Упадок Ренессанса

Немножко исповеди, немножко истории, немножко философии и увесистая порция эротизма, сдобренная пикантными подробностями, превращает произведение Дэвида Мэдсена в странный продукт-гибрид, нечто среднее между «Анжеликой и султаном» и «Именем розы»

Упадок Ренессанса

Автором «Мемуаров придворного карлика, гностика по убеждению», как указано в аннотации, является католический священник, пишущий под псевдонимом Дэвид Мэдсен. Но скорее это рекламный ход издательства, посчитавшего, что так литературный продукт будет продаваться бойче. Хотя не исключено, что автор действительно имеет религиозное католическое образование, поскольку в книге немало мест, напоминающих отрывки из диссертации по истории католической церкви.

Начало романа, рассчитанного, как утверждает британское издательство «Дедалус» (благодаря которому произведение Мэдсена впервые увидело свет), на интеллектуального читателя, может увлечь, поскольку выглядит как исповедь героя, страдающего от своего физического уродства не только телесно, но и душевно. Но описания внутренних переживаний и интригующая встреча с представителями тайной секты сменяются придворными буднями, которые только местами скрашиваются ярко описанными событиями.

В аннотации опять-таки указано, что автор владеет «высоким стилем». Но в русском переводе читатель этого не почувствует. А владение высокой латынью сводится к употреблению без перевода и примечаний латинских выражений и отдельных слов, которые знатокам латыни наверняка покажутся анахронизмами в канве вполне современной речи, изобилующей образами и оборотами, присущими скорее современному человеку, чем представителю Возрождения.

Сомнительно и то, что Мэдсену удалось передать психологию религиозности. Складывается ощущение, что в романе нет по-настоящему религиозных персонажей. Вернее, они названы таковыми, но описания душевной интроспекции религиозного сознания в тексте не встретишь. Зато внимание будет привлечено часто встречающимися сексуальными сценами, в большинстве своем нетрадиционной направленности. Автор отмечает в историческом плане переходное состояние эпохи, когда религиозная картина мира дает трещину, превращающуюся в пропасть: кризис идеологической и политической власти папства и католицизма в целом. Показать же этот переход на уровне отдельно взятой человеческой души Мэдсену удается не очень.

В книге немало описаний исторических событий, связанных с периодом правления папы Льва Х (1513–1521), чьим секретарем становится автор мемуаров, карлик Джузеппе Амадонелли. Эта углубленная детализация истории папства в эпоху Ренессанса кажется малоинтересной и с сюжетом романа связана чисто механически. Хотя на этот период истории Европы приходится момент зарождения Реформации («95 тезисов» Мартина Лютера), «троепапие», правление Александра VI Борджиа и Юлия II, деятельность папы-гомосексуалиста Льва X – и в таком контенте он выглядит уже любопытным. Неудивительно, что описание в романе пути карлика от безродного разносчика дешевого вина до секретаря Его Святейшества и активизации последователей старой гностической ереси теоретически могло стать возможным именно на этом этапе – одновременного распада религии и расцвета искусства. Писатель упоминает о том, что Лев X был покровителем великих итальянских художников, страстным коллекционером различных артефактов и тратил на это немалую долю папской казны. Эпизодически в «Мемуарах» появляются то Рафаэль, то Леонардо да Винчи, то Пико делла Мирандола, то менее известные широкому кругу читателей высокопоставленные особы и политические деятели. Но почти все они интересуют Мэдсена с исподней точки зрения (а точнее, без исподнего). Автор как бы проливает свет на тайную сторону их натуры. Так, Леонардо оказывается сумасшедшим стариком-извращенцем, а Рафаэль гиперсексуальным юным мужем.

То, что персонажами становятся люди с отталкивающей внешностью (в «Мемуарах» это карлик Пеппе и еще целый цирк уродов) – прием не новый. Он без особых хлопот приковывает внимание к телесному, плотскому аспекту существования. Тема тела, репрессируемая христианским средневековьем и реабилитированная культурой Возрождения, интриговала не одного писателя, начиная с «Собора Парижской богоматери» Виктора Гюго и заканчивая «Именем розы» Умберто Эко. Но если «Собор Парижской богоматери» – образец классического романа ХIХ века, а «Имя розы» – современного постмодернистского текста, то «Мемуары карлика» – не более как пример типичного бульварного романа, написанного с претензией на интеллектуальность, стремящегося удовлетворить вкусы массового потребителя с целью получения коммерческой прибыли. Автор слегка камуфлирует эротическую фабулу под историко-философский роман, чтобы, с одной стороны, не опуститься до порнографических банальностей, с другой – не утруждать поверхностного читателя излишними философизмами.

Что касается гностицизма, то он толкуется довольно упрощенно и сводится у Мэдсона к формуле: все материальное имеет дьявольскую природу. Победа духа над телом предстает в романе как сексуальный акт, цель которого не наслаждение, а извращение как доказательство уродства всего материального. Писатель не ставит цель обратить читателя в гностическую веру или увидеть ее истинные истоки. Единственное, в чем невольно убеждает роман, что в тени света Ренессанса, который, как возвестил Петрарка, пришел на смену темным векам, «гностики» все – ортодоксы и еретики, красавцы и уроды, богатые и бедные. В общем, ночью – все кошки серы.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом