Сервисник на земле и под землей

Скандинавская компания Sandvik настолько «вбурилась» в доверие Казахмыса, что медники позволили ей не только выполнять ремонтные работы в цеху недалеко от Сатпаева, но и открыть рембазу на глубине 360 метров на руднике «Степной»

Сервисник на земле и под землей

«А вот за что я люблю ковбоя?» — вопрошала в песне героиня одного советского вестерна, и ей бодро отвечал девичий хор: «За то, что все есть у него!» Приблизительно такая же логика приводит в казахстанский горно-металлургический сектор ведущие мировые компании, подвизающиеся в горном машиностроении. В нашей стране они находят буквально все, что только можно пожелать: стабильный рынок сбыта с ответственными платежеспособными потребителями, а также полигон для отработки новейших технологий за деньги заказчика.

Sandvik Mining & Construction Kazakhstan Ltd в честь 150-летнего юбилея холдинга, в который названная компания входит, пригласила казахстанских и российских журналистов на сервисные предприятия этой компании в Жезказгане и Сатпаеве — основной производственной базы одного из главных партнеров Sandvik в Казахстане — корпорации Казахмыс. Многолетнее взаимное доверие в случае с Казахмысом и Sandvik Kazakhstan тем крепче, что большинство нынешних работников последней — выходцы из корпорации. Одним словом, Sandvik и Казахмыс в Жезказгане настолько долго и тесно работают, что непонятно: это еще дружба или уже любовь?

Жезказахмыс

Главный вопрос, который интересует гостя Жезказгана, добросовестно ознакомившегося с историей города: это корпорация для города или город для корпорации. И чем больше узнаешь Жезказган, тем сложнее ответить на этот вопрос. Факт остается фактом: в этом городе почти все связано с Казахмысом. Будь то городские автобусы, на которых красуется эмблема корпорации, или стадион и дворец спорта с такими же лейблами. Кажется, останови прохожего, попроси у него паспорт и найдешь где-то между фамилией и гражданством в фирменном желто-голубом ободке надпись «Kazakhmys».

Если серьезно, то, побродив по этому небольшому городу, получаешь устойчивое впечатление, что из присутственных мест значка корпорации нет только на православном храме Св. апостола Андрея Первозванного (хотя и он создавался на деньги Казахмыса) да на дворце бракосочетаний, выстроенном в форме пирамиды — продукте суровой семантической интерпретации рудокопов: если египтяне в пирамиду на века клали умерших, жезказганцы тут на века заключают брачные союзы.

Когда жезказганцы или сатпаевцы в бытовой обстановке говорят «корпорация» — не надо уточнять, о какой корпорации идет речь. Это точно не Microsoft и даже не Казатомпром. Это с вероятностью в 90% (а примерно столько процентов трудоспособного населения городов трудится на производствах медников) Казахмыс.

Встречаясь с рабочими в первый день, журналисты еще задавали стандартный вопрос о рабочих династиях. На второй день пребывания в Жезказгане этот вопрос казался глупым: горняцкие династии здесь на каждом шагу и, по-видимому, это не от преданности делу. Просто в радиусе примерно полутысячи километров в других профессиях особой нужды нет.

Всем болтам гайка

Первым объектом, который посетили журналисты во главе с гендиректором Sandvik Mining & Construction Kazakhstan Ltd Джеффри Хитером, был цех Rebuild по производству капитального ремонта узлов горно-шахтного оборудования в Сатпаеве. Второй такой цех недавно начал работать в Усть-Каменогорске.

В сатпаевском предприятии два отдела: по ремонту трансформаторов и трансмиссий и по ремонту мостов погрузочно-доставочных машин. Технология производственного процесса, со слов начальника цеха Валерия Пузыря, следующая: узел разбирается, составляется дефектная ведомость, она доставляется заказчику; заказчик в лице главного механика, если его устраивает стоимость ремонта, подписывает дефектную ведомость. Этот документ является основанием для начала работы в цеху.

— А если заказчик не согласен?— поинтересовались журналисты.

— Когда дефектная ведомость показывает стоимость ремонта больше, чем то, на что рассчитывал главный механик, корпорация ставит этот узел на списание и покупает новый. Но главным экспертом являемся мы, — гордо признался г-н Пузырь.

Начальник цеха рассказал, что после ремонта узел собирается, красится и передается заказчику. Мощность предприятия — 50 узлов в месяц, сейчас оно загружено на 80%. Сегодня предприятие выполняет ремонт не только для Жезказгана, но и для Балхаша, Караганды.

В цехе по ремонту перфораторов трудилось около десятка рабочих в оранжево-синих сандвиковских спецовках. Увидев посетителей, работу они не бросили, а, напротив, стали трудиться еще усерднее. У стены с инструментами слесарь лихо закручивал какую-то гайку на агрегате под присмотром мастера — непосредственного начальника.

— Юра, улыбку сделай, — попросил начальник цеха.

Хмурый сорокалетний мастер Юра ненадолго улыбнулся вспышкам и осадил молодого подчиненного, похоже, перешедшего в скорости закрутки на предельный темп. Журналисты ухмыльнулись и пошли в следующий цех.

Рабочие, занятые ремонтом мостов, оказались еще более активными людьми, чем перфораторщики: для фото и видеокамер они крутили свои гайки и болты отчаяннее последних. Компоненты узлов у них были крупнее, а следовательно, требовали больших усилий, но и амплитуда движений получалась солидная.

«Ритмичность цеха зависит от заказчика: у них свои планы добычи, наработки моточасов. Претензий по качеству ремонта нет и не было», — заключил экскурсию по цеху Валерий Пузырь, дав брифинг перед дверями объекта.

На вопрос, отправляют ли цеховых для повышения квалификации на завод- изготовитель, г-н Пузырь ответил по-военному четко и не без удовольствия: «Отправляют!» И рассказал, что сам прошел подготовку на заводах, где делают погрузчики и буровые машины — в финских Тампере и Турку. «Когда у нас есть новые планы — ребята выезжают. Вот сейчас у нас новый план — ремонт гидромолотов. Вот Юра Печерский обучался. Мы не возим всех, мы возим по профилю».

В это время серьезный Юра из глубины цеха недобро смотрел на подчиненных, выскочивших покурить и с удовольствием позирующих камерам. Но не прошло и минуты, как молодые слесари почувствовали, как только может чувствовать начальника подчиненный, перфораторный взгляд Юры и забежали обратно.

— Какая зарплата у рабочих? — поинтересовались журналисты.

— Не знаю, у каждого свой контракт, я только «таблю», — замялся начальник цеха.

— Ну хотя бы скажите: никого из ваших не переманивали на более высокую зарплату? — не унималась пресса.

— От нас ушли только три человека, — ответил тоном героя вестернов наш собеседник. — Но и те — только на повышение!

Встретились две уникальности

Вторым мероприятием пресс-тура была пресс-конференция, посвященная 150-летию Sandvik. Первое слово на ней досталось Джеффри Хитеру. «Нашей компании 150 лет, но она остается верной своему духу и бизнес-идеям, постоянным инновациям, вниманию и пониманию клиента», — повторил любимый тезис всех транснациональных компаний австралийский топ-менеджер казахстанского подразделения шведской компании, расширившей свою продуктовую линейку за счет американской фирмы, основные заводы которой находятся в Финляндии.

«Sandvik имеет широкий спектр предложений: буровые установки и перфораторы, погрузочные и разгрузочные машины, проходческие комбайны, дробилки и грохота, транспортеры и комплектующие, гидромолоты и сервисное обслуживание», — подвел черту своему выступлению г-н Хитер.

«Жезказганское месторождение — уникальное. 70% предприятий Казахмыса — Жезказган. Само собой: если месторождение уникальное, то и оборудование тут должно работать уникальное, — брал слушателей логикой начальник отдела технического и инвестиционного планирования Казахмыса Владимир Урумов, — Наши компании связывают давние нити сотрудничества. Еще в 1973 году к нам начало поступать их оборудование».

«Самый крупный контракт был заключен в 1995 году: мы приобретали 50 самосвалов для перевозки руды, 14 буровых установок и 10 единиц погрузочной техники. Причем цены на оборудование специально для нас были снижены на 15–20%. Это было очень большое подспорье, чтобы мы остались на плаву», — продолжил рассказ г-н Урумов, заметив, что еще с советских времен многое из горного оборудования Sandvik подгонялось под требования месторождения. В довершение этого для Казахмыса у Sandvik — открытые склады.

По убеждению г-на Урумова, оборудование, которое сегодня работает в Жезказгане, является высокопроизводительным, экономичным и удовлетворяет в ценовом плане. «И вообще это оборудование нас со всех сторон устраивает», — подчеркнул представитель Казахмыса.

[inc pk='1097' service='media']

Тему складов развила менеджер Sandvik Mining по логистике региона СНГ Жанна Сихварт, которая рассказала о том, что с 2008 года компания нарастила скорость поставок автотранспортом с 37 до 25 дней, авиатранспортом — с 13 до 7. Этот результат был получен из-за сокращения транспортного плеча: раньше весь товар растаможивался в Алматы, и оттуда продукция растекалась к потребителям по всему Казахстану, но дополнительное транспортное плечо было исключено из схемы, и теперь весь товар растаможивается в Актобе. «За счет этого мы в два раза сократили поставки и запасных частей, и оборудования», — заявила г-жа Сихварт.

Но уж сокращать, так сокращать: сейчас компания открывает центральный склад в Екатеринбурге (вместо московского), который покроет всю Россию и Казахстан. «Чем для Казахстана выгоден этот проект? Если сейчас срок поставки равен 18 дням, то благодаря новому складу срок поставки сократится до трех-пяти дней», — поделилась планами менеджер по логистике Sandvik. Возможно, тогда значительно снизится необходимость в актюбинском хабе. Такая модель — еще один пример того, как по ходу завоевания казахстанского рынка отдельными компаниями-импортерами развивается российский транспортный потенциал.

Маленький заводик и большой путь

— Планируется ли компанией создание сборочных производств в РК? — поинтересовались представители СМИ у г-на Хитера после того, как все спикеры завершили свои выступления.

— Мы сейчас ищем землю для нашего нового объекта в Караганде. Это будет ремонтный цех, где также будет налажено производство небольших компонентов, — ответил Джеффри Хитер.

На вопрос, есть ли вообще в логике бизнес-модели Sandvik планы создавать производства полного цикла вне уже существующих производственных площадок, г-н Хитер бесхитростно повторил информацию о карагандинском проекте и добавил, что строить в РК такие же заводы, как в Турку и Тампере, компания не будет.

Тут неожиданно за партнера вступился Владимир Урумов. «Я понимаю, что новые производства — это новые рабочие места, но вы понимаете: к тому, что мы сегодня имеем, Sandvik шел 150 лет! Даже если мы откроем небольшой заводик, нам придется пройти большой путь. Потому что там работают специалисты! — г-н Урумов, естественно, имел в виду финнов, но опять переключился на вопрос местного производства. — Это наша проблема, наша боль. Но если мы получим машины, которые сделаны в Швеции и Финляндии, они будут намного надежнее, чем то, что мы соберем здесь. Живой пример — все наши «Шевроле» и так далее!»

— А как же быть с казахстанским содержанием? — решили добить тему журналисты.

— Согласен! И поэтому нам надо начинать с малого, с сервиса. В наших цехах работают же не чехи или финны, даже не из Караганды, а наши — жезказганцы!» — емкой фразой очертил перспективы развития казсодержания в горном машиностроении г-н Урумов.

Дружественная шахта

На следующий день ранним утром группа журналистов, переодевшись в рабочую спецовку в сатпаевском офисе Sandvik, отправилась на рудник «Степной» (мощность — 27 единиц техники в месяц; работает 86 человек). Еще один пункт, оказывающий полное сервисное обслуживание, располагается на руднике «Нурказган» (19 единиц, 63 работника).

Именно на «Степном», в шахте №67, на глубине 360 метров располагается ремонтный цех компании. Машину с нашей группой в синих спецовках и белых касках не пропустили дальше шлагбаума перед огороженной территорией рудника. Пришлось спешиваться и идти около двухсот метров до административного здания. По дороге мы встречали горняков, возвращавшихся домой со смены, и ловили на себе их насмешливые взгляды.

В здании нас встретил менеджер проекта Sandvik на «Степном» Нурсултан Нурканов. «В штреке от нас далеко не уходить, в цеху не разбредаться!», — предупредил он. Инструктаж по ТБ продолжили сотрудники Казахмыса: сначала все просмотрели специальный фильм, а затем все участники спуска заполнили тест с вопросами, скорее на внимательность, чем на закрепление полученных знаний.

Единственное, что очень хорошо запомнили журналисты: «Курить в шахте можно!» Скоплений газа там нет. Казахмысовский инженер Сергей Панков, инструктировавший журналистов, с усмешкой вспомнил, как запаниковали представители угольщиков, увидев в штреке на Степном горняка с сигаретой. «Единственный серьезный риск — это обрушение горной массы, но там, куда вы идете, этот риск исключен», — успокоил он.

Перед спуском в штрек каждому из посетителей были выданы индивидуальный шахтерский фонарь и самоспасатель. В медпункте перед спуском в штрек каждого проверили на алкоголь и выдали бинт. «У нас тут народ агрессивный: заходя в клеть, толкаются и пихаются», — предупредил Нурсултан. Он работает на 67-й шахте с 2004 года и начинал здесь начальником конвейерного участка, а потом перешел на работу в Sandvik.

Удары и скрипы, издаваемые клетью при спуске, а потом и при подъеме, оживили в памяти кадры из фильма «Кин-дза-дза!» С потолка клети капала вода, рискуя залить и испортить цифровую журналистскую аппаратуру. Сосед слева процитировал: «Люсенька — родная, зараза, сдались тебе эти макароны». Реминисценцию усиливала цветовая дифференциация спецовок, принятая на казахмысовских рудниках: инженерам положены оранжевые робы, рабочим синие, стажерам — красные.

Штрек встретил нас сигналами разъезжающей спецтехники и гулом вентиляционных машин. Внутреннее пространство его ничем не примечательно: пещера, по которой ездят приземистые и мощные погрузчики-доставщики. Кроме крюков, по которым идут электросети на потолке, и надписей белой краской на стенах, обозначающих объекты и их удаленность, здесь, кажется, нет ничего рукотворного. Между тем выработка на этой глубине началась лет тридцать назад, а теперь основная добыча идет глубже полукилометра.

В расположение ремонтной базы мы вышли спустя 10 минут, за которые дважды прижимались к бортам штрека, пропуская идущую технику. На площадке перед ремпунктом стояли несколько ПДМ Toro разных модификаций. По словам Нурсултана Нурканова, капремонт требуется этим машинам в среднем через 10–12 тыс. моточасов. Мосты, коробку и двигатель с них снимают и выдают на-гора, в тот самый цех, где мы были. Двигатели, в отличие от других компонентов, горняки не считают нужным ремонтировать, а предпочитают сразу менять.

Первая машина, перед которой Нурсултан начал свой рассказ, наработала 14 тыс. моточасов. Условия на «Степном» сложнее (так же, как и на Анненском руднике, подъемы круче, среда агрессивнее), чем на других рудниках, поэтому если обычно Toro ходят до капремонта 3–4 года и столько же после него, то здесь этот срок сокращается до двух с половиной лет. Вторая Toro, разместившаяся рядом, приехала на ежесуточный осмотр. Навскидку понять, какая из машин нуждается в капремонте, а какая — лишь в осмотре, было невозможно: оба желто-оранжевых погрузчика с исшарканными кузовами были покрыты густым слоем пыли.

В закрытом помещении ремпункта располагаются токарно-слесарная мастерская, несколько контейнеров (инструменталка, мастерская обслуживания рукавов высокого давления), а также небольшой склад запчастей. Как и в цеху на поверхности, здесь рабочие владеют двумя специальностями: токаря и слесаря, слесаря и баллонщика, слесаря и сварщика.

Увозить нас обратно приехали два таких же, как вся здешняя горная техника, приземистых и угловатых немецких шахтных автобуса Paus. Если бы машины были покрашены не в желтый, а, скажем, в серый цвет, то они были бы больше похожи на бронетранспортеры. «Давай, Серег, ты ребят увезешь, а мне надо тут еще разобраться», — попросил спустившегося за нами Сергея Панкова Нурсултан. Инженер-казахмысовец кивнул, скомандовал загрузку, и то ли специально, то ли случайно помигал уходящему коллеге на прощанье фонарем.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности