Тайный гений на красном коне авангарда

В Музее искусств им. А. Кастеева открылась выставка, посвященная 115-летию Сергея Калмыкова. Выпущен альбом, содержащий 246 произведений художника, открытого мировой общественности спустя десятилетия после его смерти. Многогранное творчество непонятого гения до сих пор хранит нераскрытые тайны

Тайный гений на красном коне авангарда

Сергей Иванович Калмыков – русский художник-авангардист, единственный из мастеров Серебряного века, доживший до конца шестидесятых годов. Произведения Калмыкова не имеют прямых аналогий в истории мирового искусства. Живопись и графика, либретто, научные размышления, романы и дневники – соединение интуиции и интеллекта, воображения и математических расчетов, богатства пластических воплощений и фантастики. В «Факультете ненужных вещей» Юрий Домбровский писал о нем: «Двадцать первый век ему был уже ни к чему, он работал для двадцать второго».

Валентина Бучинская, искусствовед, член Союза художников, член Международной Ассоциации художественных критиков (ЮНЕСКО), автор двух десятков публикаций о С. Калмыкове в различных изданиях Алма-Аты и Москвы, занимается творчеством Калмыкова уже сорок лет.

– Валентина Станиславовна, Музей искусств им. А. Кастеева владеет 1111 произведениями Сергея Калмыкова. Почему выставлены именно эти работы? Какова концептуальная основа выставки?

– Выставка называется «Ключ к мирозданию». Сергей Калмыков – художник, который создает свою модель мироздания, открывает ее тайны. Поскольку эта выставка юбилейная, то она представляет собой и ретроспективу, начиная с ранних работ, датированных  1910 годом, и заканчивая последними работами (автопортретом 1967 года, написанным за два месяца до смерти). Таким образом, мы можем увидеть развитие художника и проследить разные этапы творчества, его тематику и стилистику.  Очень важно, что на открытии выставки была презентация вышедшего в свет второго большого альбома, содержащего произведения из коллекции нашего музея. Первый альбом был издан в 1991 году. Творчество Калмыкова до сих пор опережает свое время. Профессионалы всегда ценили его очень высоко. Но тогда он воспринимался как абсолютно странный и непонятный художник, и добиться выпуска альбома было сложно.

Второй альбом издан в рамках президентской программы поддержки культуры. Теперь Сергей Калмыков – культурное достояние Казахстана. В альбом вошли 246 работ художника, это почти четвертая часть его коллекции в собрании нашего музея. Он издан на трех языках, содержит библиографию, биографию. Альбом мы делали вместе с фотографом и дизайнером, влюбленным в творчество Калмыкова, художником Шаханом Маханбетовым. Он позволил мне участвовать в создании дизайна этой книги, и она у нас получилась как песнь восторга о таланте этого великого художника.

Одна из идей выставки заключается в том, что творчество Калмыкова – это удивительно красивое искусство. Это художник, который видел красоту во всем, даже военизированные образы, созданные им, пластически прекрасны. Он чувствовал гармонию и очарование каждого момента, любого уголка природы, во всем присутствует его вдохновенное восхищение миром, он говорил, что это самое вихреобразное и чудесное времяпровождение – создавать произведения искусства: созерцать реальность, наблюдать мир и творить. На выставке представлено 85 живописных работ и 41 лист графики. Графика смотрится особенно интересно – на больших планшетах, в больших рамах и под тяжелыми стеклами, отдельные листки лежат свободно, без паспарту, как живые странички творчества уникального рисовальщика и фантазера. Каждое пространство выставки организовано как произведение искусства.

– Видно, что экспозиционные части подобраны согласно определенной манере письма. Многие работы, выполненные в одной живописной манере,  датированы разными годами с разрывом в десятилетия.  Но при этом они производят впечатление произведений одного цикла. Калмыков мог воспроизводить разные  техники и стили в разные периоды  жизни?

–  Не у всех художников творчество легко делится на периоды. Например, о  стилистических периодах в творчестве Пабло Пикассо можно говорить только на самых ранних его этапах. По окончании этапов неоклассики и сюрреализма выделить эти периоды невозможно. Как писал он сам и как пишут искусствоведы, для каждого настроения и состояния он находил свой стиль. Сергей Калмыков в целом свою живопись называл «математико-физико-метафизической», иногда употреблял термин «стиль Монстр». Стилистически его творчество очень многообразно. Реализм, импрессионизм, дивизионизм, сюрреализм и многие другие переходные стили, а также его оригинальные пластические находки.

Условно можно разделить творчество Калмыкова на два больших раздела: реалистические и фантастические произведения. Театр остается главной темой его творчества. Не только потому что он почти всю жизнь проработал художником-оформителем  в театре, но и потому что в самом его искусстве присутствует элемент театральности. Центральная часть экспозиции всей выставки организована как театральные кулисы. На одной ее половине рядом расположены картины разных стилей. Картины, казалось бы, абсолютно реалистические, становятся благодаря стилистике живописи почти сказочными.

Пейзаж 1938 года «Закат» реален, и в то же время изображенный на нем реальный пейзаж Борового становится ирреальным и фантастическим – стволы деревьев голубые, все формы динамичные, а солнце как сколок мироздания. Портрет Дины Нурпеисовой реалистичен, и Дина Нурпеисова на нем узнаваема. Но в то же время найденные Калмыковым формы изображения превращают портрет в фантастическое художественное произведение, которое начинает жить своей жизнью. «Спартакиада» 1951 года предельно реалистична, при этом изображение отдельных элементов,  ветвей деревьев, статуи атлета отсылают к области воображаемого. Самая фантастическая картина, написанная в 1946-м – «Кариатида» изображает совершенно необычное существо, какую-то инопланетянку с зачаровывающим взглядом. «Фантастический натюрморт» 1946 года стал знаковым для творчества Калмыкова. Он был на обложке первого альбома и уже три раза оказался на афише его персональных выставок. Дальше в экспозиции представлены работы театрального цикла, разных временных периодов, разных стилей. Это и фантастический театр, и театральные персонажи, и декорации.

– Как часто выставляются работы Калмыкова? Когда он был открыт как выдающийся художник широкой аудитории? 

– Первая посмертная выставка проходила еще в старом здании музея, когда он назывался  Художественной галереей имени Т. Шевченко. Это был конец 1968 – начало 1969 года. Затем в 1989 году была организована очень большая выставка. Проходил выездной ICOM музеев Советского Союза, ее видели и хотели выставить многие.  Например, Музей им. Пушкина  (но не получилось, Союз распался). В залах Русского музея в Петербурге в течение двух месяцев работы выставлялись уже в 2003 году. Затем у нас прошла небольшая выставка к столетию со дня рождения Калмыкова. При этом отдельные произведения почти все время находились в  постоянной экспозиции. В 2001 году состоялась большая  выставка, посвященная 110-летию художника, совместно с частными коллекционерами. А в Москве в Центральном выставочном зале Манеж была очень красивая выставка  в рамках дней культуры Алматы в России, было представлено сорок картин Калмыкова. В третьей галерее нашего музея в течение трех лет была его постоянная экспозиция из 18 картин.

– 1111 работ в коллекции Музея искусств не исчерпывают всего наследия художника?

– Пересчитать количество работ невозможно. Сейчас частные коллекционеры, оправдывая подлинность своих коллекций, приводят самые разные, зачастую фантастические цифры. В коллекции нашего музея находится самая лучшая и самая большая часть его наследия, взятого на постоянное хранение директором музея с 1950-го по 1973 годы Любовью Георгиевной Плахотной. Несколько рисунков она отправила в графический кабинет Музея изобразительных искусств им. Пушкина в Москве. Есть частные коллекции в Алматы. В Москве  частная галерея «Эрмитаж» организовала его выставку. Отдельные произведения есть в Русском музее в Петербурге. В областных музеях Казахстана хранятся отдельные работы. Самая крупная частная коллекция работ Калмыкова в Алматы принадлежит Ричарду Спунеру. В США американский коллекционер русского происхождения Алекс Орлов создал фонд Калмыкова, собрал большую коллекцию и издал его великолепный альбом-каталог. Израильский писатель Давид Маркиш посвятил Сергею Калмыкову роман «Белый круг», главным героем которого он и является.

Я не могу назвать точное число произведений. Не буду брать на себя такую ответственность. Калмыков работал действительно много, не переставая, до самой смерти. Искусство было смыслом его существования, целью, радостью и счастьем. Он сам говорил о себе, что счастлив, потому что живет искусством.

– Влияние каких художников испытал Калмыков? Так, например, изображение красных  коней объясняется ученичеством у Петрова-Водкина.

– Как утверждает сам Сергей Иванович, это не влияние Петрова-Водкина на него, а его собственное влияние на Петрова-Водкина. В своих дневниках Калмыков написал, что Петров-Водкин сказал о группе этюдов Калмыкова, включая «Купание красных коней на закате солнца»: «написаны точно молодым японцем». «Красные кони» Калмыкова датированы 1911 годом, а большая картина «Купание красного коня» Петрова-Водкина  – 1912-м. В это время четыре года  Калмыков действительно у него учился. Сам Калмыков в дневниках писал: «К сведению будущих составителей моей монографии. На красном коне наш милейший Кузьма Сергеевич изобразил меня. Да! В образе томного юноши на этом знамени изображен я собственной персоной. Только ноги коротки от бедра. У меня в жизни длиннее».

Серебряный век русского искусства рубежа ХIХ и ХХ веков ощущается в его работах. Он говорил, что хочет превзойти Кандинского и Малевича. Некоторые его произведения можно назвать диалогом: с Дега, с Леонардо да Винчи, с Ван Гогом, с Гогеном, с Кандинским, с Малевичем. У него не было реальных собеседников и соперников, с кем он мог бы соревноваться и общаться. В советское время его фантастических работ не знали, были известны только отдельные реалистические. Он жил в своем мире, соревновался, беседовал и сотрудничал с крупнейшими художниками, среди которых были также Тициан и Тинторетто.  Так сложилось, что жил он в Алма-Ате, которая буквально сохранила этого авангардиста. В Москве и Ленинграде тогда заниматься таким искусством было опасно для жизни.

Говорят, что его творчество вполне можно «раскрутить» до уровня Пабло Пикассо. Этот художник действительно уникален. Его имя только сейчас начинает завоевывать место в истории мирового искусства.

– О Калмыкове закрепилось мнение как об экстравагантной, выбивающейся из общей серой массы личности эпохи соцреализма.

– Творчество Сергея Калмыкова уникально для любого искусства. Поместите его куда угодно, и везде он будет уникален, даже сейчас, когда, казалось бы, все позволено и доступно. Его манера одеваться бросалась в глаза. Хотя из истории мировой культуры известно, что художник всегда стремится быть личностью во всем, творцом и во внешности, и в образе жизни. Сергей Калмыков был потрясающ и в речи (он читал лекции на улице), в манере письма в его романах и дневниках. Я беседовала и с физиками, и с музыкантами о своеобразии его прозрений. А недавно состоялся разговор с нейрохирургом, который увидел на одной из его работ изложение основ нейрохирургии. Получается, что Сергей Иванович одновременно со сновидениями изобразил пульсацию нервных окончаний в мозгу во время сна. Он изображает себя спящим, видящим сны и одновременно фиксирует пульсирующие процессы своего мозга. Это в «Музе пиратов». В  картине «Ночью в темноте» нейрохирурги увидели не только землю, но одновременно и череп как пульсацию его сознания.

[inc pk='2330' service='media']

– Вы сказали, что он писал романы.

– Романы, либретто, теоретические труды. Благодаря Любови Георгиевне, которая сумела оценить значимость творчества тогда еще неизвестного Калмыкова, все, что было в его мастерской, было взято в фонды музея на постоянное хранение. Мы взяли все рисунки и живопись. А его альбомы, эскизы и книги поступили в Центральный архив Казахстана, где до сих пор и хранятся.

– Они никогда не издавались?

– Работники архива об этом мечтают и хотели  издать факсимильное издание. На выставку  1989 года наш музей попросил некоторые альбомы для экспозиции. Я все время цитирую в своих работах о Калмыкове его высказывания, которые смогла выписать, когда работала в архиве.

– О чем его романы?

– Это описание жизни художника, который все видит творчески и красиво. Кроме того, например, сохранилась его  «Диссертация о соединительных швах черепа». Один из альбомов называется «Ключ к мирозданию». Это большие книги. Все, кто его помнит, говорят, что он всегда ходил с большой холщовой сумкой через плечо, в которой он носил большие альбомы, сшитые им из того, что было под рукой, иногда из обоев или оберточной бумаги. В них он писал фантастические либретто «Лунный джаз» или «Отель Сюлли» и рисовал. В его альбомах рядом с пластическими образами располагается литературный текст. Каждая страничка – это произведение искусства.

О Калмыкове сняты два фильма: нашим режиссером-документалистом Игорем Гонопольским и недавно – в Москве. Романы Калмыкова  представляют собой поток сознания. А ведь это сейчас современный вид искусства. Я считаю, что тексты Калмыкова не нуждаются в редакции: лучший столб – это хорошо отредактированная сосна.

– Никто не брался по эскизам, зарисовкам и либретто Калмыкова за театральные или кинопостановки?

– Все время что-то делается. На казахском языке есть пьеса «Сен», посвященная ему,  известного казахстанского драматурга Розы Мукановой. До развала Союза в 1989–1990 годы московский режиссер Оксана Дворниченко хотела снять фильм по его произведениям. Но пока архив Калмыкова до сих пор полностью не изучен. Я надеюсь, что со временем будет открыта и его литературная часть.

Одно время здесь жил литературовед Александр Бренер (сейчас это известный московский авангардист). В журнале «Простор» он опубликовал статью об этой стороне творчества Калмыкова и часть его дневника. Писатель Вячеслав Карпенко занимался его литературным наследием, а также написал сценарий к фильму Гонопольского. В 60-е годы «Простор»  довольно часто публиковал статьи о Калмыкове.

– Сейчас модно упоминать об экстравагантности Калмыкова, задаваться вопросом о том, где проходит граница между гениальностью и сумасшествием.

– Клиническую историю болезни имели и Ван Гог, и Врубель. Заниматься творчеством вообще анормально. Хотя все гении считали, что это мы ненормальные, мы живем серой автоматической жизнью, как машины. Если Калмыков шизофреник, то тогда все мы дауны. Он жил полной, напряженной творческой жизнью. И это для обычного, нормального человека непостижимо. Калмыков прожил 76 лет в голоде и холоде, почти без питания, истощенный, все время работая на очень высоком накале вдохновения. И оставил после себя целый мир, свою Вселенную, как модель для будущих людей, мир, организованный по законам гармонии и красоты.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом