«Железный занавес» для банков

Проблема сверхликвидности банковского сектора перетекает в макроэкономическую плоскость. Банковская система по своим темпам роста опережает реальный экономический сектор. Правительство хочет сдержать рост первого, потому что не в состоянии обеспечить прорыв

«Железный занавес» для банков

2006 год казахстанские банки начали еще более активными внешними заимствованиями, чем это было ранее. В гонку включились не только лидеры рынка, но и игроки второго плана. Правительство, испытывающее большие трудности с удержанием инфляции и пытающееся доказать, что монетарная составляющая в росте цен довольно высока, не замедлило отреагировать на этот процесс. Сначала в совместном заявлении правительства и Национального банка было обозначено, что политика по недопущению перегрева экономики и повышению ее конкурентоспособности будет направлена в том числе и на усиление контроля за ростом внешнего заимствования банками второго уровня. Затем Нацбанк в своих Основных направлениях денежно-кредитной политики на 2006–2008 годы заявил, что для снижения остроты проблемы избыточной ликвидности он «намерен производить дальнейшее совершенствование механизма расчета минимальных резервных требований путем расширения обязательств банков, по которым они должны соблюдать нормативы».

Документарные заявления были подкреплены устными. Премьер-министр Даниал Ахметов сказал о необходимости не только ограничивать внешние заимствования банков, но также провести работу по усилению контроля и демонополизации банковского сектора – в целях снижения процентных ставок. Председатель Агентства финансового надзора Арман Дунаев со своей стороны отметил, что в ближайшее время будут пересмотрены минимальные резервные требования и лимиты валютной позиции.

Нацбанк, долгое время сопротивлявшийся и проводивший независимую политику в финансовом секторе, все же сдался. Ограничить внешние заимствования только потому, что они слишком высоки – вот, пожалуй, и вся «концепция» борьбы на финансовом фронте правительства и Нацбанка. Ни тот, ни другой государственный орган, увы, не может четко сформулировать свои опасения.

Между тем ситуация в банковской системе не столь однозначна: банкам требуется капитал на развитие своего бизнеса, но в то же время вырастают и некоторые риски.

Активная банковская позиция

На международных рынках капитала в этом году отметились не только традиционные эмитенты из казахстанского банковского сектора, но и новички. Совсем недавно «Темирбанк» разместил выпуск трехлетних еврооблигаций на сумму 150 млн долларов. Купон по облигациям составил 9,25% годовых, что названо руководством банка «справедливой ценой». Учитывая дебютный характер этой эмиссии, результат не так уж и плох: стоимость заимствований напрямую зависит от опыта и репутации эмитента, а здесь «Темирбанку» еще нужно самоутверждаться. Вдохновленный столь удачным размещением, топ-менеджмент уже заявил о том, что в этом году им будет привлечено на внешних рынках еще 150–200 млн долларов.

Казкоммерцбанк со своей стороны освоил новый инструмент, первым среди казахстанских банков разместив еврооблигации, деноминированные в евро. В новом качестве первопроходца он выступил еще в прошлом году, когда выпустил международные облигации, деноминированные в сингапурских долларах, а также первым освоил такой инструмент, как «вечные» облигации. В банке полагают, что для каждого вида валюты есть свой класс инвесторов, и таким образом банк диверсифицирует свою инвесторскую базу. В прошлом году, заявил «Эксперту Казахстан» управляющий директор ККБ Айдар Ахметов, банк перевыполнил собственные планы развития с точки зрения валютных активов и с точки зрения получения чистой прибыли. «Мы собираемся увеличивать капитал и дальше. По нашим оценкам, мы в состоянии вырасти до 12 млрд долларов с сегодняшних 8,5 млрд. Это будет рост ККБ в целом. Кроме того, также предусматривается экспансивный рост – в регионах страны и за рубежом: в России, Украине, Киргизии и Узбекистане. Не расти сейчас – значит, опаздывать в завтра», – говорит г-н Ахметов.

Другой отечественный банк – ТуранАлем – объявил о том, что в этом году он будет активнее, чем в прошлом, занимать средства на внешних рынках, используя инструмент еврооблигаций: план на 2006 год составляет порядка 1,5 млрд долларов. БТА также намерен диверсифицировать эти выпуски по валютам, поскольку предложение долларовых долговых бумаг от казахстанских эмитентов на международных рынках капитала и без того довольно большое. В первом полугодии БТА готовит к размещению рублевые облигации на российском рынке. В прошлом году уже состоялся дебютный выпуск таких облигаций. Заместитель председателя БТА Роман Солодченко на днях обнародовал и планы банка о привлечении синдицированных займов на сумму 1,2 млрд долларов.

Аналогичные планы по заимствованиям строят и другие отечественные банки. Именно поэтому Нацбанк в своих Основных направлениях дает неутешительный прогноз: «объемы внешних заимствований будут значительными, вне зависимости от процентных ставок на внутреннем и внешнем рынках».

Казахстан прошел первоначальный этап, когда банки развивали свой бизнес только за счет внутренних ресурсов, привлекая деньги под депозитные программы. Наступил качественно иной период, когда они занимают за рубежом. Если бы они остановились на первой ступени, то ресурсная база банков ограничивалась бы суммой в 2,2 трлн тенге. Сегодня же, с учетом внешних займов, она составляет уже более 3,1 трлн тенге. В результате роста ресурсной базы объем кредитов банков экономике вырос на 74,7%, до 2,592 трлн тенге, увеличившись по отношению к ВВП с 26,8 до 34,8%.

«Сегодня львиная доля “подматрасных” накоплений аккумулирована в банках, – говорит г-н Ахметов из ККБ. – Но было бы неправильно на этом остановиться: мир растет, и мы тоже должны расти. Никто не может сказать, как долго будет продолжаться нынешняя благоприятная ситуация – 5–7 лет? За этот период нужно, условно говоря, нарастить жирок, чтобы в плохие времена этим жирком кормиться».

Если раньше (два-три года назад) банки занимали очень дорогие и короткие деньги, то теперь ситуация изменилась. В прошлом году, например, первая тройка банков получала синдицированные кредиты от LIBOR + 0,65% до LIBOR + 1,5%. Банки второго эшелона могли рассчитывать лишь на ставку LIBOR + 2–2,5%. Причем стоимость займов определяется не только рейтингами банков, но и созданной кредитной историей: чем чаще банк обращается к иностранным инвесторам за займами и чем пунктуальнее выполняет свои обязательства, тем ниже ставка.

Во второй половине прошлого года наблюдалась тенденция к удорожанию иностранного капитала, и многие эксперты были склонны считать, что это обязательно приведет к сокращению иностранных заимствований. Тем не менее по историческим меркам цена денег находится на предельно низком уровне, и банки, естественно, продолжают занимать. Интересно, что в конце 2005 года и в начале нынешнего, заключая сделки по синдицированным займам и размещая свои долговые обязательства на внешних рынках, банки не особенно-то обращали внимание на условия кредитования: в некоторых случаях процентная ставка была гораздо выше, чем могла бы быть.

Однако специалисты банков не считают это проблемой. Они сходятся во мнении, что при этом вполне соотносимы такие понятия, как «цена» и «длина». То есть в краткосрочном периоде вряд ли можно рассчитывать на удешевление длинных денег. Между тем именно долгосрочные кредиты становятся востребованными на внутреннем рынке: прежде всего этот спрос спровоцирован развивающейся ипотекой. И теперь даже небольшие банки убеждают своих инвесторов: 10-летний срок размещения долговых ценных бумаг – это нормально.

Серьезным фактором риска массовой неспособности отвечать по займам называется соотношение выплачиваемых казахстанскими кредиторами сумм к получаемому доходу

Сверхликвидность: две стороны медали

Активное привлечение иностранных синдицированных кредитов, а также денег под еврооблигации дает отечественной экономике ряд преимуществ. Во-первых, от предложения денег зависят темпы экономического роста: кредитуя отечественные предприятия, банки вносят весомый вклад в экономическое развитие страны. Привлечение иностранного капитала увеличивает не только внешние активы резидентов (что нежелательно), но и объемы внутреннего кредитования (что очень приветствуется). Во-вторых, это позволяет развиваться банкам: растут их активы, повышается устойчивость.

Разве не это цель государства?

Минус в данном случае только один: наблюдающаяся сверхликвидность, которую, увы, испытывают не только крупные, но и мелкие банки. «Если у вас слишком много денег, вы начинаете их тратить. То же самое в банках, – объясняет управляющий директор Нурбанка Мурат Еркебаев. – Оверликвидность иногда побуждает к неправильной трате этой ликвидности. В итоге качество активов снижается, что может привести к возникновению рисков на рынке и кризису».

Итак, что лучше: рост или умеренность? Этот вопрос неоднозначный. Все зависит от тех целей, которые преследуют кредитные организации. Народный банк, например, проводит очень консервативную политику в отношении иностранных заимствований. Поэтому председатель правления НБ Григорий Марченко считает, что вопросы управления ликвидностью – это вопросы самого банка. Проблема сверхликвидности, по его мнению, решается очень просто: надо не выпускать ценные бумаги, активно привлекать заимствования, а размещать лишь те средства, которые имеются. «Когда банки растут на 40–50% в год, они вполне могут управлять своей ликвидностью и относительно спокойно наращивать качественный кредитный портфель. Когда они растут на 100% в год и более, тогда могут быть проблемы», – говорит г-н Марченко. Тем не менее он считает, что возможности увеличения кредитного портфеля присутствуют: спрос на кредиты очень большой.

Сверхликвидность доставляет большую головную боль для государственного регулятора (Национального банка) и правительства, нежели для самих участников рынка. «В страну идет дополнительный поток ликвидности, который привлекается из-за рубежа, – говорит председатель Национального банка Анвар Сайденов. – Здесь он конвертируется в тенге, и тенговая ликвидность приводит к тому, что возникает инфляционное давление».

Кроме того, центральный банк страны волнуют валютные риски. Обслуживание заимствования осуществляется в иностранной валюте, а кредиты нашим заемщикам выдаются в тенге. Либо, напротив, выдаются в валюте тем заемщикам, которые доступа к валюте не имеют. «Все эти риски ложатся прежде всего на заемщика, который не сможет обслуживать этот кредит, но в конечном счете – на банки», – считает г-н Сайденов.

Действительно, периодически в мире случаются кризисы задолженности. История заимствования средств у доноров представляет собой своеобразные циклы, которые, как правило, состоят из следующих последовательных этапов: изучение возможностей инвестирования, предоставление займов, получение доходов, чрезмерное кредитование, спекуляции, кризис, истощение кредитных резервов, за которыми следует начало нового цикла заимствований.

Но мы должны помнить: пока темпы роста экономики высоки, угрозы для банковской системы нет, политика в области внешних займов и инвестиций не может привести к финансовому кризису. Но дело в том, что благополучие казахстанской экономики слишком зависит от развития сырьевого сектора и конъюнктуры мировых цен. А это эфемерная основа для устойчивости экономики.

Кастинг заемщиков

Многие банки не без гордости заявляют: мы привлекаем деньги в экономику Казахстана – в реальный сектор, в промышленность, в добычу и переработку углеводородного сырья, в торговлю. Но если посмотреть, где сосредоточены основные банковские инвестиции, то обнаружим слабую диверсификацию.

Еще в прошлом году АФН обращал внимание на то, что инвестиции на рынок недвижимости (покупка жилья прежде всего) чрезмерно высоки. Так, по данным на 1 октября 2005 года доля ипотечных кредитов физическим и юридическим лицам достигла 11,8% ВВП. При этом доля займов под залог недвижимости составила более трети совокупного ссудного портфеля банков и ипотечных компаний, из них займов физическим лицам на покупку жилья – 37,1%.

Столь высокая концентрация кредитного портфеля, безусловно, вызывает озабоченность. АФН с 1 июля прошлого года ввело оценку рисков по кредитам на проведение операций с недвижимостью. С 1 января 2006 года участники строительства недвижимости, в том числе заказчик, долевые участники и гаранты долевых участников признаются в качестве «одного заемщика». Структурированы требования к достаточности собственного капитала по ипотечным жилищным займам: при оценочной стоимости обеспечения не более 7000 МРП займы оцениваются с 50-процентной степенью риска, а по ипотечным жилищным кредитам с большей оценочной стоимостью – с 75-процентной степенью риска.

Неравномерное распределение банковских денег является дополнительным тормозом для гармоничного развития экономики. Однако банковский капитал имеет обыкновение перетекать в наиболее развитые и потенциально выгодные секторы. Заставлять банки развивать «мертвые отрасли» бессмысленно – это забота правительства.

Лимит возможностей

Впрочем, существует еще одна опасность для развития банковской системы. Исключительно высокий рост кредитования казахстанской экономики может обернуться ростом уровня неработающих (невозвращаемых) ссуд ввиду большого количества новых заемщиков, считают зарубежные экономисты. В частности, кредитный аналитик рейтингового агентства Standard & Poor’s Екатерина Трофимова отмечает, что задолженность заемщиков розничного и корпоративного секторов, в том числе домашних хозяйств и несырьевых предприятий, быстро растет, увеличивая кредитные риски казахстанских банков. S&P подчеркивает, что в последние два года средний рост объема ссудной задолженности в банковской системе Казахстана превышает 50% в год.

Казахстанские аналитики считают, что растущий и стойкий спрос на кредитные ресурсы является логическим следствием благоприятной макроэкономической ситуации в стране. Предприятия развиваются, средняя зарплата работников растет, банки активно привлекают кредитные ресурсы, население живо их поглощает. Между тем качество ссудного портфеля банковской системы если и не ухудшается, то и не улучшается. Доля стандартных кредитов на 1 марта составляла 58,7%, сомнительных – 38,8%, безнадежных – 2,5%. Иными словами, проблемные по тем или иным критериям кредиты занимают немногим меньше половины всех обязательств заемщиков. При этом банкиры предпочитают говорить о том, что отдельные факты невозвращения кредитов наблюдаются, но тенденция все-таки не прослеживается.

Несколько иного мнения придерживаются зарубежные эксперты. В частности, серьезным фактором риска массовой неспособности отвечать по займам называется соотношение выплачиваемых казахстанскими кредиторами сумм к получаемому доходу. В международной банковской практике принято считать, что для заемщика со средним доходом доля выплачиваемых по кредиту средств не может превышать 20% его доходов. Превышение этого уровня, особенно в долгосрочных займах, повышает риск неплатежеспособности. Практика казахстанских банков показывает, что заемщик может выплачивать до 35% от получаемых им доходов, а в ипотеке – до 55%. При этом следует учитывать, что это происходит на фоне экономического роста, а в условиях экономической стабилизации, тем более спада возвратность кредитов еще не проверена.

Ставка без денег

Правительство, говоря о необходимости усиления контроля, о развитии конкуренции, о либерализации банковского сектора, рассуждает с позиций макроэкономики. При этом оно заостряет внимание исключительно на банковском секторе. «В прошлом году агентство приняло меры по увеличению резервных требований для коммерческих банков в целях заимствования за рубежом, – говорит заместитель председателя Национального банка Медет Сатбаев. – В то же время в отношении нерезидентов, которые работают в сырьевом секторе и не являются объектами пруденциального регулирования, никаких мер принято не было. Межфирменная задолженность составляет более 60% основного долга, и это должно быть предметом обсуждения надзорных финансовых властей и правительства. Но этот вопрос на повестке дня даже не стоит».

Кроме того, банкиры безуспешно призывали правительство принять государственную программу поддержки кредитования физических лиц. Если в стране консолидировать существующие базы данных регистрирующих органов, разработать порядок предоставления ими информации по запросам банков, упростить все процедуры, то это, безусловно, приведет к снижению стоимости заимствования для населения. Да, правительство ратует за снижение процентных ставок, но при этом самоустраняется от решения этой проблемы, возлагая всю ответственность на банки.

Допустим, банки будут меньше заимствовать, как это отразится на макроэкономической ситуации? Стоит только представить. Последствия – самые неблагоприятные: от сокращения кредитного портфеля банков до замедления экономического роста.

Перед банками встанет необходимость искать новые источники фондирования. Но внутренний рынок очень ограничен: депозитная масса хотя и растет, но темпы ее роста незначительны. Например, в феврале общая сумма вкладов, привлеченных банками от юридических и физических лиц, увеличилась на 6,9%. А других внутренних источников наполнения кредитного портфеля фактически не существует.

Да, банки могли бы занимать у Национального банка. Для этого существует ставка рефинансирования. В прошлом году Национальный банк дважды поднимал учетную ставку на полпроцента, а с 1 апреля этого года установил ее на уровне 8,5%. Повышение ставки показывает, что в стране возросла цена денег, а значит, должны увеличиться и проценты вознаграждения по банковским кредитам. По логике, удорожание денег на внутреннем рынке должно в конечном счете привести к снижению спроса на банковские кредиты, поиску альтернативных банкам источников финансирования и в результате к сокращению внешних заимствований банковским сектором. Однако в Казахстане этот механизм не работает.

В развитых странах повышение или понижение учетной ставки центробанками влияет на всю экономическую ситуацию, как это происходит в последнее время в США, где ФРС уже в который раз повышает ставку. Учетная ставка показывает нижнюю границу вознаграждения по депозитам и верхнюю – по кредитам, а ее увеличение свидетельствует о реальном удорожании денег. У нас ставка рефинансирования лишь сигнализирует о том, что стоимость кредитов должна вырасти, но при этом не влияет на изменение цен на рынке. Коммерческие банки продают кредиты по своим собственным ценам, не привязанным к ставке рефинансирования Нацбанка, и считают их рыночными, поскольку спрос на кредиты остается по-прежнему высоким. По определению главы Народного банка Казахстана Григория Марченко, «ставка рефинансирования в отличие от многих западных стран носит чисто индикативный характер».

Чтобы механизм трансмиссии работал, то есть понижение или повышение ставки рефинансирования приводило к изменению стоимости денег, центральный банк должен кредитовать банки второго уровня, а наш Нацбанк не финансирует банки ни по этой и ни по какой другой ставке. «Даже если теоретически мы захотим получить от Нацбанка кредит рефинансирования под 8,5% , его нам не дадут. У нас таких кредитов не выдавали с 1996 года», – заявил г-н Марченко. Таким образом, Нацбанк не определяет ставки денежного рынка, он лишь констатирует, что должно произойти изменение кредитных ставок.

Как же будет кредитоваться экономика, если идет ограничение по займам, а Нацбанк и не собирается рефинансировать банки?

Этот вопрос, конечно, из разряда виртуальных. Потому что цена денег, номинально установленная Нацбанком, все равно бы не устроила отечественные банки, которые сейчас имеют доступ к более дешевому капиталу. Так что если запускать механизм трансмиссии, нужно будет начать с понижения ставки рефинансирования, которая, напротив, сейчас движется в сторону повышения.

И вот что мы имеем в итоге. Нацбанк сигнализирует рынку о том, что деньги дорожают. Следовательно, банковские кредиты тоже должны расти в цене. Правительство, напротив, настаивает на их снижении. А банки проводят собственную политику, которая наилучшим образом соответствует рыночным условиям.

В подготовке материала принимали участие Ирина Савельева, Татьяна Батищева