Мы и они: идентичность и интеграция

В Сидни Мишкин галерее Нью-Йоркского университета проходит выставка «Конкурирующее пространство в постсоветском искусстве». Куратор экспозиции Елена Сорокина вместе с художниками Казахстана, России, Украины и Киргизии анализирует изменения, произошедшие в этих странах, пытаясь понять механизмы и закономерности постсоветских трансформаций

Мы и они: идентичность и интеграция

О все более и более увеличивающемся интересе мирового сообщества к современному искусству Центральной Азии пишут много и часто. Причины лежат прежде всего в факте его появления, недолгой истории (около 10 лет) и бурного развития, а также уже достаточно частых случаях репрезентации на мировой художественной сцене. Как писал в журнале Art in America один из ведущих арткритиков США Томас МакИвли, искусство Центральной Азии – «последняя тайна для западного художественного мира».

Проблемы идентичности

В течение нескольких лет в Европе и на Американском континенте были организованы несколько крупных выставок, концептуальность которых в основном заключалась, повторюсь, в собственно феномене наличия современного искусства в Центральной Азии – «Письмо к Тенгри» (Вильнюс, 1999), No Mad’s Land (Берлин, 2002), «Трансформа» (Женева, 2002), «Люди и тени» (Мехико, 2003), «От красной звезды до голубого купола» (Берлин, 2004), «Искусство Центральной Азии: Современный архив» (Венеция, 2005), «Синдром Тамерлана» (Орвието, 2005), «Искусство Средней Азии» (Варшава, 2006). Фундаментальной составляющей данных выставок является идея идентификации региона, утверждающая актуальность локального художественного пространства, способного сыграть важную роль в раскрытии тайны, сформулированной Томасом МакИвли.

С одной стороны, эти процессы весьма плодотворны: за пять лет достаточно интенсивной выставочной деятельности мировое сообщество получило представление о регионе, его художниках и их искусстве. С другой – перечисленные выставки выявили обособленность рассматриваемых ими геополитических, экологических и культурных проблем, акцентировав факт неинтегрированности центральноазиатского искусства в мировую артсцену, поскольку их участники и кураторы осознавали, что все еще являются «последней тайной».

С третьей – подобные самоидентификационные стратегии представляются оправданными в силу реально существовавшей и до сих пор не закончившейся культурной изоляции региона, вызванной как историческими, так и в некоторых случаях современными политико-экономическими причинами.

И наконец, с четвертой стороны, репрезентативность территориального подхода расширила возможности решения проблемы идентичности, рассматривая их не только в региональных, но и других возможных контекстах. При этом очень важно, что идентификационные процессы происходят не только на монографическом, но и на ризоматическом, тематически многослойном уровне, что и является реальными шагами на пути к интеграционным международным практикам.

Глобальные контексты (не считая Африки)

Участие центральноазиатских художников в больших интернациональных выставках пока, к сожалению, немногочисленно и не решает проблем интеграции. Его можно пересчитать по пальцам: участие Елены и Виктора Воробьевых на Стамбульской биеннале 1999 года, Ербосына Мельдибекова, Зитты Султанбаевой и Абликима Акмуллаева на международной выставке Politik-Um в Праге (2002), того же Мельдибекова и Алмагуль Менлибаевой на международном фестивале видеоарта «Идеи в движении» (Флоренция – Рим, 2004–2005) и, наконец, участие Александра Угая на последней, 9-й биеннале в Стамбуле.

Перечисленные единичные случаи представляются малооправданными концептуально. Возникают достаточно обоснованные подозрения, что кураторы указанных международных форумов приглашают участников из Центральной Азии скорее из принципа политкорректности, чем из идеи важности их участия в формировании концепции и влияния на результат выставочной репрезентации.

Вместе с тем необходимо отметить, что вопрос интеграции – не механический результат «встраивания» искусства Центральной Азии или любого другого в общемировой контекст; он не может быть фундирован одной только проблемой политкорректности. Пример тому – то, что происходит сейчас с современным искусством Африки на Западе. И, надо сказать, мировое интеллектуальное сообщество осознало это достаточно сильно. Последняя «черная» Документа в Касселе, впервые в истории мирового искусства курировавшаяся незападным человеком – нигерийцем Окви Эвензором, показала силу и способность незападного искусства не только «принимать участие», но и быть краеугольным камнем, концептуальной основой всемирного художественного шоу.

Оно и не было главным событием: как известно, сама выставка – всего лишь «платформа № 5» в череде интеллектуальных событий (платформ) в рамках «Документы-11», когда города – символы регионов со слабо выраженной идентичностью (Вена, Нью-Дели, Сент-Люсия, Лагос) принимали у себя дискуссионные форумы с целью обсуждения вопросов социальной антропологии, психологии, этнографии, политологии и глобальной истории искусства.

«Документа-11» отвергла европейский принцип политкорректной кураторской практики механического отбора «всем сестрам по серьгам», провозгласив идею торжества демократии. На две трети выставка состояла из искусства стран третьего мира, утверждая, что наша планета – это не только спокойствие, цивилизация и культура европейского типа. При этом необходимо отметить, что все платформы проводились в основном на западные деньги, а сама выставка состоялась в чуть ли не самом тихом и спокойном уголке Европы – немецком Касселе.

К сожалению, в 1997 году, когда началась подготовка к «Документе-11» (выставка проводится раз в пять лет), центральноазиатское искусство делало еще только первые шаги в своем формировании. Сейчас у нас уже есть потенциал, способный быть востребованным следующим форумом всемирно-исторического значения. Остается добавить, что киргизы Гульнара Касмалиева и Муратбек Джумалиев, а также узбек Вячеслав Ахунов включены в список биеннале в Сингапуре, а казахстанцы Воробьевы и Алмагуль Менлибаева получили официальное приглашение к участию в Сиднейской биеннале, которая откроется летом этого года. Таким образом, центральноазиатское искусство уже известно на 4 континентах.

Контексты Варшавского блока

В 2003 году в не менее тихом, чем Кассель, городе Карлсруэ выдающийся исследователь истории искусства и философии, профессор Кельнского университета и бывший советский гражданин Борис Гройс организовал большой теоретико-выставочный проект под названием «Посткоммунистические условия». Первым его этапом стал семинар, на который были приглашены историки и теоретики искусства из Румынии, Болгарии, России, Казахстана, Словении, США, Сербии и Германии. Вторым этапом – выставка «Приватизация» (Берлин, 2004), задачей которой были поиски общего и исследование различий уже успевших обособиться искусств бывших стран советского лагеря. Почти монолитным блоком смотрелись российские художники, в большинстве своем обратившиеся к теме «маленького человека». Эта историческая российская проблема, рассматривавшаяся еще передвижниками и Некрасовым, определила и нынешний этап «развития капитализма в России». Логично продолжив тему, московская группа «Радек» показала видео «Демонстрация», а москвич Анатолий Осмоловский – фотопроект «Баррикада». Естественно, что художники в недавнем прошлом самого неспокойного региона – Балкан – рефлексировали по поводу агрессии, разлитой в обществе. Так, албанец Анри Сала показал фактически исповедь киллера под лирическим названием «Ноктюрн». Не менее жесткими были высказывания казахстанских участников: известный фильм Владимира Тюлькина и Тараса Попова «Опыт креста» о подростковой колонии и не менее известный видеоперфоманс Ербосына Мельдибекова «Пастан».

Выставка показала, что, несмотря на достаточно сильно ощущаемые различия, достигнутые в том числе и за счет уже новой истории, поиск идентичности происходит и через переосмысление сильного социально-психологического шока, последовавшего сразу после развала Варшавского блока. Но такой, собственно, и задумывалась выставка, куратором которой стал не практик, а теоретик искусства Гройс, оригинальный исследователь, в том числе и советского искусства, считающий авторитаризм «художественным проектом» и определивший феномен социализма в СССР как стиль «Сталин».

Постсоветские контексты и американский сектор

Выставка Contested Space in Post-Soviet art (что можно перевести как «Конкурирующее пространство в постсоветском искусстве»), с одной стороны, продолжила идею Гройса, с другой – сузила ее географию. Тем не менее Елену Сорокину интересуют именно пространства, являющиеся, по ее мысли, очень важной составляющей политических, экономических и социокультурных условий постсоветского дискурса. В выставке участвуют художники из России, Украины, Казахстана и Киргизии, что объясняется кураторской задачей: в процессе работы выявились весьма интересные параллели и пересечения искусств уже столь разных – двух послереволюционных и двух «стабильных» – государств. Экспозиция продемонстрировала наличие общественного напряжения практически в каждом художественном высказывании, будь то разочарование в киргизской революции («Революция» дуэта Касмалиева – Джумалиев), документации пикетов и демонстраций Анатолия Осмоловского (Россия) или какофонии идентичностей, созданной украинским художником Тарасом Полатайко из пятнадцати гимнов бывших советских республик в саунд-проекте «Пирамида».

Важной дискурсивной составляющей выставки стали работы, размышляющие о трансгрессивности пространств и идентичностей нового времени. Так, в проекте Дмитрия Гутова «Товарищ, читай!» (Россия) на нескольких холстах посредством «старой технологии» живописи художник имитирует обложки книг Вальтера Беньямина, Анри Лефевра, Сюзан Бак-Морс. Являясь фундаментальными философиями XX века, работы этих авторов до сих пор не переведены на русский язык. Сознавая всю важность их идей, но имея «простодушное» предубеждение к их вероятной скуке, Гутов изображает на обложках обнаженных девиц, чтобы хоть как-то привлечь внимание потенциального читателя. Вовлекая в постсоветское культурное пространство достижения мировой философской мысли, Гутов имитирует западные рекламные технологии, на самом деле свойственные не Западу, а как раз постсоветскому пространству: так агрессивно, как у нас, порнографические завлекалочки нигде не используются.

Другой аспект изменения пространств и идентичностей рассматривает казахстанец Саид Атабеков в фотопроекте «Добро пожаловать в американский сектор». Художник обыгрывает надпись на майке, купленной в Берлинском музее Стены (Check Point Charly), с предупреждением администрации оккупационной зоны: «Вы покидаете американский сектор». Одетый в эту майку человек азиатской национальности позирует то на фоне базарных рядов с китайским товаром, то перед статуей бетонного Ленина, то рядом с афишей к выставке иранской художницы Ширин Нешат. Специфическая ирония, роднящая казахстанского художника с российским, заключается в «наивной» антизападной позиции: констатируя американизацию региона, Атабеков как бы не замечает ни китайского барахла, завалившего все постсоветские рынки, ни того, что иранская художница живет в США.

Гуд бай, Америка

Очень важен тот факт, что выставка «Конкурирующее пространство» проходила в Нью-Йорке, городе, сильно отмеченном американской идентичностью и вместе с тем самом космополитическом в мире. То, что удалось сделать куратору, созвучно стилю жизни Нью-Йорка – при наличии Чайна тауна, Гарлема, Латинского Гарлема, Брайтон Бич и других этнических кварталов город живет единой жизнью, в едином сумасшедшем ритме, в интенсивном культурном взаимообмене и активности, не успевая делиться на своих и чужих. Художники Казахстана и Киргизии, России и Украины, возможно, впервые за последние 100 лет репрезентируют себя на паритетных началах, будучи конкурентами не в силу своего места жительства, а исключительно в силу собственной индивидуальности. Таким вот парадоксальным образом, четко оценив разность нынешних постсоветских пространств при очевидной несомненности всевозможных трансгрессий, куратор Елена Сорокина разрушила не только обособленность постсоветских территорий, но и «последнюю тайну» современного центральноазиатского искусства.

P.S. В октябре этого года из Италии в Милуоки (штат Висконсин) переедет выставка «Синдром Тамерлана», а на 2008 год в Сан-Франциско запланировано проведение большой экспозиции современного искусства Сибири и Центральной Азии.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?