Жизнь как религия

О религии Эрик-Эмманюэль Шмитт пишет так, что его необходимо прочесть и верующим, и атеистам, и тем, кто никогда не задумывался о существе веры. Цикл «Незримое» не был написан специально для детей, его с удовольствием читают и взрослые, и дети

Жизнь как религия

Четыре книги цикла «Незримое» посвящены мировым религиям: буддизму – «Миларепа», иудаизму – «Дети Ноя», христианству – «Оскар и Розовая Дама» и исламу – «Мсье Ибрагим и цветы Корана» (три последние переведены на русский язык). Эрик-Эмманюэль Шмитт, один из самых читаемых современных французских писателей, чьи пьесы с успехом идут во многих театрах мира, пишет не о религии и философии, а о жизни, где возникает любой пытающийся оттолкнуться от нее дискурс и где он вновь тонет и вновь всплывает на поверхность потока. С легкостью и непосредственностью он пишет о вещах сложных, не претендуя на постановку и решение вечных вопросов. Игриво обходя культурные, политические, исторические и философские рифы противоречий, достигает берега примирения и мудрости. После посвящения религиям читатель может настроиться на откровение. Но будет разочарован. Книги не дают ответа, в чем сущность христианства, ислама или иудаизма, а простым языком жизненных историй свидетельствуют, что жизнь для всех одинакова в том, как мы рождаемся и умираем.

Нет добрых и злых религий – добро и зло в самом человеке, о религии судят по словам и поступкам тех, кто говорит от ее имени – вот простые истины, открывающиеся читателю. Так, десятилетний еврейский мальчик Моисей встречает араба мсье Ибрагима (который и не араб вовсе, а называют его так потому, что его скобяная лавка в еврейском квартале Парижа открыта «с восьми утра до полуночи и даже по воскресеньям»). Мсье Ибрагим – хороший человек, он спасает Момо от одиночества. Поэтому его религия несет мальчику утешение и радость. Тема спасения для Шмитта становится центральной. Умудренный жизнью человек спасает ребенка. Но это не односторонее воздействие: сильный помогает слабому. Спасение – это диалог, дающий получает больше, чем тот, кто берет. Спасение держится на трех китах: вера, надежда и любовь. Решение вопросов религиозного примирения Шмитт мудро переносит из взрослого мира политики компромиссов, нетерпимости и взаимных претензий, в сферу отношений поколений, стариков и детей. Старик умудрен опытом, а ребенок открыт новому. Их устами глаголет истина. Мсье Ибрагим становится для Моисея тем жизненным примером, которыми не смогли стать бросившие его отец и мать. Пожилой человек помогает Момо понять и простить родителей. «У твоего отца не было в жизни хорошего примера, он остался сиротой, когда его родителей увезли в концлагерь на поезде», – поясняет он поступок отца Момо, покончившего с собой. Новый друг, а затем и отец (Ибрагим усыновляет Момо) побуждает мальчика изменить отношение к себе и полюбить жизнь. Никакие книги мира не могут заменить жизненный опыт и роскошь человеческого общения. Момо, получив наследство после смерти мсье Ибрагима, наконец узнает мудрость, что скрывалась в его потертом Коране: два засушенных цветка и письмо друга Абдуллы.

В «Детях Ноя» католический священник отец Понс спасает 10-летнего мальчика Джозефа, а вместе с ним и еще 270 еврейских детей от нацистов. В крипте он собирает коллекции культур народов, находящихся под угрозой уничтожения. Сначала это был народ Конго, затем евреи, потом русские поэты-диссиденты. Отец Понс становится для Джозефа таким же жизненным примером, каким мсье Ибрагим стал для Моисея. Книга заканчивается тем, что спустя много лет, став свидетелем драки еврейских и палестинских мальчишек и поспорив с другом Руди по поводу израильско-палестинского конфликта, Джозеф поступает точно так же, как отец Понс. Подобрав брошенные мальчишками еврейскую ермолку и палестинский платок, он начинает собирать новую коллекцию. Идея Шмитта такова: каждый народ на Земле представляет собой коллекцию Бога.

«Оскар и Розовая Дама» написана от лица 10-летнего мальчика, больного лейкемией. В начале книги Оскар не верит в Бога, но постепенно под влиянием советов Розовой Дамы (розовые халаты носили французские волонтеры, ухаживавшие за безнадежно больными) из абстрактного понятия Бог превращается в личность и творца. И в конце книги и жизни он является Оскару в момент мистического прозрения. Каждый день для Оскара – десять лет, а двенадцать дней – вся жизнь. Он проживает отрочество, юность, становится зрелым мужчиной и умирает умудренным старцем.

Шмитт родился в семье атеистов. Поэтому религию он рассматривает как некий универсальный для человечества духовный язык. Постижение этого языка процесс длительный, ведь «никогда нельзя сказать, что ты уже в совершенстве владеешь каким-то языком». Он также утверждает, что не исповедует политкорректность – корни его творчества находятся в мистическом опыте.

Примирение религий и жизненных позиций у Шмитта основывается на игре парадоксов и противоречий. Так, иудей Джозеф настолько вдохновлен личностью священника, что наперекор происхождению и воле родителей захотел стать католиком. В «Цветах Корана» Моисей назвался Мохаммедом и стал суфистом. А в «Розовой Даме» праведная атеистка пробуждает в безнадежно больном мальчике искреннюю и глубокую веру в Бога.

«Я считаю, что единственный способ борьбы и с терроризмом, и с фанатизмом, и с глупостью – это знание. Я хочу нести знание посредством своих книг, но не обнажая, а как бы между прочим, в литературной форме. С помощью моих персонажей я позволяю читателям соприкоснуться с другой культурой», – говорит автор.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее