Сценические анахронизмы

В Алматы прошел I Международный театральный фестиваль стран Центральной Азии

Сценические анахронизмы

Пожалуй, о первом театральном фестивале нельзя даже сказать: первый блин комом. Это потому, что никто и не пытался его испечь впервые. Форма и содержание были традиционными и отсылали к мифологическому времени, которое никогда не меняется. К тому же I Международный театральный фестиваль совпал по времени с IV кинофестивалем «Звезды Шакена», что выглядело досадным недоразумением для небогатой на культурные события, а тем более фестивали такого масштаба, казахстанской жизни. На подходе международный кинофестиваль «Евразия». Такое ощущение, что организаторы всех фестивалей активизировались во вторую половину теплого осеннего месяца, чтобы потом с облегчением забыться долгим зимним сном.

В 80-х годах по азиатским республикам кочевал советский театральный фестиваль «Навруз». Но с распадом Союза распался и он. В этом году Министерство культуры и информации Казахстана решило возродить традиции на базе театра им. Ауэзова и ТЮЗа им. Мусрепова. Неудивительно, что для этой почетной миссии избрали театры с репертуарами «времен очаковских».

Приходите завтра

Об уровне фестиваля можно было судить уже по его открытию, которое проходило на площади перед Казахским драматическим театром юного зрителя им. Мусрепова. Разносился стойкий запах шашлыков, работали точки общепита, стояла толпа зевак, состоящая наполовину из школьников, оказавшихся в добровольно-принудительном порядке в нужное время в нужном месте. Что касается пищи духовной, то зрелище тоже не отличалось оригинальностью: оркестр играл народные мелодии, а на примыкающий к крыльцу театра подиум готовились выйти девушки в национальных костюмах. По «оригинальному» замыслу организаторов фестиваля каждый из театров-участников должен играть на своем национальном языке: киргизский театр – на киргизском, туркменский – на туркменском, татарский – на татарском и т.д. Цель же фестиваля – создание единого общекультурного пространства диалога. Всего в нем приняло участие девять театров: из Узбекистана, Туркмении, Киргизии, Таджикистана, Татарстана, Азербайджана, три местных – два казахских и уйгурский.

Узнав, что программок нет (ответить обстоятельно на вопросы о месте и времени проведения, а также названиях и авторах спектаклей мне в ТЮЗе так и не смогли), и получив инструкцию приходить на спектакли завтра, я отправилась восвояси. На следующий день шла на фестиваль полная решимости узнать: чем живет современная театральная Азия? Но двери ТЮЗа оказались наглухо закрытыми, и только в приемной директора мне сказали, что сегодня спектакль состоится в помещении Уйгурского драматического театра. Фестиваль открылся постановкой Ошского театра драмы имени Султана Ибраимова из Киргизии по пьесе министра культуры и драматурга Султана Раева «Кашар» (данные получены исключительно благодаря интернету). Но, как оказалось, помещение театра не оборудовано для синхронного перевода. И я так и не узнала, о чем пишут киргизские министры и каков современный провинциальный киргизский театр. Диалога не произошло. Удалось только получить визуальную информацию: киргизские аксакалы до сих пор носят ак-калпаки и живут в юртах.

Витязь в тигровой шкуре

Следующий спектакль, в постановке Таджикского русского театра драмы им. Маяковского, назывался «Рустам и Сухраб». В основе пьесы – одноименный дастан персидско-таджикской поэмы «Шахнаме», переведенный в XIX веке на русский язык Василием Жуковским. В 1971 году в СССР режиссером Бенсионом Кимягаровым по нему был поставлен фильм.

Перевод не понадобился, таджики играли на русском.

Спектакль в мифопоэтической форме повествует о судьбе туранского богатыря Сухраба и его отца, иранского богатыря Рустама. У дочери туранского царя рождается от Рустама сын, который растет, не зная отца, и, достигнув пятнадцатилетия, решает свергнуть неправедного царя Кай Кавуса. Во главе туранских воинов Сухраб идет войной на Иран, побеждая всех иранских богатырей. В решающем бою он сталкивается с Рустамом. Первые два столкновения заканчиваются победой Сухраба, и Рустам лишь при помощи хитрости избегает гибели. В третьем поединке старый богатырь побеждает своего противника, смертельно раня его. По амулету Рустам узнает своего сына. Сухраб умирает на коленях отца. Теперь представьте все это на сцене.

Спектакль поставлен традиционно: народное пение, удары в тамтам, поединки между героями в форме танца, костюмы, имитирующие доспехи и шкуру тигра. О жизни современного таджикского театра, его творческих экспериментах, драматургии, а главное – о современных культурных реалиях Таджикистана – узнать так и не удалось. Вообще, фестивальные спектакли навеивали мысли о машине времени, на которой зрители отправляются в прошлое.

Ходжа Насреддин из Татарстана

К началу спектакля Татарского государственного академического театра имени Галиасгара Камала зал был полон. Но после антракта (весь спектакль шел около трех часов) продолжать знакомство с драматургией Татарстана захотела лишь половина зрителей. «Рыжий насмешник и его черноволосая красавица» – пьеса классика татарской литературы, страстного собирателя фольклора Наки Исанбета (1899–1992). Это сказка для взрослых, рассказ о проделках татарского героя Рыжего Чичэна и его жене, прекрасной Карачэч. О них у родственных татарам башкирского, казахского, узбекского народов широко распространены всевозможные легенды, сказки и предания. Чичэн (как, впрочем, и Карачэч) остер на язык и хитер. В пьесе использована хорошо всем знакомая притча о том, как мужик утку делил. Мне достался сломанный наушник, и я не всегда слышала перевод. Переводчица же не поспевала за текстом, и оттенки и богатство татарского народного юмора ей передать не удалось, поэтому отдельные высказывания, а нередко и целые фразы, выглядели бессмысленными. Да и сам спектакль показался слишком затянутым. Разочаровывало и то, что он был в духе увиденных ранее: имитация национальных костюмов, национальное пение и обычаи. И традиционная идея: Чичэну удается провести сильных мира сего, хана и султана, ни за какие почести не променяет он свою свободу и не продастся властям. Спектакль мог бы стать сказкой для детей, если бы не любовно-эротическая фабула: жена султана крутит шашни с любовником, султан и хан хотят жениться на Карачэч, но взять ее в жены удается только хитроумному Чичэну.

Вавилонское столпотворение

Хитом фестиваля должен был стать, как объявили еще за месяц до его начала, спектакль Туркменского театра им. Великого Сапармурата Туркменбаши по книге Туркменбаши «Рухнама». С трудно сдерживаемым любопытством и, как подобает в такие торжественные моменты, особым трепетом я собиралась в театр им. Ауэзова. Но меня ждало разочарование: вместо обещанного месяц назад произведения правителя Туркмении труппа поставила пьесу «Кептер» неизвестного мне туркменского драматурга Т. Мамметвелиева. Может быть, это творческий псевдоним Сапармурата Ниязова – не теряю я надежды.

Аншлага не было. Возможно, многим в отличие от меня уже было известно о коварной подмене. Но зрители все же заполнили добрую половину зала. После торжественных слов, взаимных восхвалений и подношения бутылки туркменского вина казахским коллегам по цеху спектакль начался и сразу поразил какой-то торжественной мрачностью. Мальчик спрашивал у матери: «Почему мужчину хоронят со свисающими из гроба руками?» – «Это великий Искандер, а хоронят его так по его же приказу, ведь в могилу человек с собой не может унести все, что завоевал и награбил», – ответствовала мать. Затем Искандер ожил и маячил на сцене в блестящих доспехах в течение всего спектакля. Со сцены прозвучали пугающие своей статистической точностью цифры: сколько человек произошло от Адама и Евы и сколько погибло. К сожалению, точно их запомнить не удалось: произошло что-то больше тысячи, а погибло больше трех миллиардов. Возможно, это опять недоработка перевода: спектакль шел на туркменском и переводился на русский.

Следующим был разыгран эпизод из Ветхого Завета – жертвоприношение Авраама. Мальчика в торжественной обстановке символически приносят в жертву… при помощи скотча и зажигалок. Кстати, актеры были одеты в балахоны, в которых обычно изображают библейских персонажей и древних греков. Действие сопровождали гонг, тамтам, первобытные танцы и классическая музыка.

На сцене (где постоянно присутствовало человек десять, среди которых выделялись один-два значительных персонажа, другие исполняли роль массовки: рабов, молчаливых свидетелей, покорный народ) опять произошла рокировка. Теперь перед зрителями предстала то стенающая, то бьющая поклоны толпа. Люди на вращающемся круге возносили руки к небу и молились своим богам. Как прозвучало в наушниках – «Христу против крестового похода», великому Аллаху и Будде. Если бы автором сего произведения был заявлен Туркменбаши, то можно было бы подумать, что речь идет уже не только об отце всех туркменов, а об отце всех народов. Спектакль завершился опять-таки трагически-торжественно и опять-таки притчей о соколе, голубке и мудреце Али, в которой Бог перелагает на мудреца Али ответственность за придуманное им же самим устройство природы: сокол – птица хищная, а у голубки «детки малые ждут в гнезде». Али поступает по-восточному мудро – срезает со своего бедра мясо и отдает соколу. В общем, и волки сыты, и овцы целы, и актеры довольны, и зрители. Всю мудрость мира собрал в великой пьесе великий драматург Т. Мамметвелиев. Внимание привлекал живой белый голубок, торчавший весь спектакль на сцене. Как оказалось, он и был лейтмотивом представления («кептер» в переводе с туркменского – голубь).

Любовь к притчевой, эпической и мифологической тематике, а главное к пафосу с замахом на библейский масштаб – неизменные приметы азиатского театра, представленного на фестивале. Наверное, мысль о том, что фестиваль предполагает эксперимент, новаторство и разнообразие, тоже является анахронизмом. Но обмен опытом и культурное взаимообогащение только так и возможны. Организаторам же без особых усилий удалось создать единое, без кочек и вздутий, монотонное и скучное театральное пространство, в котором, переходя от сцены одного театра к сцене другого, чувствуешь, как застыло время.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики