Стабильная напряженность

Религиозный фактор способен повлиять на расстановку сил в Казахстане. Лидеры радикальных течений просчитывают для себя все плюсы от политических потрясений в стране, активно используют растущее социальное недовольство.

Рустам Бурнашев
Рустам Бурнашев

Политологи предполагают, что исламизация общества будет нарастать, и при возникновении событий, аналогичных тем, что были в Жанаозене, может активно раскачиваться и исламская тема. «Эксперт Казахстан» спросил у Рустама Бурнашева, директора по аналитике Института политических решений, как власть должна реагировать на вызовы радикальных группировок.

— Рустам Ренатович, какова причина роста религиозного экстремизма в Казахстане, ведь Казахстан не так давно считался страной, в которой подобные процессы невозможны в силу определенных экономических и политических достижений?

— Мне не очень нравится термин «экстремизм». В современной практике использования его содержание предельно размыто и может включать любую акцию, противоречащую официальной государственной политике. Если речь идет о террористической активности, связанной с вопросами взаимодействия государства, отдельных государственных структур и их представителей, и тех или иных религиозных групп, то я не считаю эффективным пытаться выделить здесь какую-то единственную или даже определяющую причину. Корректнее говорить о наличии некоторых структурных условий, делающих террористические акции возможными. С моей точки зрения, определяющим в данном случае является то, что Казахстан остается слабым государством, причем под государством имеются в виду легитимные правительственные структуры.

Государственные институты обладают недостаточными инфраструктурными возможностями, в том числе способностью реализовывать важнейшие задачи и определять политику за рамками структур власти, элит, контр-элит, групп влияния.

Низки возможности государства к принуждению, ограниченны способность и готовность государственных институтов использовать силу против вызовов их власти со стороны неформальных сил, сохраняется неоднородность правового пространства.

Остается недостаточной социетальная, то есть идентификационная связанность — степень, в которой население идентифицирует себя с национальным государством и принимает его легитимную роль в своей жизни.

Как вы можете заметить, экономический фактор в данном случае не является определяющим. Ни как фактор, способствующий росту террористической активности, ни как ее ограничение.

— Некоторые до сих пор видят причину продолжающегося роста террористических актов в новом законе «О религиозной деятельности и религиозных объединениях», считая его ограничивающим права верующих. Насколько оправданны такие подходы к этой проблеме?

— Я не стал бы проводить прямой связи между принятием в октябре 2011 года закона «О религиозной деятельности и религиозных объединениях» и динамикой террористической активности в Казахстане. Хочу обратить ваше внимание на следующие моменты.

Акции, относимые к нынешней волне террористической активности в Казахстане, происходили до начала обсуждения данного законодательства: самоподрыв Рахимжана Махатова в здании департамента КНБ Актюбинской области произошел 17 мая 2011 года.

Привязку террористических акций к новому законодательству сделала только одна группа — «Jund al-Khalifa» («Солдаты Халифата»), по сути являющаяся фантомной — фактически в 2012 году никакой активности этой группы не фиксируется, за исключением недавнего сообщения о гибели одного из ее лидеров, который, кстати, ранее в связи с этой группой не упоминался.

Помимо принятия нового закона в Казахстане осуществлялись и другие акции, которые были способны инициировать всплеск террористической активности. Здесь надо понимать, что любое слабое государство находится в ситуации так называемой «дилеммы небезопасности»: чем больше руководство слабых государств стремится установить эффективное государственное управление, тем в большей степени оно провоцирует вызовы для своей власти со стороны влиятельных общественных групп.

— В стране осужден первый несовершеннолетний террорист. Очевидно, что в ячейках религиозных группировок немало молодежи. В чем причина такого интереса к радикальным исламистским группам, где власть допускает перегибы, которые могут способствовать интересу молодежи к экстремизму?

— Анализ данных по лицам, причастным к совершению террористических актов, проводимый как в Казахстане, так и в других странах мира, позволяет говорить, что основной субъектной группой здесь выступают лица в возрасте от 20 до 30 лет, в несколько меньшей степени — лица в возрасте до 40 лет. Это общая закономерность. При этом указанные характеристики мало зависят от временного фактора, то есть мы не можем говорить, например, что терроризм в Казахстане «молодеет». Таким образом, считать, что в Казахстане «власть допускает перегибы», некорректно.

Однако очевидно, что приведенная статистика говорит о необходимости целенаправленной работы как с группами в возрасте от 20 до 30 лет, так и с теми, которые в ближайшее время ее пополнят — это лица в возрасте 16–19 лет. Как правило, именно эти возрастные группы выпадают из сферы внимания как государственных органов, так и иных структур, связанных с воспитательными и образовательными процессами. Это объективная проблема. С одной стороны, это уже самостоятельные, взрослые люди, с другой — процесс их социализации еще не завершен и требует значительных ресурсов и усилий. Ситуация осложняется и тем, что именно эти возрастные группы сталкиваются с наиболее жестким противоречием между уже сформировавшимися потребностями в жилье, специфических формах отдыха и досуга и низкими возможностями по их реализации.

— Способен ли религиозный экстремизм стать фундаментальной проблемой для Казахстана, внести существенные коррективы в подходы к безопасности в стране?

— На настоящий момент террористическая активность в Казахстане носит «странный» характер: имевшие место террористические акции не имеют четкой адресности, в большинстве случаев не артикулированы какие-либо требования террористов и субъектность, фактически отсутствуют организации, которые бы взяли на себя соответствующую ответственность. Их связь с процессами в религиозной сфере также неочевидна. Тем не менее если государственные органы, имеющие все полномочия для определения политики Казахстана в области безопасности, исходят из того, что эти акции — проявление «религиозного экстремизма», и секьюритизируют религиозную тематику, то очевидно: это все будет однозначно влиять на политику Казахстана в области безопасности.

— Каковы социальные корни терроризма в Казахстане, может ли он стать причиной серьезных социальных потрясений в будущем?

— Большое значение имеет то, насколько люди устроены в жизни, имеют ли они перспективы для повышения своего социального и экономического статуса, каков уровень их образования. Имеющиеся статистические данные позволяют говорить, что в Казахстане большинство людей, задержанных в период с 2008 по 2012 год за преступления, связанные с терроризмом, были безработными, то есть представляли маргинализированные социальные группы. Хочу обратить внимание, что это — субъектная группа не только терроризма, но и протестных выступлений, проводимых по киргизскому сценарию 2005 и 2010 годов.

— Возможно ли устойчивое развитие Казахстана в условиях глобальных вызовов терроризма и роста религиозного экстремизма?

— Развитие развитию рознь. Необходимо уточнить, о каком развитии идет речь и что мы используем в качестве его критериев. Если речь идет об экономическом развитии — в целом Казахстан достаточно эффективно развивался все 2000-е годы, несмотря на «глобальные вызовы терроризма». Все-таки мы — периферийная страна для современных международных процессов, что серьезно ограничивает степень их влияния на Казахстан. Повторюсь, для Казахстана более важно то, что происходит внутри страны, и именно это будет определять как вектор его развития, так и его устойчивость.

— Какие механизмы должно привести в действие государство, чтобы решить проблему радикализации общества, могут ли запретительные меры и усиление роли правоприменительных структур повлиять на рост и структуру терроризма в Казахстане?

— Если мы исходим из того, что в основе террористических акций в Казахстане лежит комплекс факторов и, главное, структурные вопросы, то и механизмы противодействия должны быть комплексными и затрагивать проблематику структурных преобразований, направленных прежде всего на формирование Казахстана как сильного государства в том смысле, который я обозначил, отвечая на первый вопрос. Силовые акции в таких случаях неизбежны и необходимы, но не являются единственными и исключительными.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее