Загадка научного мировоззрения

Последовательное исследование четырех групп проблем: происхождение человека, устройство его психики, развитие Вселенной и отношения с Богом

Геккель Эрнст. Мировые загадки: Общедоступные очерки монистической философии
Геккель Эрнст. Мировые загадки: Общедоступные очерки монистической философии

Эта интереснейшая книга — подведение итогов естествознания XIX века крупным ученым. И не просто ученым. Существует такая социальная роль — главный защитник естественнонаучного мировоззрения. В разное время ее играют разные люди: когда-то Гексли, сейчас, пожалуй, Докинз. В конце XIX века эту роль играл Эрнст Геккель.

Сейчас Геккель более известен как создатель термина «экология» и пропагандист филогенетики, рисовальщик «древ происхождения», автор «метода тройного параллелизма» и «биогенетического закона». В конце XIX века его имя символизировало прежде всего крах антропоцентрического мировоззрения. «Мировые загадки» — завершающая книга жизни Геккеля, его научное завещание.

Книга, выводящая человека из центра мироздания на периферию и в этом смысле продолжающая работу Коперника, выстроена как попытка решения загадок Э. Дюбуа-Реймона. В 1872 году этот ученый обозначил список загадок естествознания: происхождение материи, движения, жизни, целевой направленности жизни, ощущений, разума и языка, свободной воли. И Геккель показывает, как наука решает эти загадки.

Он последовательно исследует четыре группы проблем: происхождение человека, устройство его психики, развитие Вселенной и отношения с Богом, то есть четыре части книги посвящены биологии, психологии, физике и теологии.

В первой части изложена история науки (преимущественно биологии) от Аристотеля до конца XIX века. Это работа широчайшего охвата просто напрашивается на сопоставление с подобным текстом, подводящим итоги века ХХ, только нет его. Далее — происхождение человека и доказательства его родства с животными (речь идет о локализации психических функций в мозге и их биологической составляющей, материальной основе психической жизни).

В общий обзор естествознания входят представления о космологии, возникновении Вселенной. Здесь Геккель, излагая физику, легко отрицает второе начало термодинамики. Ему не нравится тезис Клаузиуса о возрастании энтропии, который влечет за собой вывод о начале и конце мира. Он верит в вечно движущийся неизменный мир и потому отказывается от законов термодинамики, принимая, однако, закон сохранения материи.

Можно обратить внимание на удивительное обстоятельство. За прошедший век наука очень изменилась, факты теперь совсем иные. То, что Геккелю казалось неизменным и прочно доказанным наукой, теперь читается как старинное суеверие, что он решительно отрицал — теперь признанный факт. То есть сама наука изменилась очень сильно. А вот научное мировоззрение — нет. Те общие выводы, которые Геккель делал из тогдашних фактов, настроение, общие контуры устройства мировоззрения — всё это осталось неизменным. Если брать научные факты, его книга крайне устарела и ее интересно читать с исторической точки зрения — вот как, оказывается, выглядел передний край науки сто лет назад. Если брать научное мировоззрение, то интерес к чтению обратный: современные тексты на эту тему до мелочей повторяют Геккелеву систему. Может быть, это свидетельствует о верности научного мировоззрения, но уж точно — о его устойчивости, стабильности. Те же надежды вот-вот понять, те же неподдающиеся проблемы, та же самоуверенность и безоглядность.

Книга научает отличать научное мировоззрение от науки. Тогда, в XIX веке, развивался научный, а не философский материализм, в биологии его взращивали Шлейден, Вирхов, Дюбуа-Реймон, Гельмгольц, сам Геккель. Жизненные процессы рассматривались как механические, сводимые к сумме элементарных процессов, — в то время таким базовым и «понятным» элементарным уровнем выступал уровень клеток. Ситуация во многом похожая на то, что можно увидеть сегодня.

Взгляды Геккеля (монизм) на языке философии называются пантеизмом, он утверждал единство Бога и природы, они в системе Геккеля не существуют друг без друга, дух и материя на всем протяжении связаны. Однако это скорее философски-классифицирующая позиция. Если проще и ближе к тому, как думают рядовые люди, то можно обозначить взгляды Геккеля как атеизм. Он и сам говорит, что атеизм — это другое название для научного мировоззрения, просто более отрицательное. Атеизм специально подчеркивает, что Бога нет, а научное геккелевское мировоззрение может быть изложено и без такого специального подчеркивания момента неверия. Геккелев пантеизм — это вежливый атеизм. Сейчас в качестве такого вежливого атеизма выступает позиция агностиков, а не пантеистов. Так что и с этой стороны дела за век изменились, но не сильно.

Однако в строении этого тщательно проработанного мировоззрения проступают черты религии. Геккель считал, что монизм призван заменить религию, и основал Лигу монистов. Интересно обозначение Геккелем главных его врагов — очень напоминает современные обороты речи: «В продолжение всего средневековья, при кровавом режиме папизма, атеизм преследовался огнем и мечом…»

Тут и проклятия «кровавому режиму», и очерк всего естествознания на конец XIX века, и естественнонаучное мировоззрение, и новые идеи о построении общества. И призывы строить государство на основе новейших естественнонаучных данных о физиологии колониальных организмов — а это и сейчас такое же головокружительное новаторство, как сто лет назад.

Эта книга — репринтное воспроизведение издания 1906 года с немыслимым количеством опечаток вроде «микроскоца» и «телескоца». Всё же было бы хорошо, если б книгу до издания прочитал хоть кто-то живой.

Геккель Эрнст. Мировые загадки: Общедоступные очерки монистической философии. М.: Либроком, 2012. — 256 с. Тираж 1000 экз.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?