Каин модернизирующий

Редакционная статья

Каин модернизирующий

«Жуткий город: девок нет, в карты никто не играет. Вчера в трактире спер серебряную ложку, никто даже не заметил — посчитали, что ее вообще не было», — разочарованно подмечал обстановку губернского городка Российской империи конца XVIII века Маргадон, ассистент Джакомо Калиостро в «Формуле любви». Конечно, не сплошь из маргадонов состоит человечество, но неустроенность, уличная грязь, плохой сервис и насекомые в жилище и у высоконравственного человека не вызовут ничего, кроме дурного слова. К сожалению, вполне логичная ситуация для аграрной феодальной страны оказывается свойственна и некоторым нынешним постсоветским государствам, давно уже ставшим преимущественно индустриальными. Мы же наблюдаем это в наших маленьких городках и на окраинах некоторых больших.

В демографии, статистике, исторической науке город представляется антитезой деревни. Впрочем, история показывает, что благоустроенный, комфортный город во все времена был фундаментом ухоженной продуктивной деревни. Это не отменяет главного закона отношений города и деревни: первый выкачивает ресурсы из второй. Французский историк, автор миросистемного подхода Фернан Бродель считал наличие господствующего города обязательным условием создания капиталистической мироэкономики. Потому что только в городе могут родиться товарно-денежные отношения и кредит. В деревне все непременно заканчивается натуральным обменом.

Так, с неприятного и опасного для жизни места город эволюционирует к житейски удобному пространству и изменяет пространство вокруг себя. Город требует интенсификации аграрной экономики, и из-за него массы крестьян остаются без земли. Но этот же город дает им работу на фабриках, лечение в поликлиниках, образование в школах. И уже из городских реалий образование и медицина возвращаются в село.

Итак, процветающий город — залог процветания деревни.

Что же представляют собой города в Казахстане? Начнем с того, что почти треть из всех городов республики — моногорода (потенциальные источники социальной напряженности), а расстояние от одного областного центра до другого составляет полторы-две тысячи километров. Действительно больших городов у нас мало, и есть только два настоящих крупных, ставших главными объектами притока переезжающих туда сельчан.

То, что города в Казахстане, где еще полвека назад в сельской местности жило подавляющее большинство населения, растут — неудивительно. Но стоит заметить, что скорость роста казахстанских городов в последние несколько лет ниже скорости роста сельского населения. Доля сельского населения увеличивается. Конечно, о рурализации речи не идет, но симптом интересный, особенно в сравнении с результатами соседей на постсоветском пространстве.

В конечном итоге рост сельского населения означает лишь, что жить на селе становится лучше (то есть госпрограмма развития сельских территорий уж точно не провалилась). Это никак не отменяет присущий любой индустриализирующейся экономике процесс урбанизации; просто та часть населения, которая не найдет себя на рынке труда в сельской местности, так и так уедет в город, ведь даже при самом активном росте экономики в городе рабочих мест появляется больше, чем в ауле. Большая группа сельчан — это что-то вроде «отложенного предложения» для городского рынка труда.

А раз казахстанские города все равно будут расти, потребуется благоустраивать жизнь в них. И в этом плане надежды не только города, но и села связаны с успехом проектов агломераций. Если комплекс мер по развитию городов власти удастся так же, как программа развития сельских территорий, будут довольны и горожане, и сельчане. По-видимому, это вопрос десяти лет, не больше. В противном случае — скептическое замечание английского поэта Абрахама Каули о том, что «Бог создал сад, а Каин — город» будет хедлайном 2020-х.