Время пускать корни

Текущие результаты взаимной торговли в рамках ЕЭП показывают, что интеграция существенно не изменила ни объема товарооборота с РФ и Беларусью, ни его структуры. Позитивных сдвигов стоит ждать не раньше окончания индустриальной программы в 2015 году

Время пускать корни

С 18 по 21 сентября этого года в Павлодаре будет проходить очередной, IX Форум межрегионального сотрудничества Казахстана и России. В повестке дня — взаимодействие двух стран в развитии бизнеса, выработка единых подходов в условиях общего финансового рынка и рынка инноваций. Обобщая: речь пойдет об экономическом сотрудничестве в рамках Таможенного союза (ТС) и Евразийского экономического пространства (ЕЭП).

Экономический эффект от ТС все еще трудно оценить: кроме относительного упрощения поставок в РФ и Беларусь, заметных качественных изменений в большинстве отраслей пока не наблюдается; показатели взаимной торговли между странами Таможенного союза определяются устанавливаемой на мировых рынках стоимостью commodities (энергоресурсы и металлы). Намного интереснее ситуация с экспортом-импортом высокопередельных продуктов, где недавно появившиеся казахстанские товары только начали борьбу за признание на рынке партнеров по ТС.

Союз фундаментально политический

За несколько месяцев до начала работы Таможенного союза информационное пространство Казахстана наполнилось массой прогнозов относительно перспектив страны в новом интеграционном объединении. Как водится, мнения разделились на «за» и «против», а в объединении таможенных границ и унификации ставок пошлин эксперты сразу почувствовали политический подтекст: мол, в случае с авторитарными режимами тройки партнеров по ТС именно экономика есть концентрированная политика, а никак не наоборот. В пользу этого мнения свидетельствует тот факт, что инициатива интеграции родилась в политических верхах, а бизнес особого энтузиазма не выказывал ни два года назад, ни в последнее время.

Если объединить сторонников и противников ТС в большие группы, то позитивных результатов от союза ожидали отечественные производители, уже поставляющие товар за рубеж, и провластно, а также пророссийски настроенные политологи. Ухудшение ситуации предрекали импортеры продукции из стран дальнего зарубежья и общественные деятели, видящие в экономической интеграции с Россией опасность для суверенитета РК.

По итогам двух с половиной лет уверенно можно сказать лишь одно: проиграли радикально настроенные представители обеих сторон, говорившие, фактически, об одном, но с разными интонациями. Объединения экономик, а уж тем более политических систем не произошло, как не исполнились и мечты о совершенно беспрепятственном доступе на рынки стран-партнеров.

Энергетическое постоянство

Примечательно, что в пользу противников интеграции нередко выступают представители казахстанской власти — пожалуй, самого главного инициатора присоединения к ТС. Так, например, комментируя повышение цен на бензин, министр нефти и газа РК Сауат Мынбаев нередко апеллирует к необходимости «приближения (увеличение в среднем на 20%. — «ЭК») внутриказахстанских цен к российским» во избежание перетока больших объемов топлива в РФ. Несмотря на то, что аргумент спорный (в РК дефицит высокооктанового бензина покрывается импортом из РФ, а не наоборот; к тому же еще до создания ТС РК ввела запрет на экспорт легких нефтепродуктов), именно такая трактовка повышения цен на товары народного потребления приобретает большую популярность в обществе.

С другой стороны, некоторые отечественные эксперты обвиняют россиян в демпинге. В недавнем интервью одному из казахстанских СМИ вице-президент Независимой ассоциации предпринимателей РК Тимур Назханов констатировал импортозависимость казахстанской экономики и высказал опасения, что наплыв дешевых российских товаров уничтожит отечественного производителя. «Это обычная практика, когда надо вытеснить своих конкурентов с этого рынка. Устанавливаются цены ниже рыночных — с тем, чтобы конкурент, не выдержав этих цен, уходил с этого рынка. И, соответственно, всю эту нишу занимает компания, которая демпингует. А потом она уже устанавливает цены, которые будут возрастать», — сказал г-н Назханов. «Через два, три, пять месяцев… кто-то выдержит, может, дольше сможет продержаться… но в конечном счете будет банкротство», — дополняет картину прогнозом последствий для казахстанского бизнеса от вступления России в ВТО президент Союза товаропроизводителей и экспортеров РК Николай Радостовец.

Ситуация тем забавнее, что россияне сами в конце августа обвиняли в демпинге Казахстан. Правда, речь идет уже не о товарах, а об услугах: источник в «Транснефти» был возмущен тем, что ТОО «Казахстанско-китайский трубопровод» (оператор трубы Атасу — Алашанькоу) сократил тариф на прокачку нефти в Китай больше, чем это может предложить российский трубопровод Восточная Сибирь — Тихий океан. Казахстанская сторона объяснила эту меру стремлением заполнить трубу целиком, так как в результате забастовок в Мангистау загрузить ее удалось только на 10 млн тонн при мощности в 12 млн тонн в год. Но если ККТ продолжит демпинговать, то, несомненно, переключит часть российских нефтяных компаний на себя (Атасу — Алашанькоу планируется расширять до 20 млн тонн в год). Напомним, что в минувшем декабре парламент РК ратифицировал пакет соглашений в рамках создания ЕЭП, в том числе соглашение «О единых принципах и правилах регулирования деятельности субъектов естественных монополий», регламентирующее и равный доступ к трубопроводным системам стран-партнеров. Агентство РК по защите конкуренции заявлений по этим двум мнениям пока не делало, как и представители Евразийской экономической комиссии.

В прежних публикациях нашего журнала, посвященных тематике ТС, мы отмечали, что, хотя угроза заполнения казахстанского рынка дешевыми товарами из РФ и РБ и присутствует, но, вероятнее всего, вряд ли будет реализована: во-первых, те российские импортеры, которые могли зайти на наш рынок, сделали это еще до старта работы ТС; во-вторых, РК пока никто не ограничивал в применении такого инструмента, как доля казахстанского содержания в закупках и услугах госкомпаний, недропользователей, системообразующих предприятий и госорганов — это основные потребители большинства отечественных продуктов с высокой добавленной стоимостью.

Мы ожидали, что щадящий относительно белорусского и российского налоговый режим и благоприятный бизнес-климат РК вызовет приток инвестиций из этих стран и перенос производств, однако существенного роста инвестиций из РФ и РБ, равно как и заметных переездов компаний в РК, отмечено не было. Частично оправдавшихся прогнозов два: произошло импортозамещение части товаров из дальнего зарубежья российскими и (меньше) белорусскими; отечественным товаропроизводителям стало проще вывозить продукцию в страны-партнеры.

С учетом того, что большую часть взаимного экспорта и импорта занимают сырье и энергоносители, поставки которых осуществляются уже 20 лет, влияние новых условий на взаимную торговлю этой продукцией оказалось минимальным.

Загадки импорта

Последний на момент написания статьи репрезентативный период оценки результатов взаимной торговли в рамках ЕЭП — первое полугодие 2012 года. В сравнении с аналогичным периодом прошлого года, товарооборот со странами ТС сократился на 1,4%: экспорт уменьшился на 17%, импорт вырос на 6%. Следует уточнить: когда мы говорим о торговле со странами ТС, в первую очередь имеется в виду Россия, доля которой в совокупном экспорте РК равна 8–10%, а в импорте — 30–40%, тогда как экспорт в Беларусь и импорт из этой страны равны, соответственно, 1% и 2%. За тот же период общий товарооборот РК вырос на 14%: экспорт прибавил 10%, импорт — 23%.

В информационном пространстве эти результаты особенно не тиражировались, однако противники интеграции с Россией прокомментировали статданные как доказательство того, что ТС полезен РФ и РБ, но не РК. Конечно, делать такие выводы по двум точкам несерьезно (особенно если в предыдущие периоды наблюдался рост), как несерьезно и говорить о трендах внешней торговли со странами ТС, не беря во внимание конъюнктуру всего процесса. Так, например, обобщая итоги 2010 года, президент РК Нурсултан Назарбаев констатировал рост экспорта в страны ТС на 40% и приписывал этот эффект успеху интеграции; однако, если учесть, что на такую же величину вырос весь экспорт РК, Таможенный союз был в лучшем случае фоном к посткризисному оздоровлению экономики.

Если верить статистике, торговый баланс с РФ за период работы ТС выправляется в нашу пользу: в абсолютных числах экспорт растет, а импорт падает. При этом доля России как в экспорте, так и в импорте, скорее, колеблется, чем растет (см. графики 1 и 2): в районе 40% по импорту и 8,5% по экспорту. Хотя стоит признать, что по итогам 2012 года экспорт из РК в РФ, похоже, упадет и в абсолютных числах, и в относительных.

В целом такие результаты свидетельствуют о том, что на текущем этапе партнеры достигли потолка во взаимной торговле, преодолеть который позволит только качественный сдвиг в структуре взаимной торговли, а там главные роли, как в экспорте, так и в импорте, принадлежат минеральным продуктам (см. графики 5 и 6). Впрочем, в импорте из России доля сырья исторически несколько ниже, чем в казахстанском экспорте. Тем не менее сокращение по двум-трем ключевым позициям приводит к серьезным изменениям всего показателя. Особенно тяжелая ситуация с экспортом угля: физический объем вывоза этого сырья остается в коридоре 12–13 млн тонн в год, а стоимость сокращается вот уже несколько кварталов. Поскольку это самая значительная статья экспорта, серьезно провисает экспорт в РФ в целом.

Лучше ситуация с несырьевым экспортом: доля его по сравнению с прошлым годом подросла, динамика положительная. То же касается и импорта, так что сокращение доли сырьевых продуктов — это уже можно назвать трендом торговли с ЕЭП (см. графики 7–10). В специально выделенных статьях высокопередельного экспорта динамика ситуации разнонаправленная: видимо, дело в том, что эти новые предприятия пока не обзавелись надежными контрагентами в РФ и РБ, заказы носят единичный характер. Но и здесь есть любопытные проблески: по словам вице-министра экономики и торговли Тимура Жаксылыкова, казахстанские телевизоры заняли 6% российского рынка. Выделенные статьи высокопередельного импорта в совокупности показали более уверенную позитивную динамику.

Средний бизнес фронт удержал

Как уже было сказано, взаимная торговля стран ТС сырьем и металлами практически не претерпела изменений, а значит, остались прежними позиции крупного бизнеса РК, в основном и занятого в производстве этих ориентированных на экспорт продуктов. Такой результат был ожидаем еще до подписания договора о создании ТС. Прорыв на рынок стран-партнеров пророчился отечественной высокопередельной продукции, которая производится главным образом средним бизнесом.

Сравнивая настроения представителей казахстанского среднего бизнеса перед вступлением РК в ТС в начале пути и сейчас, можно отметить, что предприниматели настроены уже менее оптимистично, но реалистично.

Все собеседники «Эксперта Казахстан» отметили, что в их отраслях отечественный производитель россиянами вытеснен не был. «Что касается официального импорта, то здесь вытеснения я не наблюдаю. Есть нехорошая тенденция: неконтролируемый российский импорт в приграничных районах вновь начал расти», — рассказал президент Ассоциации предприятий мебельной и деревообрабатывающей промышленности РК Михаил Глухов. Директор машиностроительного завода АО «СП «Белкамит» Павел Беклемишев говорит, что его предприятие «работает в специфичной сфере — в сегменте серьезных международных компаний, где россияне нам не конкуренты». «А в более низком сегменте конкуренция есть, но нельзя сказать, что нас там теснят», — отмечает он.

Г-н Беклемишев полагает, что по итогам двух с половиной лет в одном таможенном пространстве с Россией и Беларусью на казахстанском рынке для машиностроителей серьезных изменений не произошло. «Правда, из-за упрощения процедур нам стало проще привозить комплектующие из России. Если говорить об экспорте — ощущения, что обстановка стала благоприятнее, нет. Сейчас мы заключили контракт о поставке некоторых изделий в Россию, но пока это единичный случай. С другой стороны, он выявляет интересную тенденцию: россияне могли купить этот продукт в Китае или у нас, но мы предлагаем лучшее качество, плюс к этому, в связи с ТС, и процедурные вопросы решить проще», — говорит наш собеседник.

Мебельщиков такой тренд, как переключение с иностранных источников сырья на внутрисоюзные, не коснулся. «Сырье мы стабильно завозим из-за рубежа, главным образом из России, и здесь изменения списка поставщиков не произошло. Не наблюдается такой процесс и в случае с фурнитурой, так как мы практически не завозим такую продукцию из России. Единственный завод фурнитуры, с которым мы работаем — “Валмакс” в Миассе; традиционно оттуда завозится около 30%», — подытоживает Михаил Глухов.

Президент Ассоциации производителей медицинской продукции РК Анатолий Беркман называет текущий процесс развития фармрынка переориентацией с иностранных лекарств на российские продукты. «Этот процесс уже идет полным ходом и будет развиваться дальше. Российские товары дешевле, чем их зарубежные аналоги. Мало того: в странах СНГ Россия лоббирует свои препараты, и это вполне нормальная ситуация, — рассказывает он. — Процесса вытеснения отечественных лекарств с внутреннего рынка я не замечаю. Напротив, в условиях Единого экономического пространства нам стало технически проще работать: легче вывозить казахстанские травы на переработку в Россию».

В отечественном автопроме, по мнению президента АО «Азия Авто» Ержана Мандиева, потребительский спрос переместился в сегмент новых автомобилей — тенденция, появившаяся еще до 2010 года, а в ТС только усилившаяся в связи с повышением импортных пошлин. «Могу сказать, что более комфортными и даже равными стартовыми позициями с российскими автопроизводителями мы сегодня похвалиться не можем. Это касается и доступа предприятий к заемному капиталу, и стоимости транспортировки автокомпонентов, и готовой продукции (в России это предмет госдотаций), и многих других факторов, определяющих стоимость отечественного автомобиля», — рассказывает г-н Мандиев. Говорить о вытеснении отечественного производителя на внутреннем рынке не приходится: россияне традиционно занимают более 50% рынка РК, при этом производство на казахстанских автосборочных предприятиях растет (подробнее см. «Ну где же ваши руки?»). «Мы констатируем некоторое отставание собственных объемов производства от темпов роста рыночного спроса. Даже невзирая на то, что за последние два года наш завод увеличил объемы производства в десять раз и в текущем году мы намерены выпустить 16 тысяч автомобилей. Это более чем вдвое превышает прошлогодний результат», — говорит Ержан Мандиев.

По словам советника председателя правления ассоциации стекольных предприятий, энергосберегающих и безопасных технологий KazGlassEnergy Эммы Мангайм, на стекольном рынке РК российская конкуренция существенного влияния не оказывает; большую угрозу представляют поставщики из третьих стран — из Китая, Турции, Ирана. «Поскольку в настоящее время из ста процентов импортируемого сырья девяносто импортируется из России, российские и белорусские компании-поставщики выступают больше как партнеры, чем как прямые конкуренты на стекольном рынке. Кроме того, в России и Беларуси лишь небольшое количество предприятий оснащены самым современным оборудованием и имеют инновационные технологии, аналогичные тем, которыми располагают (при поддержке государства) ведущие казахстанские предприятия стекольной отрасли, являющиеся членами нашей ассоциации, в том числе компания “КазСтройСтекло”», — рассказывает она.

Экспорт нам только снится

Одна из целей создания ТС — импортозамещение, а точнее замещение товаров из дальнего зарубежья казахстанскими, по мнению собеседников «Эксперта Казахстан», пока далека от реализации. Несбыточными пока выглядят и мечты о завоевании российского рынка отечественными компаниями, которые ранее не были там представлены.

«По освоению российского рынка я вижу, что у казахстанских компаний есть намерения экспортировать в РФ, но реальных объемов пока нет. Причины старые: нехватка сырья и вагонов. Повторяется прошлогодняя ситуация, когда сбой в поставках сырья привел к сбою работы всей отечественной мебельной промышленности», — рассказывает г-н Глухов.

Анатолий Беркман также говорит пока только о планах. «Планируется рост производственных мощностей: расширяются имеющиеся заводы, планируется внедрение новых. Но уж очень долго это планируется. Планы о выходе на российский рынок так и останутся планами, пока отечественные компании не внедрят стандарты GMP (good manufacturing practice — “надлежащая производственная практика”, специфический стандарт для производителей пищевой продукции и медикаментов. — “ЭК”). Без этих стандартов на российском рынке нам нечего делать».

Касаясь автопрома: из статданных последних двух лет могло сложиться впечатление, что экспорт в РФ проклюнулся, однако низкие показатели по итогам минувшего полугодия путают карты. «Те экспортные цифры, которые периодически находят отражение в официальной статистике, это главным образом автомобили, выпущенные за пределами Казахстана. Чаще всего речь идет о реэкспорте. Опыт казахстанских автосборочных предприятий до сих пор ограничивался скромными эпизодическими поставками на сопредельные рынки», — поясняет директор консалтинговой компании Qncepto Олег Алферов.

«В тактическом плане активные поставки нашей продукции на российскую территорию — это не вопрос текущей повестки, а, скорее, среднесрочная цель», — признается Ержан Мандиев. Он имеет в виду совместный проект ОАО «АвтоВАЗ» с НК «СПК “Ертис”» по расширению производства на Усть-Каменогорском заводе в 2012–2017 годах. В результате реализации проекта стоимостью около 400 млн долларов «АзияАвто» выйдет на мощность 120 тыс. авто в год. Однако пока подписан лишь меморандум между сторонами.

Экспортный потенциал стекольной промышленности минимален: заводы у россиян и белорусов сами экспортируют свое стекло в РК. «Кроме того, потребности Казахстана в стекольной продукции достаточно велики, что позволяет казахстанским производителям сконцентрироваться на удовлетворении потребностей внутреннего рынка, а также сосредоточить усилия на вытеснении с казахстанского рынка стекольной продукции из третьих стран, сделав ставку на значительно более высокое качество стекольной продукции казахстанских производителей при несущественно увеличенной цене по сравнению с аналогичной продукцией из третьих стран», — считает г-жа Мангайм. Она связывает начало экспорта с открытием первого казахстанского завода по производству листового стекла (сейчас заканчивается разработка ТЭО проекта).

Некоторые компании мечтают уже не о приросте производства и экспорте, а о том, как бы в новых условиях сохранить прежние объемы: это обрабатывающие предприятия, получающие сырье из России или через нее. «Транспортная проблема сильно бьет по нам. Другое дело, была бы физическая нехватка подвижного состава, так вагонов достаточно — нет грамотного управления грузоперевозками. В этой сфере царит бардак, — рассказывает г-н Глухов. — К примеру, к нам приходит вагон и может стоять сколько угодно в ожидании разгрузки. А почему? Потому что вагонники заложили в тариф все свои риски, вплоть до простоя». В результате, по его данным, тариф вырос в три раза, а управление парком почти исчезло. Об этой проблеме много пишут наши коллеги из российского «Эксперта».

«Мы пользуемся в основном российским парком — речь о российских проблемах, но и казахстанские грузоперевозчики ведут себя не лучше. При составлении договора они вешают на клиента полную ответственность: я отвечаю, если вагон сгорит или его ограбят, — негодует он. — Я должен отвечать за вагон, находящийся от меня в тысяче километров; но это же нонсенс! Сколько бы мы об этом ни заявляли на различных форумах, этот вопрос так и остается нерешенным».

Из этого Михаил Глухов делает вывод, что «никакого рынка грузовых железнодорожных перевозок у нас нет, а есть спекуляция: люди не хотят брать на себя никаких рисков, а хотят только получать деньги. Нужно создавать единый диспетчерский центр по управлению грузоперевозками, делать систему прозрачной, назначать ответственных за ее работу», — предлагает он.

Бизнес хочет защиты

Казахстанские бизнесмены еще не потеряли надежды, что правительство не только сможет устранить крупные процедурные трудности, но и найдет способ поддержать отечественного производителя, тем более что в течение года РК, вероятнее всего, закончит процедуру присоединения к ВТО.

Одним из главных казахстанских квазипротекционистских инструментов на сегодня являются требования по норме казахстанского содержания (КС) в закупках товаров и услуг. По словам г-на Беклемишева, эта политика пока оправдывает себя. Г-жа Мангайм отмечает, что казсодержание все больше теряет в эффективности. Она считает, что казахстанское содержание, «которое еще два года назад было эффективным инструментом поддержки казахстанского бизнеса, сегодня применяется все меньше». Напомним, что программа по развитию КС оканчивается в 2014 году. Вероятно, политика КС претерпит изменения в связи со вступлением в ВТО.

И отечественный бизнес с опаской готовится к этому событию. Например, стекольная отрасль ожидает усиления конкуренции посредством смягчения условий ведения бизнеса для иностранных компаний. «Нашему государству будет значительно труднее поддерживать казахстанского производителя. Однако в целом вступление Казахстана в ВТО — экономически и политически важный и нужный шаг. Я бы даже сказала, что этот процесс неизбежен», — убеждена Эмма Мангайм.

Г-н Мандиев считает, что казахстанский автопром в нынешнем состоянии не готов к конкуренции после присоединения к ВТО. По его мнению, казахстанский автопром, переживающий фазу раннего становления, несоизмеримо больше нуждается в мерах поддержки, нежели российские или корейские производители. «Потому прагматичная и четкая позиция государства по вопросу защиты национального автопрома в условиях ВТО сыграет решающую роль. И речь идет не только о судьбе проектов, заявленных в нашей отрасли, но и об отношениях с партнерами по ЕЭП. Ведь Россия уже выработала стратегию поддержки автопрома в рамках ВТО. Слово — за Казахстаном. Политика развития отрасли в этой части требует гармонизации со странами-партнерами по ЕЭП», — говорит Ержан Мандиев.

И только фармацевтические компании насчет входа в ВТО не беспокоятся: они и так лишены защитного таможенного барьера.

Ждем семнадцатого года

Не будет открытием, что экономически Россией мы до сих пор воспринимаемся как периферия. Справедливости ради надо сказать, что это не великоросский шовинизм наших партнеров: структура внешней торговли с северным соседом свидетельствует — так оно и есть. Причем такая картина наблюдается не то что десятилетиями — веками. В сравнении с XVIII веком она несколько изменилась внешне, но не композиционно. Другой вопрос — Россия даже с этой периферией не может продвинуться дальше того, чего она достигла: сравнительно небольшой экспорт высокопередельной продукции и некоторых технологий. Статданные и опрос предпринимателей показывают, что россияне произошедшее расширение рынка никак не использовали, лишь укрепив межпроизводственную кооперацию, сложившуюся еще в условиях единой советской экономики.

Конечно, в том же можно обвинить и казахстанскую сторону: дескать, за два года не смогли использовать свои преимущества — более благоприятный налоговый режим, финансовую поддержку государства, относительную дешевизну рабочей силы. Однако представляется, что эти преимущества хороши для игры в длинную, а поэтому два года — слишком маленький срок для того, чтобы делать выводы. С другой стороны, уже есть хорошие примеры, доказывающие пресловутую истину: нужно развивать высокотехнологичные и наукоемкие производства, это рано или поздно дает хороший эффект, в том числе и во внешней торговле.

Если и могут быть претензии к неактивному освоению казахстанским бизнесом рынка партнеров, то не к самому бизнесу и даже не к действиям правительства в рамках ЕЭП, а к проблеме общего плана: к управлению экономической политикой нашего государства.

Сторонние наблюдатели — будь то иностранные бизнесмены или экономисты-исследователи, работающие с казахстанской тематикой — непременно отмечают опыт нашей страны как образец господдержки бизнеса в условиях «транзитной» экономики. И действительно: в Казахстане есть льготные кредитные линии, есть налоговые преференции, есть институты развития, инновационные институты, есть и нефинансовые (например, консультативные) меры поддержки бизнеса. Но, как замечают некоторые отечественные бизнесмены и аналитики, все это не образует единой эффективной системы, в которой четко распределена ответственность. То есть институционально все здорово: схема нарисована правильно, объекты вроде бы на своих местах, процессы под стрелочками подписаны верно — а положительного результата как не было, так и нет.

Возможно, модернизация еле движется, и отечественная экономика не может извлечь преимуществ там, где брать их должна наверняка, потому что наши элиты лишь грамотно и своевременно артикулируют стратегические цели страны и отправляют импульс обществу, но не более того. В развитых странах этого набора достаточно, но в нашем случае (и это, безусловно, понимают наверху) требуется ручное управление чуть ли не на всех звеньях вертикали власти, как бы хорошо механизмы отстроены ни были. Но ручное управление у нас имитируется через назначение акимов президентом (последние события на западе страны показывают, что, несмотря на это, исключить влияние на них региональных группировок не удается), а индустриализация (ГПФИИР на 2010–2014 годы) — через запуск все новых заводов, ожидаемой отдачи от изрядного числа которых пока не видно. Возможно, лишь пока.

Правительство уверяет, что растет «доля несырьевого экспорта в обрабатывающей промышленности». Безусловно, динамика производства в обрабатывающей промышленности РК с 2010 года — положительная; это значит, что критику госпрограммы индустриализации страны стоит отложить хотя бы до 2015 года. Не ранее 2015–2017 годов стоит ждать и изменения структуры взаимной торговли со странами-партнерами: именно тогда все запущенные в рамках ГПФИИР обрабатывающие производства должны выйти на заявленную мощность и освоиться на рынке.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики