Последняя надежда

Фильм режиссера Альфонсо Куарона «Дитя человеческое» поражает размахом, совмещая фильм-катастрофу и фильм-предсказание. При этом основной посыл прост – исполнение родительского долга и возможность существования мира, в котором нет детей

Последняя надежда

Действие разворачивается в 2027 году. Пандемия гриппа 2008 года унесла с собой жизнь множества людей, а придуманная панацея лишила человечество дара иметь детей, и теперь, в 2027 году, население планеты стремительно стареет. Самому молодому человеку 18 лет, его смерть от фаната, которому тот отказал в автографе, становится трагедией для всего мира.

Цивилизация ввергнута в хаос, войны и геноцид, демонстрации и потоки миграции. Бедность и безумие правят миром. Единственным оплотом гражданских прав остается Великобритания, и беженцы со всего мира устремляются туда. Спецслужбы страны превращают ее в фашистский лагерь, где любой негражданин – враг государства. Это провоцирует беспорядки и теракты, гремящие по всему Лондону. Будущее без детей – ужасающе. У гражданского населения наибольшей популярностью пользуются препараты для безболезненного ухода из жизни.

«Дитя человеческое» – фильм страшный. Прогнозирование судеб людей, которое взвалил на себя Альфонсо Куарон, напоминает вовсе не мир будущего, а мир настоящий. Режиссер просто опустил трафарет бедствующих африканских государств на чопорный цивилизованный Запад и показал, что в беде он ничем не отличается от остального мира. Старея, население планеты погружается в тотальную истерию, когда нечего терять, можно все! Даже лучшие дома Великобритании видятся мрачными и тусклыми тенями прошлого.

Герои загнаны в узкий коридор между бесчеловечной властью и безумными мятежниками, которые пытаются отвоевать себе место под угасающим солнцем цивилизации. Еще вчера Теодор Фарон, блестяще сыгранный актером Клайвом Оуэном, опустошенный, невнятный человек, которого гложет боль одиночества и заливающий собственную беспомощность спиртным вечерами в компании старого хиппи, оказывается в центре событий, мешающих его прежнему образу жизни. Узнав о том, что девушка-эмигрантка, которой он помогает скрыться от преследующих ее сотрудников миграционной полиции, беременна, он чувствует ответственность за ребенка как за собственного сына, который погиб при пандемии. Фарон сбрасывает с себя налет цинизма и безразличия и превращается в протагониста, рискующего жизнью. По сути, Куарону удалось показать почти идеальную идею о родительском инстинкте, одном из самых чистых инстинктов человека. Его проявляют не только основные действующие лица: любая женщина, узнающая о ребенке, готова пожертвовать собой ради него, ибо он последний или, вернее, первый, и принадлежит всем. Даже правительственная армия, штурмующая позиции мятежников, замирает на несколько секунд при виде родившегося за столькие годы первого ребенка, и выпускает их с матерью из огненного плена.

Городские пейзажи с полицейскими кордонами и антивандальными сетками стремительно сменяются ужасом, творящимся за их границами. Здесь человеческая жизнь не представляет никакой ценности, и ее можно потерять за еду, деньги, неправильно сказанное слово, за паспорт. Это кажется ничем по сравнению с кадрами войны, которую показывает режиссер, реальной войны, где под ногами хлюпает кровь, мятежники и невинные жители лежат, разорванные на куски, а танки и пулеметы разбрасывают внутренности людей по стенам. Фильм, определенно, страшнее всех прежних картин о войне, «Спасти рядового Райана» и другие подобные картины нервно курят в сторонке. Куарон не боится показать настоящего ужаса битвы, и это не война будущего, но – настоящего. Режиссер рассказывает зрителю о том, что происходит в наше время: о невинных жертвах, об ошибках властей, о жизни беженцев, о бедных странах. И даже кровь на объективе кинокамеры, которая остается в кадре, слишком реальна для простых обывателей.

Лента не пестрит знакомыми лицами, но все же какой голливудский фильм сейчас без них? К примеру, образ старого хиппи воплотил мэтр британского кино Майкл Кейн, а бывшей жены Тео – Джулиана Мур. Уже упомянутый Клайв Оуэн – актер с большим послужным списком в американских сериалах, однако его предпоследняя роль более известна: он сыграл одного из бандитов в криминальной комедии «Не пойман, не вор», где и запомнился своей актерской харизмой и отчужденным взглядом. Хиппи в исполнении Майкла Кейна выращивает марихуану, продавая ее знакомому полицейскому, и живет воспоминаниями, время от времени травя невинные шутки. Старик, потерявший, как все, надежду, но сохранивший позитивное мировосприятие, смягчает тяжелую атмосферу фильма и вызывает грусть по давно ушедшим временам.

Предсказуемо стоило ожидать от режиссера «Гарри Поттера и Узника Азкабана» качественной операторской работы. Атмосфера картины вовлекает в интерактивное восприятие событий, без лишних наигранных реплик и содержательных пауз: прошла секунда, и произошло событие, быстро и неожиданно. Камера заставляет смотреть на ситуацию изнутри, она то догоняет действие, то возвращается к канону привычной съемки. При этом провоцируемые эмоции приобретают привкус реальности происходящего. Не случайна и звуковая дорожка картины. «Дитя человеческое» – фильм претенциозный, и раздающаяся на всем его протяжении музыкальная молитва еще раз подчеркивает перекликающийся с религиозными мотивами сюжет: о каре всего человечества и обретении последней надежды.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее