Погиб один из лидеров казахстанской оппозиции

Погиб один из лидеров казахстанской оппозиции

Смерть Алтынбека Сарсенбаева, незаурядного политика и порядочного человека, стала шоком для всего общества. Молодой, харизматичный, умный, в самом расцвете сил, он мог сделать еще очень много для становления казахстанского общества.

Смерть Сарсенбаева – это настоящее политическое убийство. Силовые органы не берут в разработку эту версию как основную. Они предполагают, что убийство также могло быть связано с финансово-хозяйственной деятельностью, с семейно-бытовыми отношениями, в том числе на почве личной неприязни. Депутаты в большинстве своем стараются не давать комментариев по этому скорбному поводу. Но не потому, что находятся в оцепенении от жестокости и абсурдности случившегося, а скорее потому, что осознают свою небольшую роль в большой политической игре. Оппозиция же абсолютно уверена, что жестокое убийство Сарсенбаева – расплата за политическую деятельность.

Мы не собираемся становиться на сторону одних или других, у нас есть своя собственная позиция, и ради этого пишется данная статья. Мы считаем, что смерть Сарсенбаева – настоящее политическое убийство. Потому что Алтынбек Сарсенбаев был в первую очередь политиком. Убийство человека такого ранга в любом цивилизованном обществе, а мы все-таки считаем, что его идеалы для нас ценны, не может трактоваться иначе, как политическое. Другое дело, что могут быть разные мотивы, и о них нам твердит МВД.

Сегодня общество в растерянности, кому это может быть выгодно? Действующему президенту? Исключено, потому что только кровавые режимы не брезгуют политическими убийствами и бесследным исчезновением людей. Власти? Вряд ли. Она не страшится кабинетной оппозиции, немногочисленной, разрозненной и весьма далекой, надо признать этот факт, от народа. Самой оппозиции? Некоторыми СМИ уже активно озвучивается эта версия. Дескать, даже если в силу своей интеллигентности (там же сплошь интеллектуалы, бывшие госслужащие и бизнесмены) она и не способна осуществить такой бандитский шаг, то наверняка начнет спекулировать на смерти своего близкого соратника. (А что, лучше уже на следующий день после погребения позабыть о друге?)

Подобные расклады свидетельствуют, что по большому счету эта смерть не была выгодна никому. Такая нелепая, бессмысленная, страшная смерть. Но так не бывает. Именно поэтому некоторые эксперты стали говорить, что в Казахстане появилась некая «третья сила», желающая и имеющая, если так дело пойдет и дальше, все возможности, чтобы встроиться во власть. Цель ее игры – обескровливание и президента, и оппозиции. Если это действительно так, то смерть Алтынбека Сарсенбаева отнюдь не случайна, и она уже не первая в этой цепи.

Эта трагедия не должна пройти бесследно. И власть, и общество, и оппозиция должны извлечь из нее урок. Это станет лучшей данью памяти человеку, который переживал за будущее страны так остро, как, может быть, переживают только настоящие лидеры нации.

Сегодня в казахстанском обществе конструкции «власть – общество», «власть – оппозиция», «оппозиция – общество» имеют такие деформации, которые вряд ли можно исправить усилиями только одной стороны. Верховенство власти во всем подавляет любую инициативу. Общество инертно. Современной оппозиции, имеющей неплохой интеллектуальный потенциал, уготована роль юродивого, который одновременно и жалок, и смешон.

Вялость политических преобразований и неопределенность политического будущего – вот характерные черты текущего момента. Главное, что должно произойти в стране – переосмысление тех связей, которые существуют в обществе. Очевидно, наступает такой исторический момент, когда власть наконец должна считаться с оппозицией – не заигрывать, не подкупать, не переманивать в свой лагерь «особенно несогласных», а именно считаться с ее мнением. Нужен равноценный, без всяких скидок, политический диалог. Стране нужно не декларировать политические реформы, а проводить их. Это то самое насущное, за что сегодня борются все демократические силы. Драматизм ситуации как раз заключается в том, что общество для таких перемен созрело, а власть – нет.