Стабильная напряженность

Религиозный фактор способен повлиять на расстановку сил в Казахстане. Лидеры радикальных течений просчитывают для себя все плюсы от политических потрясений в стране, активно используют растущее социальное недовольство.

Рустам Бурнашев
Рустам Бурнашев

Политологи предполагают, что исламизация общества будет нарастать, и при возникновении событий, аналогичных тем, что были в Жанаозене, может активно раскачиваться и исламская тема. «Эксперт Казахстан» спросил у Рустама Бурнашева, директора по аналитике Института политических решений, как власть должна реагировать на вызовы радикальных группировок.

— Рустам Ренатович, какова причина роста религиозного экстремизма в Казахстане, ведь Казахстан не так давно считался страной, в которой подобные процессы невозможны в силу определенных экономических и политических достижений?

— Мне не очень нравится термин «экстремизм». В современной практике использования его содержание предельно размыто и может включать любую акцию, противоречащую официальной государственной политике. Если речь идет о террористической активности, связанной с вопросами взаимодействия государства, отдельных государственных структур и их представителей, и тех или иных религиозных групп, то я не считаю эффективным пытаться выделить здесь какую-то единственную или даже определяющую причину. Корректнее говорить о наличии некоторых структурных условий, делающих террористические акции возможными. С моей точки зрения, определяющим в данном случае является то, что Казахстан остается слабым государством, причем под государством имеются в виду легитимные правительственные структуры.

Государственные институты обладают недостаточными инфраструктурными возможностями, в том числе способностью реализовывать важнейшие задачи и определять политику за рамками структур власти, элит, контр-элит, групп влияния.

Низки возможности государства к принуждению, ограниченны способность и готовность государственных институтов использовать силу против вызовов их власти со стороны неформальных сил, сохраняется неоднородность правового пространства.

Остается недостаточной социетальная, то есть идентификационная связанность — степень, в которой население идентифицирует себя с национальным государством и принимает его легитимную роль в своей жизни.

Как вы можете заметить, экономический фактор в данном случае не является определяющим. Ни как фактор, способствующий росту террористической активности, ни как ее ограничение.

— Некоторые до сих пор видят причину продолжающегося роста террористических актов в новом законе «О религиозной деятельности и религиозных объединениях», считая его ограничивающим права верующих. Насколько оправданны такие подходы к этой проблеме?

— Я не стал бы проводить прямой связи между принятием в октябре 2011 года закона «О религиозной деятельности и религиозных объединениях» и динамикой террористической активности в Казахстане. Хочу обратить ваше внимание на следующие моменты.

Акции, относимые к нынешней волне террористической активности в Казахстане, происходили до начала обсуждения данного законодательства: самоподрыв Рахимжана Махатова в здании департамента КНБ Актюбинской области произошел 17 мая 2011 года.

Привязку террористических акций к новому законодательству сделала только одна группа — «Jund al-Khalifa» («Солдаты Халифата»), по сути являющаяся фантомной — фактически в 2012 году никакой активности этой группы не фиксируется, за исключением недавнего сообщения о гибели одного из ее лидеров, который, кстати, ранее в связи с этой группой не упоминался.

Помимо принятия нового закона в Казахстане осуществлялись и другие акции, которые были способны инициировать всплеск террористической активности. Здесь надо понимать, что любое слабое государство находится в ситуации так называемой «дилеммы небезопасности»: чем больше руководство слабых государств стремится установить эффективное государственное управление, тем в большей степени оно провоцирует вызовы для своей власти со стороны влиятельных общественных групп.

— В стране осужден первый несовершеннолетний террорист. Очевидно, что в ячейках религиозных группировок немало молодежи. В чем причина такого интереса к радикальным исламистским группам, где власть допускает перегибы, которые могут способствовать интересу молодежи к экстремизму?

— Анализ данных по лицам, причастным к совершению террористических актов, проводимый как в Казахстане, так и в других странах мира, позволяет говорить, что основной субъектной группой здесь выступают лица в возрасте от 20 до 30 лет, в несколько меньшей степени — лица в возрасте до 40 лет. Это общая закономерность. При этом указанные характеристики мало зависят от временного фактора, то есть мы не можем говорить, например, что терроризм в Казахстане «молодеет». Таким образом, считать, что в Казахстане «власть допускает перегибы», некорректно.

Однако очевидно, что приведенная статистика говорит о необходимости целенаправленной работы как с группами в возрасте от 20 до 30 лет, так и с теми, которые в ближайшее время ее пополнят — это лица в возрасте 16–19 лет. Как правило, именно эти возрастные группы выпадают из сферы внимания как государственных органов, так и иных структур, связанных с воспитательными и образовательными процессами. Это объективная проблема. С одной стороны, это уже самостоятельные, взрослые люди, с другой — процесс их социализации еще не завершен и требует значительных ресурсов и усилий. Ситуация осложняется и тем, что именно эти возрастные группы сталкиваются с наиболее жестким противоречием между уже сформировавшимися потребностями в жилье, специфических формах отдыха и досуга и низкими возможностями по их реализации.

— Способен ли религиозный экстремизм стать фундаментальной проблемой для Казахстана, внести существенные коррективы в подходы к безопасности в стране?

— На настоящий момент террористическая активность в Казахстане носит «странный» характер: имевшие место террористические акции не имеют четкой адресности, в большинстве случаев не артикулированы какие-либо требования террористов и субъектность, фактически отсутствуют организации, которые бы взяли на себя соответствующую ответственность. Их связь с процессами в религиозной сфере также неочевидна. Тем не менее если государственные органы, имеющие все полномочия для определения политики Казахстана в области безопасности, исходят из того, что эти акции — проявление «религиозного экстремизма», и секьюритизируют религиозную тематику, то очевидно: это все будет однозначно влиять на политику Казахстана в области безопасности.

— Каковы социальные корни терроризма в Казахстане, может ли он стать причиной серьезных социальных потрясений в будущем?

— Большое значение имеет то, насколько люди устроены в жизни, имеют ли они перспективы для повышения своего социального и экономического статуса, каков уровень их образования. Имеющиеся статистические данные позволяют говорить, что в Казахстане большинство людей, задержанных в период с 2008 по 2012 год за преступления, связанные с терроризмом, были безработными, то есть представляли маргинализированные социальные группы. Хочу обратить внимание, что это — субъектная группа не только терроризма, но и протестных выступлений, проводимых по киргизскому сценарию 2005 и 2010 годов.

— Возможно ли устойчивое развитие Казахстана в условиях глобальных вызовов терроризма и роста религиозного экстремизма?

— Развитие развитию рознь. Необходимо уточнить, о каком развитии идет речь и что мы используем в качестве его критериев. Если речь идет об экономическом развитии — в целом Казахстан достаточно эффективно развивался все 2000-е годы, несмотря на «глобальные вызовы терроризма». Все-таки мы — периферийная страна для современных международных процессов, что серьезно ограничивает степень их влияния на Казахстан. Повторюсь, для Казахстана более важно то, что происходит внутри страны, и именно это будет определять как вектор его развития, так и его устойчивость.

— Какие механизмы должно привести в действие государство, чтобы решить проблему радикализации общества, могут ли запретительные меры и усиление роли правоприменительных структур повлиять на рост и структуру терроризма в Казахстане?

— Если мы исходим из того, что в основе террористических акций в Казахстане лежит комплекс факторов и, главное, структурные вопросы, то и механизмы противодействия должны быть комплексными и затрагивать проблематику структурных преобразований, направленных прежде всего на формирование Казахстана как сильного государства в том смысле, который я обозначил, отвечая на первый вопрос. Силовые акции в таких случаях неизбежны и необходимы, но не являются единственными и исключительными.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?