славой и кракелюрами. Самая престижная, 110-летняя, в Венеции, вынесена за скобки всемирными выставками конца XIX века, организаторы коих справедливо сочли, что искусство - это некая особая статья. C тех пор и повелось, что Венецианская - единственная из всех, на которой существуют национальные павильоны - обломки империй. Но вскоре в структуре биеннале появились концептуальные кураторские проекты, демонстрирующие общее состояние искусства - от Африки до США, от Латинской Америки до Евразии, независимо от влиятельности страны и наличия собственного павильона. Участие художника в кураторском проекте - более почетно, поскольку его приглашают не подверженные локальной конъюнктуре международные эксперты-кураторы. История с географией

Вторая престижная мировая выставка (не являющаяся биеннале, а проводимая раз в пять лет), создана в Касселе в 1950 году как попытка возрождения современного немецкого искусства, которое усилиями нацистов было заклеймено как "дегенеративное" и сжигалось на кострах, а его авторы уцелели благодаря особым миссиям США. Организаторы кассельской "Документы" быстро поняли, что искусство не может вариться в собственном соку, и выставка очень скоро получила международный статус и превратилась в одну из важнейших художественных тусовок.

Биеннале в Стамбуле возникла по схеме "Документы", то есть из двух идей: регулярного показа экспериментов молодых художников и желания идти в ногу со временем. Таким образом, Стамбул сделал попытку перенять мировой опыт выставления современного искусства на альтернативной (немузейной) площадке и под руководством куратора, формирующего особую художественную среду из художественных же произведений. Куратором первых двух выставок была героический турецкий искусствовед Берал Мадра.

Позже Стамбул стал приглашать кураторов из других стран с целью более близкого и пристального знакомства с практикой международно признанных специалистов: каждый, особенно такой выдающийся, как Рене Блок, куратор 4-й биеннале, работал по-своему и формировал выставку в соответствии со своими взглядами. Затем была испанка Роза Мартинес, сделавшая выставку "О жизни, красоте, переводах и других трудностях", итальянец Паоло Коломбо со "Страстью и волной", японка Юко Хасегава с концепцией Egofugal - "Исход из ego". В 2003 году американец Дэн Камерон сформировал выставку "Поэтическая справедливость".

Концепция 9-й биеннале была сформулирована немцем Чарльзом Эше и турком Васифом Кортуном коротко и ясно - "Стамбул".

Ее концепция основана на идее симультанизма: Стамбул как древнейшая база мировой истории и культуры и Стамбул как суперсовременный культурный центр. База истории искусства - от мозаик Айи Софии до 18-летней биеннале и организованного два года назад музея современного искусства. База истории религии - от древнейшего христианского центра до нынешнего мягкого ислама, политической истории - от Византийской и Османской империй до авторитаризма Ататюрка, хунты 80-х годов и новейших демократических реформ, истории глобализма - от тех же империй до нынешнего страстного желания Турции стать членом Европейского союза. Встреча Запада и Востока. Встреча Европы и Азии. Встреча традиции и остросовременных тенденций. Уживаемость и даже элегантность в сочетаниях наргиле и мини-юбки, ноутбука и хиджаба, изнурительного торгового ритуала на базаре и бескорыстного гостеприимства (список спонсоров занимает в каталоге 50 страниц, а уличные кафе снижают цены специально для гостей биеннале).

"Скорбящие" в морском порту

Кураторы отказались от огромных залов, в которых можно бродить, нет, не часами, а сутками. Они раскидали выставку по огромному историческому району Бейоглу, выделив шесть основных зданий - каждое в различном состоянии разрушения и подготовки, как сказали бы мы, к евроремонту. Первый павильон - бывший портовый склад Antrepo. Громадное помещение, в котором разместились в основном работы драматического характера, размышляющие о противоречиях жизни. "Спасатели" художницы из Израиля Смадар Дрейфус сняты на пляже Тель-Авива и размышляют о хрестоматийной ситуации насильственного насаждения добра. Двухэкранная проекция выявляет противоречие между безапелляционными, почти хамскими, командами и одновременно их же гуманистической ролью. Синее море и бронза тел гаснут, нарастают жесткость указаний и шум волн. Наконец в полной темноте голоса "cпасателей" получают полный контроль не только над пляжным, но и зрительским обществом, когда призывы "Встать! Отойти! Нельзя!" относятся уже к каждому, кто заходит в темный бокс. Подобного же рода конфликт рассматривается в фильме Марио Рицци "Мурат и Исмаил", где отец и сын - мелкие стамбульские ремесленники (изготовляющие обувь, в которую они обули, кстати, весь СНГ) недовольны жизненными позициями друг друга. Ситуация рассматривается через их диалоги, в спорах с соседями, коллегами, хозяином пивнушки и ее завсегдатаями. Здесь нет правых и виноватых, поскольку Мурат и Исмаил прикованы друг к другу оковами общей крови и собственности покрепче, чем полицейскими наручниками. Смысл фильма - отнюдь не оптимистический, но тем не менее утверждающий право человека, даже подверженного порокам, на собственное мнение и стиль жизни.

Продолжение темы - во многих работах, посвященных Ираку, мировой политике, истории и ее новым интерпретациям. Здесь же, в Антрепо, экспонируется работа казахско-киргизского творческого союза - Александра Угая и Романа Маскалева. Их видеоперформанс "Скорбящие" в прошлом году получил третью премию алматинского фестиваля "Видеоидентичность: сакральные места Центральной Азии", организованного Центром современного искусства. Чарльз Эше был приглашен в Алматы в качестве члена фестивального жюри. Результатом стало участие "Скорбящих" в программе биеннале.

Страшно раздражает, когда наши журналисты, рассказывая об участии казахстанцев в каких-либо событиях за рубежом, пишут заголовки типа "наши музыканты-киношники покорили Париж, Лондон etc". Угай и Маскалев, несмотря на молодость, уже "покоряли" Германию и Италию, а вскоре, поскольку Чарльз Эше собирается сделать "филиал" биеннале в Европе, "покорят" Голландию. Дело совсем не в "покорении" - современное искусство Средней Азии уже минимум лет пять как заняло достойное место в мировом контексте, а в том, что "Скорбящие" действительно сильная вещь, абсолютно конкурентоспособная на международной артсцене. К сожалению, второй проект Угая, серия фотографий "Мы из Техаса", не производит столь сильного впечатления. Причина неудачи, как мне кажется, в излишней локализованности проблемы, что в результате привело художника к простому географически-репортажному решению.

Город контрастов

Второе важное помещение выставки - Морской дворец, где, на мой взгляд, состоялся наиболее интересный сплав интерьера и инсталлированных объектов. Подготовленные к ремонту залы интерпретируются кураторами и художниками в абсолютном соответствии с идеей каждого произведения: так, комнаты, в которых сохранился оригинальный интерьерный стиль дворца, как, например, лепнина на потолке, рассматриваются в парадно-официальном же дискурсе. Но постмодернизм не был бы постмодернизмом, когда бы все было так просто. Роскошные ковры Паулины Оловской, устилающие палаццо, на самом деле иронические игры с идеей дворцового убранства: восточный орнамент традиционного турецкого ковра фрагментарно проглядывает сквозь части полуобнаженного тела и необременяющей одежды Пегги Моффит, любимой модели дизайнера Руди Геряйнха, создавшего в 1964 году ее купальный костюм. Буквальные наложения одной традиции на другую, третью и т.д. - основа не только принципа создания и экспонирования "Ковра Пегги", но и "Туфель", и "Варшавского ковра".

Здесь же, в Морском дворце, выстроены два как бы "натуральных" музейных пространства. Первое, авторство которого принадлежит художнику Майклу Блюму из Австрии, посвящено поразительной истории жизни и деятельности друга и любовницы Кемаля Ататюрка - еврейки, феминистки и приверженки марксизма Сафие Бехар, жившей в Турции в ранние 1900-е годы.

Рассказ о ней строится "по модели квартир-музеев Троцкого в Мехико-сити", - пишет гид по биеннале, очевидно, незнакомый с многочисленными советскими музеями-квартирами других марксистов: Ленина, Cталина, Луначарского, Кржижановского, Кирова. Этот проект любопытен, но все же не своими художественными достоинствами, а исторической музейной информацией о неординарной женщине.

Второй "музейный" проект еще более серьезен, пародиен и актуален для решения реальной политической проблемы: художник Халил Рабах, родившийся в Иерусалиме и живущий в Рамаллахе, "разводит" ближневосточный конфликт. Его инсталляция называется "Палестинский музей натуральной истории и человечества", экспозиция которого предъявляет зрителю оригинального собственника древней земли: оливу. Музей выстроен строго по науке: в разделе "Антропология" в качестве доказательства происхождения человека от оливы показаны торсы, состоящие из развилок деревьев. И история планеты, и история региона репрезентируются посредством листьев, плодов, пеньков, веток и даже реальных деревьев в грунте.

Несколько в одном

Вообще, идея матрешки, помещения одного проекта в другой, одной истории в третью, идея перетекания смыслов - архитектурных, исторических, общественных, политических и художественных, выставочных и музейных - реализована кураторами в полной мере. Даже простое перечисление контрастно-жизненных пространств, в которых работала биеннале, свидетельствует об остроумном, но строгом соответствии заданной теме. Так, после шика Морского дворца третье экспозиционное пространство - здание табачных складов (Tutun deposu) - расположено в очень бедном квартале и выглядит соответственно. Очень интересная экспозиция находится в основательно руинизированном Dilsar binasi, а также в Garanti binasi (еще не утерявшем своей презентабельности), бывшем здании Garanti банка. Идеальным white cub'ом стал его родственник (еще более древнее здание Garanti Bankasi), который пять лет назад был превращен в Platform Garanti - Центр современного искусства.

Гарибальди билдинг и Голландский дом, офисы консульств Италии и Нидерландов, также с энтузиазмом приняли участие во всеобщей художественной карусели, вокруг которой в течение трех месяцев будет крутиться громадный город.

Оформлением каждого биеннального здания и визуальным выявлением связи между ними занималась итальянская Gruppo A12, наведшая на все эти склады и банки особый леденцово-иронический глянец посредством выкрашенных в пронзительно-розовый цвет в одном случае ступенек здания, в другом - архитектурных деталей фасада, в третьем - асфальта перед входом.

Розовый след

И все-таки зачем разбрасывать выставку, если потом все равно надо придумывать связки? Ответ дается в книге, изданной специально к открытию биеннале, "Искусство, город и политика в расширившемся мире". Кураторы изобрели остроумный термин "истанбулизм", которым объясняют, что все выставленные произведения, даже созданные "не в тему", могут отражать Стамбул - либо отрицая, либо подтверждая близость между географическими, культурными и социальными различиями. "Биеннале - это не инструмент для продажи города глобальному капитализму, но агентство для его презентации его же гражданам и всем, у кого открыты глаза". С другой стороны, кураторы все-таки согласны с тем, что биеннальная практика - это инструмент, но только как "важный посредник между искусством и широким зрителем". "Мы констатируем факт, что биеннале стали привилегированными агентами в планетарной редистрибуции искусства... которые требуют от города стать частью современной культуры и разделить его плодотворность с его населением и туристами... В этом смысле Стамбул не только тема биеннале, но также ее операционное поле", - утверждается в книге.

Действительно, выставкой стали не только произведения современного искусства, но и все вышеперечисленные здания, и Бейоглу, и весь огромный город, создав странный конгломерат, некое целое, в котором противоречиво, со вкусом сочетаются темные боксы для демонстрации видео, пышные посольские помещения, фотографии иранского ньюйоркца И.З. Ками, овощные лавочки и кофейни, руины, инсталляция словенской группы "Ирвин", доки, городские нищие, роскошные лайт боксы, черно-белые мониторы, респектабельные "отцы города", полнометражные фильмы, забавные "видеопретензии" художника из Приштины Якуба Ферри, вызывающе одетые интернациональные художественные силы и изысканная бледно-золоченая живопись немецкой англичанки Силке Отто-Кнап.

Как всякий капиталистический город, Стамбул - город контрастов: заброшенный табачный склад на городских задворках стал вместилищем неожиданной кафкианской саунд-инсталляции англо-чеха Павла Бюхлера, импозантный необарочный фасад Морского дворца скрывает в себе инсталляцию болгарина Недко Солакова, построенную из строительного мусора, сломанных фрамуг, облупившихся стен. Но не только столкновения эстетик, а зачастую довольно жесткая критика (что для нас, казахстанцев, кажется противоречием теме выставки) поддерживают статус города контрастов.

Мы-то привыкли прославлять, уж если выбрана "патриотическая тема". А во-вторых, привыкли обижаться, если критикуют - и свои, и особенно чужие. Тем не менее румын Dan Perjovschi легко и непринужденно разрисовал несколько стен в Dilsar binasi, используя стилистику "Вася+Маша", показав превращение Турции из Азии в Европу посредством трансформации традиционной формы вислых турецких усов в короткую гитлеровскую щеточку. Турецкий художник Хусейн Алптекин печалится по поводу исторических ценностей, в частности, о бронзовой квадриге, украденной с ипподрома Стамбула крестоносцами и установленной на соборе Сан-Марко в Венеции. Поместив громадные грубые копии четверки коней в white cube, он сопровождает инсталляцию своими видеофильмами, повествующими о том, что на самом деле квадрига вместе с ипподромом принадлежала Византии и была, в свою очередь, украдена оттоманами вместе со всей Византийской империей.

Многие работы, как местных, так и иностранных авторов, рассматривают отношение к женщине, которая в Турции меньше всего подверглась эмансипации: Сервет Кочигит предлагает смешной электрический веник как освобождение от рутинного труда, а финка Рилви Такала дразнит завсегдатаев турецких кофеен, куда вход для женщин нежелателен, нахальным вторжением более чем легкомысленно одетой европейки, требующей настоящего турецкого кофе и снимающей скрытой камерой сплетничающих мужчин.

Художники и банкиры

По-видимому, от частоты употребления чудесного и крепкого напитка город жил в лихорадке - каждый день открывались сопутствующие выставки: в галереях, частных апартаментах, книжных магазинах, в гостиницах, на улицах и площадях, во Французском и Шведском культурных институтах, в Центре фотографии Стамбула и культурном центре Ататюрка. Параллельно, но, к счастью, ночами, полифонировал саунд-арт - фестиваль "ctrl_аlt_del" ("перезагрузка" - по-видимому, имелось в виду "лучший отдых - это смена занятий". Но спать все же хотелось...). Непрерывным потоком шли семинары, воркшопы, конференции и презентации. Город, из которого наши челноки в течение пятнадцати лет возили дубленки и трикотаж, за это время превратился в одну из культурных столиц мира.

О чем и заявили мэр Стамбула и генеральный менеджер крупнейшего Turk Ekonomy bankasi на открытии еще одной грандиозной выставки "Центр притяжения" в музее современного искусства Ustanbul Modern. Курировала выставку старожил Стамбула, арт-директор 5-й местной биеннале и 51-й биеннале в Венеции, прославленная Роза Мартинес, выставившая уже совершенно умопомрачительные, звездные, классические имена современного искусства: Аниш Капур, Моника Бонвичини, Джеф Кунс, Гульсум Карамустафа, Сантьяго Сера, Луис Буржуа.

Я езжу на стамбульские биеннале в течение десяти лет и могу заверить, что страна меняется стремительно. Не только городские и культурные пространства, но и люди стали другими - вежливыми, приветливыми, деловитыми. Возможно, это наивно, но мне кажется, что не только соблазны Европейского союза и не только примитивный принцип вложения денег в искусство (хотя сейчас и модно коллекционировать видеоарт и инсталляции), но и, как это ни пафосно звучит, нормальный, деловой, неистерический патриотизм подвигнул многочисленные банки Турции на поддержку современного искусства. Коч-банк имеет собственный музей современного искусства (им, кстати, закуплена большая коллекция работ казахстанца Георгия Трякина-Бухарова), Garanti банк поддерживает Platform Garanti, а генеральный менеджер Turk Ekonomi Bankasi господин Варол Сивилл заявил: "Мы играем активную роль в распространении среди широкой публики искусства и культуры, которые являются зеркалом развития общества, - и добавил: - Turk Ekonomi Bankasi будет продолжать следовать примеру искусства и художников, которые освещают наш мир".

Казахстанцу, непривычному к не всегда позитивному свечению монитора и правде художнической видеокамеры, а еще более к банкирам и мэрам, поощряющим столь эпатажное искусство, остается добавить в свою очередь, что прогрессивное общество современной Турции хорошо выглядит и при сильном освещении, и в зеркале.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности