Микс не по-голливудски

Любовь – это вовсе не то чувство, которое активно тиражирует Голливуд.

Микс не по-голливудски

Это не красивая сказка, полная стереотипных формул, пусть даже со слезами и плохим завершением. Вуди Аллен раскрывает любовь в своем фильме «Матч пойнт» несколько утрированно и даже цинично. Любовный треугольник в его понимании должен быть именно таким, каким он и должен быть. Каким его видели еще до появления Голливуда. Однако Аллен тем и хорош, что не пытается идти вразрез морали и общим законам кино. Хотя кинокритики и говорят, что у него очень ловко получается развлекать интеллектуальную публику, он не делает замороченного кино. То есть такого, в котором психоделические метаморфозы сменяют одна другую, как это принято в интеллектуальном кинематографе. «Ложь! –  говорит Вуди Аллен. – Есть вещи, которые были “съедены” еще нашими предками. Создать что-то принципиально новое и поразить этим публику невозможно. Нужно переваривать опыт и изрыгать его из собственного желудка. Тогда ты в любом случае останешься довольным своей работой. Ведь это часть тебя, твой мир».

Кино Аллена в принципе не может быть плохим. То есть оно может нравиться зрителю или нет, его могут ругать или хвалить, критиковать и безудержно восхищаться, но оно всегда останется «тонким слоем масла, аккуратно намазанным на хлеб». Последний его фильм – яркое тому подтверждение. Микс, состоящий из Достоевского, Стендаля и многочисленных современных комиксов, вдруг начинает бунтовать против идеологии своих вдохновителей. Молодой теннисист Крисс (в фильме его сыграл Джонатан Рис-Мейерс) в самом начале определяет посыл картины, читая роман Достоевского «Преступление и наказание». То есть фильм стартует с очень приличной фабулы. Проведена едва уловимая, но в то же время очевидная аналогия с игрой в теннис: на чью сторону упадет мячик, задевший трос, угадать невозможно. Но именно это падение определяет судьбу сета. Далее режиссер неуклонно идет в сторону философии Раскольникова и стендалевского Жюльена. И тот и другой, выбрав как смысл своего дальнейшего существования смертный грех, очень много рассуждают о возмездии. Длинные диалоги героев фильма сопровождаются звуковыми дорожками из опер Россини и Верди. Аллен понимает, насколько осторожно нужно спекулировать темой классики, и поэтому не зарывается в нее и не грузит ею зрителя. Он очень осторожно проецирует классику, лишь иногда пересекая сюжетные линии.

Скарлетт Йохансон, сыгравшая любовницу Крисса, представляет собой иносказательный, даже неживой образ. Она как бы является второстепенным предметом. Объектом вожделения для героя, находящегося в постоянном поиске. Режиссер не вкладывает в нее никакой морали. Скарлетт лишь оружие в руках чужой морали. Крисс решается на преступление, обрывая жизнь любовницы, тем самым упраздняя грех. Заодно он ускоряет прощание с мирской жизнью старушки-соседки. Мораль налицо.

В конце фильма достаточно мистически появляются убитые героем женщины. Крисс говорит с ними: «Если и есть возмездие, то оно должно свершиться». Но мораль самого режиссера не следует традициям. Наказание убийцы остается внутри него.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности