От артхауза до боевика

Открылся III Международный кинофестиваль «Евразия». По словам организаторов, его задача – привить вкус к настоящему кино, которое заставляет думать и размышлять

От артхауза до боевика

На фестиваль приехал Петр Тодоровский, который возглавит жюри основного конкурса. Также в состав жюри вошли самый известный кинематографист Ирана Мохсен Махмальбаф, режиссер из Сингапура Эрик Куу, журналист и киновед Марьяна Ван Блариком (США). «Присутствующие члены жюри не нуждаются в представлении. Каждый из них создал много замечательных фильмов, внес весомый вклад в то, чтобы кино по-прежнему оставалось, как говорил Владимир Ленин, важнейшим из всех искусств», – сказал генеральный директор кинофестиваля Сергей Азимов. Со своей стороны Петр Тодоровский пообещал, что решение жюри будет справедливым. «Надеюсь, что мы обнаружим самого достойного, самого талантливого, самого выдающегося режиссера, актера, сценариста и самый лучший фильм. Я как реалист считаю, что первый признак падения общественных нравов – когда страдает правда. В каждом фильме, даже в самых невероятных жанрах, основой должна быть правда», – отметил он. Тодоровский также рассказал, что первый раз в Алма-Ате он был в 1955 году, когда дебютировал со своим первым фильмом «Верность», сценарий к которому был написан вместе с Булатом Окуджавой. Тогда и решилась судьба Петра Ефимовича как кинорежиссера. Дебют был успешным, потом фильм получил приз на Венецианском фестивале.

И Эрик Куу, который представляет кино Юго-Восточной Азии, и Мохсен Махмальбаф отметили скачкообразный характер развития кинематографа в своих регионах. Сингапур – маленькая страна с населением в 4 млн человек. В киноиндустрии масштабная деятельность началась в 50-х годах прошлого века, потом съемки фильмов прекратились. В 70-х был подъем – и опять спад до 1995 года. Затем киноиндустрия вновь стала подниматься. С тех пор в Сингапуре производится 4–5 фильмов в год. «В Иране ситуация развивается волнами. В какие-то моменты она проще, в какие-то – сложнее. При предыдущем президенте было больше свободы. Сейчас стало труднее – слишком много цензуры. В прошлом году в Иране произведено около сотни фильмов», – отметил Мохсен Махмальбаф.

Американская журналистка, киновед Марьяна Ван Блариком считает, что зрителей необходимо информировать о том, что происходит в развивающихся регионах, о зарождении развивающихся рынков. Ведь фильмы объединяют в большей степени, чем государства. Особенно это касается независимой кинематографии с небольшим бюджетом. «Моя работа началась около тридцати лет назад на кинофестивале в Югославии. Тогда я организовала приезд в Белград американских актеров и режиссеров. Затем стала президентом ассоциации журналистов, освещающих деятельность Голливуда, и основала организацию развивающегося независимого кино. Это произошло, в частности, из-за таких кинематографистов, как господин Махмальбаф. Благодаря деятельности нашей организации в США появляется больше информации о кинематографии развивающихся регионов», – сказала она.

Искусство вечно, политический режим – мгновенье

[inc pk='2278' service='media']

Искусство Кинодома Махмальбафов – особое явление в мировом кинематографе. Семья Махмальбафов – целая продюсерская компания. В ней держать камеру в руках учатся раньше, чем читать или писать, а чтобы закончить очередной фильм, вполне могут продать или заложить дом или машину. Глава семьи – Мохсен Махмальбаф, его можно назвать живым классиком, человек с бурной биографией, революционер, для которого кино – не только форма жизни, но и способ ее преобразования.

–Ваши фильмы получили мировую известность благодаря европейским фестивалям, они пользуются признанием у западной публики. Как относятся к вашему творчеству на вашей родине и в других мусульманских странах?

– Иранские власти не любят мое искусство. Они считают, что в своих фильмах я критикую режим. Я же хочу привести иранский народ к более прогрессивному стилю жизни. Но власти хотят по-прежнему держать народ в тисках, чтобы он следовал принципам фундаментализма. Три моих фильма шли в трех самых лучших кинотеатрах Ирана. Но из цензурных соображений их запретили демонстрировать в хороших кинотеатрах, а оставили один мало приспособленный. «Кандагар» получил награды в Италии и шел во многих итальянских кинотеатрах. В Иране – только в двух и очень непродолжительное время. Но культурные, образованные иранцы любят мое искусство. Когда перед съемками фильма «Привет, кино» я объявил кастинг, соотечественники толпами атаковали мой офис, чтобы участвовать в нем.

[inc pk='2279' service='media']

–Чем объясняется нынешний всплеск иранского кинематографа?

– До революции кинематографа в Иране почти не было. Когда свершилась революция, голливудское кино было запрещено. В этот момент произошло возрождение, стабилизация иранского кинематографа. Конечно, иранские революционеры стремились создавать картины пропагандистского плана. А мастера киноискусства пытались делать свое кино. Гуманизм, поэтичность, дружба, взаимопонимание – эти темы пытаются отразить иранские кинематографисты. Всем известно, что в итальянском кино было такое явление, как неореализм. Во Франции – такое движение, как новая волна. Сейчас на волне иранское кино. Если вы возьмете каталоги мировых кинофестивалей, то в их реестрах обязательно увидите иранские фильмы. Что касается Дома Махмальбафов, то мы получили около 75 наград. Наши фильмы участвовали в фестивалях более чем 2 тысячи раз. Это говорит о том, что всемирные кинорынки заинтересованы получить иранское кино.

– Является ли запрет на западное влияние достаточным фактором для развития национального кинематографа и не приведет ли это к ограничению свободы выбора и художника, и потребителя?

– Сейчас иранский режим, который я критикую, пытается создавать пропагандистское кино, где бы власть выставлялась в лучшем свете. Я много путешествовал по миру и видел, что национальные киноиндустрии мертвы. Во Франции до 70% кинопроката контролируется Голливудом. Это говорит само за себя. Национальное кино должно пробиваться. В Иране же ограничение демонстрации западного кино дает средства на возрождение национального.

– Но достаточно ли для развития национального кинематографа фактора, ограничивающего иноземное влияние?

– Конечно нет. В случае с иранским кино это спровоцировало появление, с одной стороны, фильмов о режиме, с другой – кинематографистов, создающих кино как искусство. Сейчас кинематографисты пытаются обращаться к правительству, чтобы изменить ситуацию и подтолкнуть иранское кино. Но это не всегда удается.

[inc pk='2280' service='media']

Гендерный вопрос Марзии Мешкини

Марзия Мешкини, кинорежиссер, творческий соратник и жена Мохсена Махмальбафа. В 2000 году в качестве режиссера дебютировала фильмом «День, когда я стала женщиной», который был показан на Неделе критики МКФ в Венеции и получил три приза. Позже был награжден еще 10 престижными премиями международных кинофестивалей в Чикаго, Пусане, Нанте, Салониках, Торонто и т.д. Марзия Мешкини смело, с бесстрашием настоящего художника показывает, что в обществе, находящемся в состоянии перманентной войны, где царят средневековые маскулинные нравы, главными жертвами становятся самые беззащитные – женщины и дети. Фильм «Бродячие собаки» представлял Иран в главном конкурсе Венецианского кинофестиваля в 2004 году и был удостоен двух наград – «Серебряной камеры» и приза UNICEF.

– Вы, женщина-режиссер, снимаете фильмы, пользующиеся популярностью у западной публики. Не противоречит ли это представлениям ислама о роли женщины?

– Во всем мире профессии поделены на женские и мужские. И все основные профессии заняты мужчинами. Когда в сугубо мужскую сферу вторгается женщина, это вызывает негодование. Кинопроизводством тоже в основном заняты мужчины. Руководители кинофестивалей – мужчины. Режиссеры и сценаристы – мужчины. Если женщина занята делом и успешно, например, снимает фильмы, все начинают судачить: как у нее это получилось? И это не зависит от того, где это происходит, в исламском мире или Европе.

– «Бродячие собаки» – очень смелый фильм. И очень важно, что его автор женщина. Такой стереотипный вопрос: вам помогал ваш супруг Мохсен?

– Никто не верит, что это сделано женщиной. Когда женщиной сделано что-то серьезное и значительное, всегда ищут мужчину, который помог ей. Я начала снимать фильмы, будучи в доме мужа. Существует поговорка: научи другого ловить рыбу, а не лови за него сам. Мы, я и мои дети, научились ловить рыбу, научились снимать кино. Теперь каждый снимает свой фильм. Когда я снимаю фильм, мне помогают остальные члены семьи. И наоборот.

[inc pk='2281' service='media']

– Семейное дело, лейбл дома – не очень ли это традиционно?

– Нет. Это не так. Традиционно мужчина, который чего-то достигает, не любит, когда в его дела вмешивается семья. А в нашем случае наоборот. Нетрадиционно, если делом занимается вся семья. Тем более наравне с мужчиной – его жена и дочери.

– Как в Иране относятся к такому семейному делу?

– Разные взгляды. Взгляды простого народа и властей различаются. Чиновники нас недолюбливают. Поэтому мы и кочуем по миру. Власти считают, что то, чем мы занимаемся, противоречит их интересам. Но так происходит в любой стране, правительство не любит своих оппонентов. Простые же люди, напротив, приветствуют наше творчество.

– В «Бродячих собаках» четко просматривается мысль: когда патриархальный мир впадает в хаос войны и катаклизмов, то страдают самые незащищенные – женщины и дети.

– Я согласна. Но это происходит в любой точке мира, где идет война. Там страдают те, кто не может себя защитить, – дети и женщины. И только потом мужчины.

– Сейчас много говорят о том, что кино должно отражать национальную культуру. Но при этом забывается важный аспект – современность и современный мир. Современность – это социальные условия жизни и политика.

– Сначала надо реанимировать культуру.

[inc pk='2282' service='media']

– Не наоборот?

– Если рассматривать эту проблему в экономическом контексте, то сначала экономику, а потом культуру. Художник не должен быть голодным. Социально-политические проблемы общества, в котором живет художник, не могут его не захватывать. Ты должен быть вовлечен в них. Ведь ты говоришь за тех, кто не может сказать сам, кого не слышат.

Стивен из рода бурятов

Хоть гендиректор «Евразии» Сергей Азимов и заметил, что «в то время, когда экраны заполонили боевики и блокбастеры, свою задачу кинофестиваль видит в том, чтобы привить вкус к настоящему кино», это не помешало пригласить в качестве его хэдлайнера одну из звезд голливудских боевиков. После «Кочевника» казахстанский кинематограф ожидает новый реанимационный виток. В новом звездном проекте центральная роль отводится мастеру айкидо, бывшему агенту ЦРУ и борцу со злом на киноэкране Стивену Сигалу.

«В киноиндустрии Америки не было ни одного проекта, посвященного Чингисхану. Картины о нем снимались в Китае, Японии и Монголии. Но это были небольшие проекты, поэтому мир не мог увидеть их. Я изучал Чингисхана в течение 17 лет как одного из выдающихся военачальников в мире. Сыграть его – мечта всей моей жизни. Вчера я говорил с министром культуры Казахстана, и он заверил меня, что правительство хотело бы снять этот проект в Казахстане. Я надеюсь, что мы сможем снять этот фильм здесь с участием казахстанских актеров», – сказал он. Впрочем, кроме Стивена Сигала буквально спит и видит себя в роли Чингисхана еще один американский, но менее известный, актер, чем Сигал, – уже снявшийся в проекте «Кочевник» Кэрри Тагава.

На пресс-конференции с Сигалом не обошлось и без ставшего у нас традиционным выяснения корней и копания в генеалогическом древе. На вопрос о роде-племени в духе «Чьих вы будете?» Сигал ответствовал, что все люди происходят от одного племени кочевников, хотя племен очень много. «Я показывал фотографию дедушки в Монголии, чтобы люди могли по одежде и украшениям определить, к какому племени он принадлежал. Мне сказали, что эти признаки наиболее близки бурятам».

[inc pk='2283' service='media']

Также выяснилось, что в течение 17 лет Сигал изучал неизвестно что. На вопрос о том, из каких источников он почерпнул информацию о Чингисхане, звезда ответила туманно, что их очень много и что он «прочитал большинство из них». Основные же сведения удалось почерпнуть от некого итальянского историка (его имя так и не было названо), которого Чингисхан захватил в плен. «Многие верят, что, захватывая города, Чингисхан убивал всех жителей. Это неправда, он забирал с собой ценных людей: философов, историков, поэтов, актеров». Ну хорошо еще, что не программистов и кинорежиссеров. И, видимо, рабочих и фермеров Чингисхан все-таки убивал на месте.

На вопрос, знает ли он, что российский режиссер Сергей Бодров уже ведет съемки фильма по означенной теме, Стивен Сигал сообщил, что фильмы о таком великом человеке, как Чингисхан, должны снимать великие режиссеры (скорее всего, имея в виду себя).

Актер считает, что если Голливуд бомбардирует мир ужастиками, то этот жанр и популярен. Отчасти логично – что долго впихивать, то и будут жевать. И никакого кризиса жанров в Голливуде не видит, а если он есть, то связан с политическими настроениями американской общественности. Актер не чужд высоких целей и патетических фраз: «Я думаю, что мы сможем сделать в Казахстане кинообщество, которое сможет поставить Казахстан в один ряд с лидерами мировой киноиндустрии». Остается констатировать: кинематограф Казахстана ожидают великие потрясения.

Лучшие годы ВГИКа

В рамках кинофестиваля состоялось празднование дня ВГИКа в Казахстане. К этому событию были приурочены пресс-конференция, открытие мемориальной доски на месте, где в годы войны в Алма-Ате располагался ВГИК, и вечер ВГИКа в Доме кино. «Все кинематографисты Казахстана и бывшего Советского Союза вышли из альма-матер и держат связи благодаря тем незабываемым годам обучения. Известный режиссер, легенда кинематографа, сделавший историю советского кино Марлен Хуциев, ректор ВГИКа Александр Новиков, замечательные актеры Наталья Гвоздикова, Евгений Жариков, Наталья Фатеева, Лариса Лужина», – приветствовала гостей артдиректор фестиваля Гульнара Абикеева.

[inc pk='2284' service='media']

Последние сорок лет жизни Александра Васильевича Новикова связаны с работой этого уникального творческого заведения. «По составу участников данной пресс-конференции уже можно себе представить, что это за явление в сфере национальных культур Советского Союза, в сфере международной культуры. Во ВГИКе обучались представители ста стран мира. И многие из них после окончания стали родоначальниками национальных кинематографий. Несмотря на сложные обстоятельства, которые переживает наше сообщество последние пять лет, ВГИК сохранил притягательную силу для многих молодых людей. Более ста выпускников института – это успешные творческие работники в различных сферах искусства и культуры Казахстана», – отметил он.

«Наш курс был дружный и талантливый. О нас ходили легенды. Чтобы понять, как талантливые артисты учились в мастерской, надо было заглянуть туда, когда кафедра обсуждала наши работы. Мы помнили наизусть слова друг друга, переодевались в костюмы и играли спектакль. У нас все было от души, экспромтом. Эти счастливые годы незабываемы», – сказал актер Евгений Жариков.

Наталья Гвоздикова: «Наш курс называли курсом четырех Наташ. Со мной учились Наташа Костикова, Наташа Аринбасарова, Наташа Бондарчук, она сняла недавно потрясающую картину «Любовь и смерть Пушкина», в октябре состоится ее премьера. И, конечно, наши мальчики: Николай Еременко, Талгат Нигматулин, Вадим Спиридонов. Их уже нет, но мы их помним и любим».

Во времена железного занавеса, при сложных идеологических условиях развития культуры, возникло такое явление, как советский кинематограф. Сейчас культура находится в рыночных условиях. На вопрос, изменились ли традиции и школа российского кинематографа, легенды советского кино ответили следующее:

Марлен Хуциев: «Школа не изменилась. Но, к сожалению, изменился материал. Вы смотрите телевизор и знаете: сейчас там главное содержание и философия – удар в челюсть, кровь и после этого – в постель. Или наоборот: сначала в постель, а потом удар в челюсть».

Евгений Жариков: «Я согласен с Марленом Мартыновичем. Это зубодробительный кинематограф, и сниматься в нем неинтересно. В советское время в лучшие годы производилось 120 игровых лент в год. В последнее время в России – 160–180. Фильмы снимали даже шашлычники с Кавказа. У кого есть деньги, тот сейчас может снимать кино. И все равно статистически ситуация та же, что и прежде, – из общего количества, несмотря на то что сериалы раздвинули рамки кинематографа до предела, по-прежнему десять – можно смотреть, и два – бриллианты».

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?