Зоны разных компетенций

Зоны разных компетенций

Доктор технических наук, профессор Николай Буктуков считает, что нельзя смешивать процессы разработки и внедрения инновационных решений.

– Отечественную науку собираются реформировать, в первую очередь из-за того, что она якобы не дает коммерческих результатов. Что вы думаете по этому поводу?

– Я с утверждением про отсутствие результатов категорически не согласен. Несколько примеров. Впервые в мире у нас разработана вакуумная технология отгонки мышьяка без химреагентов для получения золота, которая в 4 раза эффективнее любых аналогов. В физико-техническом институте разработана томография для определения молекулярной структуры металла, в дальнейшем эту технологию применили американцы. Когда в нашу республику в1995 году приехали зарубежные специалисты из ООН в рамках миссии по определению уровня коммерциализации науки, они за две недели отобрали 23 технологии мирового уровня с высоким потенциалом коммерциализации. Причем в их поле зрения попали научные материалы только из академических институтов Алматы. И что вы думаете, за 10 лет кто-то попытался эти технологии внедрить? Нет, они до сих пор лежат на полках. Другой пример. Опять же в 1995 году швейцарская фирма «Лонза» купила в институте химии лицензию на технологию получения витамина PP за 150 тыс. долларов. Они построили завод в Китае на базе этой технологии и выпускают витамины. А наши авторы разработки не то что завода или цеха не имеют, у них нет средств даже для запуска пилотной установки.

Я должен сказать, что те люди, которые сегодня отвечают за науку, не имеют к ней прямого отношения, близко с наукой не общались, в лабораториях научно-исследовательских не работали. Они не знают потенциала нашей науки. Они путают такие вещи, как разработка и внедрение. В результате те специалисты, которые готовят программы по реформированию науки, исходят из того, что у нас вообще ничего нет. И свое незнание считают аргументом.

– Почему наша наука сама себя не коммерциализирует?

– Давайте посмотрим, как делается в мире. Там, условно, если одна единица денег идет на науку, то 10 – на НИОКР и пилотные установки, 100 – на то, чтобы новую разработку пустить в производство. У нас на науку выделяется от 0,13 до 0,2% от ВВП, когда в странах развитой экономики этот показатель составляет 3–4%. На НИОКР и пилотные установки не выделяется ни копейки, тем более ничего не выделяется на серийное освоение. Чтобы запустить в производство даже простейшее изобретение, нужно сделать следующие шаги. Провести опытно-конструкторские работы. На это финансирования нет. Далее, надо провести испытание образцов и довести изобретение до ума. На это у науки тоже денег нет, следовательно, у нее нет возможности привлечь инвесторов из частного бизнеса. Так как этим инвесторам интересны проверенные технологии. Высокоразвитая экономика – удел двоих родителей. Наука должна давать новые технологии, а правительство должно разработать механизм их востребованности. Этого механизма нет. Нельзя путать на уровне правительства вопросы разработки новых технологий и вопрос их внедрения. Разработки в компетенции ученых. Вопрос внедрения в компетенции правительства, и сегодня оно мало что делает для их внедрения.

– Как раз в последние годы правительство больше всего, наверное, уделяет внимание теме инноваций. Создаются институты развития и технопарки. Что же должно способствовать внедрению новых технологий?

– Конечно, создавать технопарки – идея очень хорошая, но, на мой взгляд, хотели как лучше, а получилось как всегда. То, как сейчас развиваются технопарки, – это вредительство и трата денег. Поясню. Создается технопарк, к нему подводятся коммуникации, назначается руководство и далее объявляется: приходите к нам, платите небольшие деньги за услуги, аренду и работайте. А на какие деньги ученый будет работать? Я разработчик, у меня есть серия интересных изобретений, но нет средств, прихожу в технопарк, и что? Зачем мне их площадь, если она мне не подходит, инженерные коммуникации не подходят под мой проект, нет необходимого оборудования. Технопарки должны быть, но они должны создаваться под определенные отечественные проекты, которые есть у отечественных НИИ и университетов. Создание технопарков в таком виде, как сейчас, – бесполезная затея. Специалисты, которые их создают, что-то хотят сделать, но они не знают как. Они не разбираются ни в тонкостях научных исследований, ни в особенностях производства. Проще всего сказать, что у науки нет результатов, тогда легко снять с себя ответственность.

У нас инновационную систему формируют через кавалерийский наскок. Предлагают: давайте сделаем, как в Сингапуре. Но, извините, там не то что науки не было, там высшего образования не было. Потому и ставку сделали на иностранные технологии. А у нас ведь технологии есть, и науку еще не совсем угробили. В конце 80-х годов в Казахстане на миллион жителей приходилось 100 изобретений, когда в США этот показатель был в два раза меньше. Конечно, уровень изобретательства сегодня у нас значительно упал, но он еще есть. Большинство разработок, которые у нас появлялись в НИИ в советское время, не имело спроса из-за плановой экономики, из-за усиленного развития оборонной промышленности, но сейчас этого спроса тоже нет. Но эту проблему наука не в компетенции решить.

Интервью взял Павел Грудницкий