«Нефтяная игла» не дает устойчивости

Своим мнением об устойчивом развитии РК поделилась с нами директор центра общественных проблем Меруерт Махмутова.

Меруерт Махмутова
Меруерт Махмутова

— Зависимость Казахстана от сырьевых рынков может повлиять на экономический рост в ближайшем будущем?

— Благодаря нефти формируется четверть ВВП Казахстана, половина фискальных доходов и две трети экспорта. Если цена нефти будет сохраняться на уровне 100 долларов за баррель, ничего драматического ни для роста ВВП, ни для наполняемости бюджета я не вижу. Если нефть упадет даже до 80 долларов, тоже катастрофы не будет: правительство может увеличить трансферты в бюджет из Нацфонда. Но если кризис затянется на несколько лет и нефть подешевеет, допустим, до 20–30 долларов за баррель, наша экономика серьезно пострадает. В Национальном фонде накоплено около 54 млрд долларов. Это не такие уж большие деньги, их можно при нынешних темпах расходования «проесть» за 6 лет, если не будет притока доходов. Все зависит от того, успеем ли мы сделать нашу экономику устойчивой к внешним шокам, а пока мы сидим на «нефтяной игле», о какой устойчивости можно говорить?

Сырьевые рынки чутко реагируют на тенденции, происходящие в мировой экономике. Сейчас многие международные институты снижают прогнозы по ценам на нефть. Думаю, это больше страховочная мера: вряд ли в 2013 году нефть упадет ниже 100 долларов за баррель.

— Даже несмотря на замедление экономики Китая?

— Китай, как второй крупнейший потребитель углеводородов, конечно, влияет на сырьевые рынки, но в данном случае идет речь не о рецессии, а о замедлении; под этим обычно подразумевается снижение темпов роста на один-полтора процента.

В целом можно сказать, что если Обама выиграет выборы, в еврозоне не ухудшится текущая ситуация; думается, ничего катастрофического, что могло бы обвалить сырьевые рынки, не произойдет.

— Нефть — «наше все». Насколько удачны, на ваш взгляд, попытки правительства снизить зависимость от нее? В частности, как вы оцениваете с этой точки зрения программу индустриализации?

— Честно говоря, я не вижу особых усилий властей в снижении зависимости от «нефтяной иглы». ФИИР, скажем так, представляет собой только благие намерения. Если проанализировать содержательную сторону, то есть все запланированные к реализации проекты, то здесь можно разглядеть интересы отдельных лиц, которые за счет средств бюджета хотят профинансировать свои предприятия. Правительство уже свыклось с «нефтяной иглой», ему хорошо, комфортно. Каждый чиновник думает, что на его век нефти хватит. Уход от сырьевой зависимости подразумевает радикальные меры. В частности, нужно было бы перекрыть канал притока средств в бюджет из Национального фонда. В кризис 2008–2009 годов мы потратили 16,3 млрд нефтедолларов только в виде трансфертов бюджета. В 2010 году в Концепции Национального фонда зафиксировали размер ежегодного трансферта из Нацфонда в республиканский бюджет на уровне 8 млрд долларов. В начале 2012 года сумму увеличили до 9,2 млрд долларов. По сути, рост трансфертов связан с выделением нефтяных доходов НК «КазМунайГаз». Получается, что деньги от нефтяного сектора мы возвращаем в нефтянку, что противоречит самой идее создания Нацфонда и означает, что мы отказываемся от политики диверсификации.

— Тем не менее власти постоянно говорят об увеличении доли ненефтяных отраслей в ВВП.

— По итогам последних лет у нас очень высокий ненефтяной дефицит: в 2011 г. он достиг 7,2% ВВП при нефтяном профиците. Планируется снизить ненефтяной дефицит до 3%, но каким образом это можно достичь, если несырьевые секторы не имеют большого потенциала? У правительства есть безотказный инструмент: увеличение объемов трансфертов из Нацфонда может сделать адекватным любой уровень доходов бюджета. Можно стерилизовать нефтяные доходы, то есть не направлять в экономику, сберегая в Нацфонде, либо увеличить трансферты в бюджет. Оно может перераспределять средства от нефтяного сектора между Нацфондом и бюджетом благодаря пересмотру списка компаний-плательщиков Нацфонда. Список ежегодно обновляется Минфином и Министерством нефти и газа. Происходит это уже за рамками бюджетного процесса, то есть практически после утверждения бюджета парламентом, так как бюджет должен быть принят до 1 декабря, а список утверждается до 20 декабря. Поэтому в бюджет могут поступать средства от нефтянки и помимо фиксированного трансферта из Нацфонда.

— Каков потенциал трудовых ресурсов в Казахстане?

— Рынок труда вообще отдельная интересная тема. Вот возьмем наиболее развитый нефтегазовый сектор, который формирует около четверти ВВП. Проблема в том, что этот сектор не нуждается в большом количестве трудовых ресурсов. Более ресурсоемким с точки зрения создания рабочих мест всегда было сельское хозяйство. Но вот в чем парадокс: у нас все сельское население — безработное, или, согласно официальному термину, «самозанятое». Вклад сельского хозяйства в ВВП в последние годы не превышает 5–7%, а ведь в 1990 году эта доля была ощутимой — 34% ВВП. Поменялась структура ВВП, а структура занятости осталась прежней — главным образом потому, что всех самозанятых приписывают к сельскому хозяйству.

Оценивая текущее положение дел, трудно сказать, где в 2020 году будут работать казахстанские специалисты. Недавно мы завершили исследование тенденций урбанизации за годы независимости, изучали правительственные программы, статистические данные. По прогнозам наших чиновников, к 2020 году более 70% населения будет проживать в городах. Но в каких городах? В Казахстане 87 городов, 60 из них были охвачены программой развития малых городов, которая у нас закончилась в 2006 году. А по Стратегии территориального развития, принятой в 2006 году, 21 город был признан вообще не соответствующим статусу города. Но за прошедшие годы никаких мер в отношении этих городов не было. В нынешнем году приняли новую программу — развития моногородов, но при этом значительно сузили их круг, и моногородами признали лишь 27 населенных пунктов. За бортом оказываются 33 города, которые никуда не попадают — ни в моногорода, ни в программу поддержки села, поскольку все же считаются городами. И там люди ничем не заняты! Мы недавно завершили исследование, провели опрос 1000 внутренних молодых мигрантов в Алматы от 14 до 29 лет: 85% приехали сюда из сел и малых городов. Выяснилось, что лишь 12% из них прописаны здесь. Еще у 50% сохраняется прописка по старому месту жительства — в тех селах и малых городах, откуда они приехали. Отсутствие регистрации в Алматы сразу выводит их за пределы легального рынка труда. Работают они по устной договоренности, у них нет контрактов. В государственных масштабах все это влияет на искажения статистики по численности городского и сельского населения, а также по рынку труда. Без прописки невозможно зарегистрироваться в качестве безработного. То есть эти люди не числятся у нас безработными; может быть, поэтому данные по безработице год от года снижаются. К 2020 году наши респонденты составят костяк трудоспособного населения, однако они уже сегодня вне легального рынка труда. Объективной картины по рынку труда никто видеть не хочет: ведь если признавать проблему, ее нужно решать.

Для достижения продовольственной безопасности нам нужно занять сельское население: дать ему землю, предоставить сельхозтехнику, дать оборотные средства. А сейчас, импортируя продукты питания — да ту же картошку из Пакистана — мы кормим не своих сельчан, а фермеров других стран. В реальности происходит исход сельчан в крупные города — в обе столицы, в Актау и Атырау. Для них это единственный способ найти работу и обеспечить семью. Они не видят никакой заботы об их будущем, они вынуждены выживать. Чтобы всерьез претендовать на какое-то место в международном разделении труда, мы должны готовить специалистов. Но о какой инновационной экономике можно говорить, когда большая часть молодых людей работает в неформальном секторе? Это серьезная угроза для устойчивого развития.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?