Карта тайного строительства

Архитектурное будущее Алматы является самой спекулятивной темой. Недосказанность чиновников и засекреченность генерального плана города тем не менее свидетельствуют о том, что государственный строительный документ является неким эфемерным проектом, не имеющим ничего общего с реальным агрессивным строительством

Карта тайного строительства

Председатель Алматинского союза архитекторов Сергей Мартемьянов полагает, что, бесконечно ожидая стратегический документ, обозначающий четкие правила игры на рынке строительства, уже к 2010 году алматинцы могут «потерять» свой город.

  – Сергей Николаевич, генеральный план застройки города является самым обсуждаемым и, я бы сказала, законспирированным вопросом. Что из себя на сегодняшний день представляет этот документ и почему он не представлен на обсуждение широкой общественности?

– Нынешний генеральный план Алматы еще в 2000 году должен был быть утвержден на уровне исполнительной власти. Его разработку взял на себя департамент архитектуры. От имени Союза архитекторов мы хотели познакомиться с документом, обсудить, внести коррективы… Широкое обсуждение проекта в архитектурных кругах могло бы решить многие спорные вопросы. Но, к сожалению, нам так и не удалось  увидеть проект. Он скрывался и продолжает скрываться под разными предлогами.

Утверждение генерального плана – это длительный процесс, который требует привлечения разных государственных структур, министерств и ведомств. Я не случайно делаю на этом акцент. Ведь в развитых государствах работа по созданию проектов застройки городов ведется именно так. Мэрия города заказывает проект некой структуре. Разработанный архитекторами проект проходит несколько независимых экспертиз, а также  государственную экспертизу. Примерно таким образом была организована работа и в СССР. Тогда генеральный план такого крупного и значимого города, как Алма-Ата, разрабатывался от 3 до 5 лет. Само утверждение в различных инстанциях занимало не меньше года. Ведомства должны были ознакомиться и сделать экспертное заключение, встретиться с авторами, предъявить свои замечания или обсудить недоработанные моменты, после чего подписать проект, дать добро. Или отклонить его и отправить на доработку. Например, в утверждении проекта принимало участие Министерство транспорта, поскольку транспортные магистрали города имели стратегическое значение для всей республики. Ведь это не только дороги внутри города, но и огромные транзитные линии, связанные с грузопотоками. А это в свою очередь было связано с развитием промышленности областного масштаба. В процессе разработки проекта могла появиться, к примеру, вторая железнодорожная ветка или разгрузочный узел.

Это только один из аспектов, который должен был решиться в нынешнем генеральном плане города. Однако проект поместился в рамки полномочий департамента архитектуры республики. Но кое-что мы все-таки переняли из прошлого опыта. Вся разработка и конечный результат генерального плана города держались в строгом секрете. Все, кто принимал участие в разработке проекта, давали подписку о неразглашении информации. Поскольку план представлял собой стратегическую карту города. И в 60–70-е годы документ должен был храниться в строгой секретности. Но такая политика была оправдана только на определенном этапе, когда технологии разведки были не так хорошо развиты. А сейчас, пожалуй, только у нас с вами нет плана на руках. Те же, кто заинтересован в этом документе, уже давно с ним знакомы. Нынешний генплан остается служебным засекреченным документом по инерции. Под видом старых привычек документ и по сей день скрывается от любого постороннего взгляда.

В нынешнем аспекте секретности нарушаются права горожан. Каждый житель Алматы имеет право знать, как будет развиваться город, будут ли сносить тот или иной квартал. Даже в советских условиях жители частных домов могли получить такую информацию. А сейчас – то ли умышленно, то ли случайно – информация остается закрытой даже для владельцев частных домов.

– На взгляд обывателя ситуация скрытности сама по себе абсурдна. Какие мотивы преследует государство, скрывая от горожан документ?

– Я могу сказать, что любое положение в системе можно удачно мотивировать и оправдать. Абсурдной ситуация, возможно, была раньше. Сейчас уже не до смеха, поскольку генеральный план имеет под собой чьи-то вполне конкретные материальные интересы. Сама информация о том, будут ли сносить дом, переходит в экономическую категорию и имеет вполне конкретную стоимость. Владелец небольшого участка так или иначе становится игроком на рынке недвижимости. Заведомо зная о судьбе своего дома, он может выбрать потенциального покупателя и продать землю на выгодных для себя условиях. И получается, что на таких вещах можно выгодно сыграть как обычным горожанам, так и чиновникам всех рангов, и застройщикам. Аппаратные игры превратились в динамично развивающийся бизнес. В этой сплошной неизвестности человека ставят перед фактом сноса его жилища. Ему приходится решать проблему на ходу и продавать первому попавшемуся покупателю, возможно, за цену, которая не соответствует рыночной. Когда нет четкой и ясной схемы решения, то в такой мутной воде всегда найдутся люди, которые будут делать деньги. При этом стирается граница государственных интересов и интересов частных компаний.

– Мне кажется, что ажиотаж и публичный интерес такого размаха сложился именно благодаря своей секретности. Открытость принимается как данность, а интриги пугают…

– Общественный интерес действительно огромный. Я принимаю участие в пресс-конференциях, касающихся дальнейшего развития города. Такие мероприятия собирают полные залы. Люди все-таки надеются, что завеса будет приоткрыта и кто-то сможет внятно объяснить, что же нас ждет, что появится в конце концов прозрачность. И интерес к этому вопросу, как напряжение, только возрастает. Но это хорошо, поскольку городом должны управлять горожане. Когда этот, скажем, несформировавшийся конгломерат ведет себя совершенно инертно и не проявляет интереса к собственному городу, возникают ситуации, подобные той, которая сейчас сложилась у нас.

– Представленная широкой общественности инвестиционная карта города имеет что-то общее с генеральным планом строительства? Можно доверять инвесткарте?

– Действительно, есть такой документ, который многие горожане принимают за генеральный план. Заблуждение горожан вполне оправданно – это не их дело разбираться в тонкостях проекта. Нужно сказать, однако, в этом документе тематично, я бы сказал, продуманно, размечены территории, которые можно сносить. Но этот план предусматривает всего лишь точки, куда может прийти бизнес. Но меня очень настораживает сама постановка вопроса – «телега идет впереди лошади». То есть уже есть план вкладывания денег, но еще нет генерального плана. Получается, что мы уже решили, что тот или иной объект должен быть снесен. А потом, нужно учитывать, что инвестиционный план носит интернациональный характер. В этом проекте могут принимать участие и турки, и корейцы, и тайцы, и латиноамериканцы. А сами казахстанцы в этом проекте составляют весьма незначительную долю. И руководствуясь этим планом, мы, сами того не желая, получим сбор не только архитектурных стилей, но и технологических подходов. И это уже большая проблема. Мне кажется, что, когда приходят инвесторы, они должны работать по нашим правилам, а не создавать свои собственные. Именно для этого и создаются глобальные проекты, такие как генплан.

– Выходит, что инвесторы сами расставляют флажки на стратегической карте города, а генплан создается под них?

– Последние несколько лет именно так и происходит. Процесс выкупа земель и дальнейшего строительства у нас весьма простой. Если инвестор приносит свой проект и предлагает выгодные условия, то у чиновников нет причин отказать ему. А насколько это соответствует или противоречит генеральной стратегии строительства – сюжет второстепенный. Я понимаю, что для акима  вопрос привлечения инвестиций немаловажный с точки зрения хозяйственника. Инвестор не просто строит здание, он облагораживает территорию, проводит коммуникации, создает рабочие места и в конечном итоге предоставляет городу дополнительные квадратные метры. И я не вижу в этом крамолы. Но еще до нынешнего акима была сделана ошибка, которую сейчас исправить крайне сложно. Не было четко разработанного и представленного плана. Долгое время полагали, что город достаточно молодой и имеет условный запас времени. Но сейчас мы видим, что время потеряно и как итог – полный хаос в застройке города.

– В общественных кругах города идет активная полемика вокруг «старого центра». Ваша позиция на этот счет?

– Алматинский Союз архитекторов не раз ставил вопрос о том, что необходимо создать единый проект реконструкции центра города. Сейчас же все идет к тому, что проект предусматривает снос старых зданий. Не бывает города без истории. И заниматься сносом в центральной части города можно только после того, как проделана огромная аналитическая работа. То есть изучен историко-археологический аспект, технологические возможности (насколько возможно реконструировать и восстановить объект), сама позиция того, что мы хотим получить в конечном итоге, и каким хотим видеть город.

И руководствуясь инвестиционным планом, мы, сами того не желая, получим сбор не только архитектурных стилей, но и технологических подходов

Я согласен с тем, что статус Алматы меняется – город стал финансовым центром. Но при этом никто не умаляет его культурной ценности. Алматы всегда, несмотря на новый статус, был и останется культурным центром Казахстана. У него была своя аура, и он имел свое собственное лицо. С новым определением он  вовсе не должен становиться башенно-стеклянным и насыщаться низкосортной архитектурой в ущерб тем строениям, которые и создавали его уникальность. Можно привести массу аргументов в пользу сноса. И сторонники такой градостроительной политики обычно говорят, что в нашей сейсмически опасной зоне эти ветхие строения представляют серьезную угрозу. Но я, как профессионал, могу сказать, что любое из этих зданий можно укрепить. Технически все выполнимо, просто нужна политическая воля. Да, это серьезные затраты. Проще снести и поставить на этом месте новое, более рентабельное здание. Однако рынок не может становиться законодателем этого процесса. На таких вещах нельзя зарабатывать! Вы только взгляните на проспект Достык. Сейчас на одном квартале размещается несколько стилей. И очевидно, что эти строения пришли к нам из разных стран. Еще несколько лет назад это была совершенно другая, уютная улица, мягкая линия под нашими горами. Поскольку это была некая идеология города, застраивать ее никто не имел права. С этой улицы были хорошо видны горы, а теперь уродливые башни перекрывают великолепную панораму. Но ведь города строятся не для небоскребов, они строятся для людей. И горожане должны чувствовать свою причастность к этому городу. То есть когда появляется некая общность того, что мы – горожане, тогда появляется свой собственный облик города. Это что, игра на опережение с Астаной? Но зачем, если у нас свой путь развития? И южная столица – это не путь и даже не статус. Если все будет продолжаться, то уже к 2010 году мы можем потерять Алматы. Ее просто не станет. Будет нечто провинциальное, неудобоваримое для человека, обладающего хотя бы минимальным вкусом.

– А может, это нормальное течение времени, с которым нужно мириться?

– Ни в коем случае! Еще в 50-е годы в Европе в период бурного экономического роста и строительного бума смогли предусмотреть опасность того, что будет нарушена гармония градостроения, и вовремя принять меры. Многие страны сохранили центры городской архитектуры как историческую и культурную ценность. Огромные территории в центральной части городов остаются недосягаемыми для строителей.

Естественно, что центр всегда привлекает крупных застройщиков. Это вопрос конечной прибыли. Инвесторы готовы вкладывать огромные деньги в покупаемую в центре землю. Это и вопрос имиджа, и перспектив привлечения богатых клиентов и туристов. В конце концов все вложения окупятся сторицей без особых рисков. Но только представьте себе, что рядом с Эйфелевой башней в самом центре Парижа будут хаотично располагаться многоэтажные стеклянные коробки. Территория позволяет, но этот город уже не будет тем Парижем, который известен всему миру. И речь идет не только об уникальных сооружениях, а еще и о тех строениях, которые в комплексе создают образ, впечатление о городе. Так же и в Петербурге, где чуть ли не половина домов в центре построена на деревянных сваях. По логике наших специалистов, их давно бы уже снесли, а на их месте построили рентабельные небоскребы. Неужели это был бы тот же Петербург?

– Однако находятся же в центре крупных городов магазины, крупные супермаркеты. Значит, строительство все-таки ведется?

– Это другой вопрос. Мэрия предоставляет инвесторам право на реконструкцию того или иного района. Сама идея такого проекта, я бы сказал, более интеллектуальная. Это не голый экономический интерес. Хотя, с точки зрения бизнеса, грамотная реконструкция домов в центре может принести немалую прибыль инвесторам. Два-три этажа в центре того же Парижа занимают известные имиджевые магазины. Это «Кристиан Диор», «Картье» или «Нина Риччи». Вряд ли кто-то из них захочет потеряться в многоэтажных технологических джунглях. Почему бы нам не перенять положительный опыт? В Алматы есть уникальная возможность для реализации таких имиджевых проектов. Компании с именем могут прекрасно вписаться в  2–3-этажные здания начала и середины прошлого века. Нужно искать выход из сложившейся ситуации, а не оправдывать продолжающуюся агрессию строительных компаний.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности