Причудливы путей переплетенья

Интерес к современному искусству Казахстана не ослабевает. Сначала успех на прошлогодней Венецианской биеннале. Теперь группа кинематографистов четвертого канала Великобритании приехала снимать фильм о казахстанских художниках

Причудливы путей переплетенья

Центре современного искусства празднично и людно. Людно потому, что здесь много художников и журналистов, и даже трудно сказать, кого больше. Празднично – не каждый день приезжают снимать кино телевизионщики национального британского канала. Впервые британские кинематографисты заинтересовались современным искусством Казахстана. Но сегодня на организованной в честь приезда гостей party объектом пристального внимания со стороны казахстанской прессы стали не наши художники, а английские журналисты. Это и понятно: все хотят знать, почему, о чем, о ком, где и как будет сниматься фильм, кому пришла в голову эта оригинальная идея и есть ли концепция съемок. Интересен и взгляд со стороны, он кажется и весомее, и объективнее. 

Хорошее искусство

Английских коллег-телевизионщиков трое – Вольдемар Янусак, Майк Ленер и Мартинг Херринг. Все они журналисты 4-го канала.

– Я был на Венецианской биеннале, – говорит Вольдемар. – Считаю ее самым важным событием прошлого года. Павильон Центральной Азии отличался  интересным и необычным искусством. Казахстан выделялся особенно. После поездки в Венецию я зашел к редактору Times.

– Догадайся, что было самым интересным? – спросил я.

– Америка? Россия? Китай?

– Нет, это был Казахстан. Телевизионная компания должна сделать об этом фильм. Я не только хочу сам познакомиться с искусством Казахстана, но и, сделав фильм, представить его британцам и европейцам. Люди должны узнать о Казахстане через его искусство. Многие на Западе даже не предполагают, что в Казахстане может существовать современное искусство. На них, я думаю, произведет впечатление то, что они увидят. Из художников нам интересны Рустам Хальфин, Алмагуль Менлибаева, Наташа Дю. Особенно любопытно, как казахстанские художники используют видеоарт – те работы, которые я уже видел, меня очень заинтересовали.

– Интерес к искусству Казахстана продиктован тем, что на международной выставке такого уровня оно было представлено впервые? Или есть другие причины?

– Конечно, интересно и то, что это был дебют. Но еще в нем привлекло слияние традиций и современных подходов.

– Например, искусство Африки притягивает Запад своей экзотичностью и традиционностью.  Не будет ли искусство Казахстана воспринято так же?

– Нет, искусство Казахстана привлекает своим уровнем сознания, интеллектом…

На полуслове наш разговор прерывается экстравагантным представлением: ударами бубна и звуками шан-кобыза. Как живая иллюстрация к моему вопросу, оттеснив нас к краю комнаты, в центр вихрем влетают два человека. На покрытом национальным узором войлочном ковре в театрализованных нарядах они изображают шаманов (по-казахски – баксы). Одеяния не совсем этнические, скорее декоративные, плод фантазии. За плечами – конструкции странной формы: продолговатый каркас, как барабан, обтянут кожей. Все это делает баксы похожими на пришельцев. Во время камлания как-то особенно притягивают взор черные ботинки современного фасона. У одного на глазах черная повязка – видимо, наиболее эффективное и простое средство, чтобы впасть в транс.

После десятиминутного шоу продолжаем прерванную беседу.

– Искусство Африки поднадоело, и теперь Казахстан может занять освободившуюся нишу? – не унимаюсь я, желая уличить английских любителей искусства в собирательстве экзотики.

– Сегодня мир очень продвинут. Благодаря коммуникационным технологиям – интернету, телевидению, СМИ – в нем все давно взаимосвязано. В Казахстане я не вижу ничего экзотического. Просто все, что происходит в разных концах света, отличается друг от друга.

– Существует ли метод, чтобы отличить традиционное искусство от современного?

– Не важно: традиционное или экзотическое. Важно, хорошее ли оно. Венецианская биеннале – площадка, где выставляется только современное искусство.

– Почему съемочная группа предпочла Казахстан другим странам Среднеазиатского региона?  Это связано с положением Казахстана на рынке и его политическим имиджем?

– Все из-за успеха казахстанцев в Венеции. Мы были в Туркмении, Узбекистане и видели там в основном древние мавзолеи и минареты. Свидетельства великой культуры древности. Здесь же мы видим современный город и современное искусство. 

Мост между мирами

Вольдемар, высвободившись из пут журналистов, приступает к работе. Теперь задает вопросы он. Художники Молдагул Нарымбетов и Арыстан Шалбаев рассказывают: айтыс – это когда два человека участвуют в языковом состязании, соревнуются голосами.

– Это было соревнование между шаманами?

– Соревнование – это айтыс, музыкальное состязание. Шаманы – просто постановочная форма. Хоть одежда и шаманская, но это сценический прием.

– У вас до сих пор есть шаманы или это ностальгия о прошлом?

– Есть, у нас в народе их называют баксы.

– Вы сами пошли бы к такому человеку лечиться?

– Конечно, пошел бы. Я думаю, что людей лечит энергия и пластика танца, – не поняв иронического подтекста, отвечал один из художников, вспоминая запутанную родословную. – У меня и предки были шаманами. По матери и по отцовской линии были шаманы. Брат отца был шаман, нет, сестра…

– Почему на вашей шаманской веревке наклейка авиакомпании?

– Этот шпагат означает границу между мирами.

– Мы уже готовы перейти эту границу и оказаться у вас. Мне кажется, у вас там весело…

Следующая инсталляция тоже происходит вживую. Абликим Акмолаев (арт-группа Vitabl) исполняет под тамтам песню «Саяхат – Зеленый базар! Проезд по двадцать, тридцать…». Под традиционный восточный ритм песни-танца, песни-крика звучит совсем нетрадиционный текст. Строчки, вырванные из обыденных реалий, обретают в такой подаче дополнительный смысл. Вольдемар понимающе мне подмигивает и произносит с английским акцентом: «Барахолка».

Следующая песня – оригинальный ремикс на Pink Floyd. Исполняется все в том же «орально-ударном» жанре.

– Это лучшее, что я слышал из “Пинк Флойд”, – демонстрирует глубокое проникновение в происходящее Вольдемар.

– Поняли ли вы смысл представления? – интересуюсь у английского журналиста.

– Нет, – откровенно отвечает он. – Но я надеюсь проникнуть в него глубже, пообщавшись с художниками. Важное считывается не только вербальными средствами. То, что я увидел, подкрепило мое предположение. Традиции и современность причудливо переплетаются, находят своеобразные пути интеграции. Подтверждение этому – наклейка казахстанских авиалиний на ритуальной плети только что выступавшего баксы.

– Как часто современное искусство нуждается в переводе, в пояснениях и комментариях? Поняли ли тебя британцы? – спрашиваю я у Абликима Акмолаева.

– Я думаю, что они поймут смысл инсталляции, ведь они приехали снимать современное искусство. У нас есть видеоинсталляция, снятая в нашем городе, где мальчик зазывает народ на остановке. Все это делалось на трех мониторах, и шел текст в том виде, в котором его можно услышать в действительности. Только тогда проезд стоил 20 тенге, а теперь – 30. В Германии мы устраивали инсталляцию «Саяхат – Зеленый базар» вживую и даже просили участвовать в ней немецких детей. Мы объяснили им и их родителям, в чем значение происходящего. Там висел специальный пояснительный текст о перформансе,  как он отражает социальные процессы. Я думаю, они нас прекрасно поняли.

– В чем смысл современного искусства?

– Оно происходит здесь и сейчас. Его смысл – акцентировать внимание на том, что нас окружает, подчеркивая главный мотив происходящего.

Художник-провокатор

С Ербосыном Мельдибековым разговор у британских телевизионщиков состоялся на кухне центра. Их преимущественно интересовал вопрос о перформансе в Астане, о естественности представления. Ведь английским журналистам интересно не только само казахстанское искусство, но и реакция на него местного населения. До этого художник  устраивал перформансы в основном за рубежом. Мельдибеков сказал, что готов организовать его на Зеленом базаре Алматы в гуще толпы:

– Я выступаю как художник-провокатор потому, что наши люди не знают, что такое перформанс. И все могут принять за чистую монету.

– Готов ли ты бить меня прилюдно? – спросил Вольдемар.

– Нет, я не буду бить, я буду получать. Вы будете хлестать по щекам меня. Весь проект заключается в этом.

– О! Это мне нравится больше.

– Я всегда говорю ребятам, с которыми делаем перформанс: бейте сильнее – это успех моего выступления! Если в Астане мы начнем бить друг друга, то могут подумать: что-то происходит. Трудно предугадать, какой будет реакция.

(В Венеции Мельдибеков прославился своим перфомансом – когда вживую, а когда в записи его хлещут по щекам, осыпая отборной бранью.)

– Чтобы выглядело натуральнее, нужна ответная реакция. А так садомазохизм какой-то получается, – говорит Вольдемар.

 – Тогда это будет уже не мой, а наш с вами совместный проект, – парирует художник. – Когда я был ребенком, меня не интересовало, что и как рисует Ван Гог. Гораздо больше интриговало то, что он отрезал ухо. Уже тогда для меня было важно, что художник совершает поступки.

– Если мы будем друг друга бить, мир будет лучше понимать Ван Гога и искусство? – вопрошает ироничный англичанин.

– В Средней Азии многие не понимают работ Ван Гога. Им они не интересны. Но многие знают историю с ухом. Поэтому я поступаю, как центральноазиатский художник. Если бы я был европейцем, то, возможно, мои поступки не интересовали бы окружающих. Я бы писал картины и работал над техникой живописи.

Состояние post…

Каково состояние центральноазиатского искусства после традиционализма, после модернизма, после индустриализма, после хлопка (post agriculture) и после...?

– Вы сказали, что деление на традиционное и современное не важно? Что значит хорошее искусство? По каким критериям вы его определяете? Ведь что хорошо одному, то плохо другому, – спросила я у Вольдемара.

– Основные критерии – уместность, оригинальность, наличие социального действия, и, что важно, его нигде не найти, кроме как здесь.

– Сейчас у нас принято оглядываться на вкусы массового потребителя. Считается, что этого требуют нарождающиеся рыночные отношения. Будут ли при съемках фильма учитываться «средние» вкусы «среднестатистической»  британской аудитории?

– Я авторитарен, такой вот постмодернистский диктатор. Руководствуюсь лишь своими собственными вкусами. Отбирать буду только то, что мне понравится. Не обязательно, чтобы художник был понятен всем. Я ориентируюсь на свои пристрастия и формирую свою зрительскую аудиторию. Выставки современного искусства 20–30 лет назад не пользовались такой популярностью. Сейчас музей современного искусства – самый популярный из музеев в Великобритании: 4 млн посетителей ежегодно.

– Вы хотите сказать, что современные художники гораздо популярнее, чем самые знаменитые мастера живописи?

– Частично. Люди интересуются тем, что происходит сейчас. Конечно, Рембрандт, Леонардо да Винчи интересны всегда. Но важно понять и сегодняшний день. И это можно сделать через современное искусство…

Фильм будет продолжаться около часа. Съемочной группе хотелось бы охватить как можно больше художников, чтобы представить весь спектр казахстанского искусства, общие тенденции и разнообразие. Показывать фильм будут не только по британскому телевидению, но в Австралии и Канаде.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности