Назовите нас просто – театры

Проблема театров – результат отсутствия в Казахстане продуманной культурной политики. Нужны законы не общие, а конкретные, которые бы воплощались в жизнь и были направлены не только на сохранение культуры, но и на ее развитие

Назовите нас просто – театры

Театр – одна из областей культуры, нуждающаяся в грамотной культурной политике и поддержке со стороны государства. В каком положении находятся театры Казахстана и как это связано с нормативно-правовой базой, как они представлены или не представлены законодательно – рассуждают участники театрального процесса: художественный руководитель Государственного академического русского театра драмы им. М. Ю. Лермонтова, народный артист республики, лауреат Государственной премии РК Рубен Андриасян, директор общественного фонда «Экспериментальный театр «АRТиШОК» Вероника Насальская и директор Национального немецкого драматического театра Татьяна Калинина.

В условиях рынка

– С переходом к рыночной экономике появилось мнение, что театры должны выживать сами. Если театр окупается и публике нравится, то он имеет право на существование, а если нет – то такой театр и не нужен. Насколько это правильно и применимо к театру?

Татьяна Калинина:

– Так думают люди с ограниченным культурным уровнем, которые имеют слабое представление о театре. Еще в дореволюционные времена выживали только царские или муниципальные театры. Любая антреприза заканчивается после истечения ее действия: спектакль поставили, отыграли, собрали деньги и все. Если государство считает себя культурным и социальным, то оно должно содержать институты культуры. Никакой театр никогда себя сам не окупит. Окупает себя только низкопробная антреприза, которую к нам привозят. Но опять же сегодня она есть, а завтра нет.

Сейчас, когда актеры получают минимальный оклад, желающих получить высшее актерское образование практически нет. В России актеры выживают за счет фильмов и сериалов, которые штампуются в довольно солидном количестве. Но театр всегда останется школой для актера.

Вероника Насальская:

[inc pk='2241' service='media']

– Ни в одной стране мира театр не является самоокупаемым бизнесом. Возможно, есть компании, которые живут по рыночным условиям и не имеют государственного финансирования. Но эти компании всегда являются партнерами крупных культурных организаций и фондов. На нашем постсоветском пространстве тоже есть театры, которые не финансируются государством, как, например, наш театр. Но при рыночных законах (как сыграешь, какие спектакли поставишь, куда вывезешь, как проведешь артменеджерскую работу) существует и большая работа с международными культурными организациями. Мы вынуждены работать не с Министерством культуры, куда мы могли бы, как наши коллеги из других стран, подавать проекты на гранты и выигрывать их на общих условиях, а с международными организациями. Мы представляем Казахстан во многих странах мира. Нам приятно, когда люди узнают о культурном Казахстане, когда мы становимся культурными послами. И являясь такими послами, мы получаем поддержку только со стороны наших зрителей и международных фондов.

Опыт других стран

«Своеобразие культурных политик разных стран изучают артменеджеры в учебных учреждениях, – говорит Вероника Насальская. – От модели культурной политики страны зависит регуляция отношений между государством, налогоплательщиками и культурными институтами. Всем известно, насколько сильно британская культура финансируется государством. Например, практически все музеи в Великобритании бесплатные, а все государственные (частные театры частично) получают государственное финансирование. Национальная политика Великобритании нацелена на распространение и популяризацию британского искусства по всему миру. Поэтому театры могут позволить себе пустые залы, при этом вольны в экспериментах, так как полностью финансируются государством. Частные театры находятся на неполном, частично государственном покрытии расходов. Но практически все театры имеют гарантированное государством покрытие некоторых сторон своего бюджета».

[inc pk='2242' service='media']

Швейцария имеет другую модель культурной политики. Там много культурных институтов, которые открыты для работы с частными театрами. Очень жесткая культурная политика во Франции. Только те театры, которые соответствуют культурно-политическим ориентирам этой страны, получают финансирование. «Я не знаю, как государственные чиновники мониторят театры, но влияет не статус театра, частный он или государственный, а художественные критерии. Ваше искусство важно для Франции – вот вам наша поддержка. В России сложное положение с театрами. Сейчас она ведет жесткие театральные реформы: там много муниципальных и городских театров, финансируемых из госбюджета. Думаю, что навскидку едва ли не половина театров – муниципальные», – утверждает г-жа Насальская.

Рубен Суренович приводит в пример США, на чей опыт мы так любим ссылаться. «На Бродвее нет ни одного репертуарного театра. Эти театры, набрав труппу и режиссера, выпускают спектакли и крутят их, пока есть спрос. Есть спектакли, пользующиеся популярностью десять лет, а есть просуществовавшие один сезон. Репертуарные театры там существуют в основном при богатых университетах. Университеты настолько богаты, что в состоянии содержать свои театры и оркестры. Например, знаменитый Филадельфийский симфонический оркестр – университетский оркестр. Считается, что если театр оправдывает себя на 49% – это уже рентабельный театр. Остальные проценты набираются из муниципальных, федеральных, меценатских перечислений».

Стимулировать спонсоров и меценатов

– Как можно улучшить положение с меценатством и спонсорством в Казахстане?

Вероника Насальская:

– Если бы существовало льготное налогообложение, то это бы заметно способствовало развитию культуры и, в частности, театров. Спонсоры требуются не только частным, но и государственным театрам, которые, как я знаю, не полностью финансируются государством. Льготное налогообложение мотивировало бы очень многих предпринимателей и компании давать деньги на искусство. Это существует в очень многих странах, и это правильно. Сегодня театры больше закрываются, чем открываются. В провинции дела обстоят хуже, чем у нас. Провинциальные театры вынуждены сокращать свой штат и зарплаты. Отсутствие государственного и спонсорского финансирования очень сильно влияет на состояние культуры.

Рубен Андриасян:

– Сейчас в этой области намечаются подвижки. В мажилисе обсуждается закон о стимулировании меценатства и спонсорства. Недавно произошло событие, которое меня обрадовало. Я прочитал, что группе наших меценатов были вручены почетные грамоты президента. Люди, которые дают на культуру немалые деньги, не должны себя чувствовать идиотами. Должны быть какие-то налоговые льготы. Сейчас деньги, которые нам дают, проходят через двойное налогообложение: с заработанных денег меценат платит налог, и когда отдает на благотворительность – платит еще раз. Все упирается в наше юридическое несовершенство.

– Возражение, которое обычно выдвигают: под видом спонсорства будут отмывать грязные деньги.

– Я считаю, уж лучше у себя в стране, в театре, чем за рубежом. Это будет всего лишь маленький ручеек, по сравнению с морем. Из-за этого сажать театр на голодный паек не стоит. В театрах гуляют не баснословные суммы, которые отмываются обычно.

Подводная лодка с деревянными колесами

«Театр «АRТиШОК» – общественный фонд, поскольку мы сами зарабатываем на существование – он частный театр. В нашем уставе написано, что мы можем осуществлять разнообразные культурные проекты. Очень важно, чтобы законопроектом была предоставлена возможность общественным организациям и независимым театрам работать с Министерством культуры и получать госфинансирование на общих конкурсных правах при подаче заявок на гранты. К сожалению, на данный момент театр не может претендовать на какую-то долю государственного финансирования. Очень большое количество серьезных культурных проектов не может быть сегодня осуществлено, так как отсутствует контакт между государственными структурами и независимыми культурными инициативами. Если бы Министерство культуры и госорганизации имели бы какие-то ресурсы, мы бы могли сотрудничать теснее и продуктивнее. И флаг Казахстана смог бы развиваться в большем количестве стран. Когда независимая театральная компания имеет успех за рубежом, но при этом рядом нет официальных представителей страны, то эффект от этого успеха меньше, чем если бы в этом принимало участие государство. Наше государство должно понять, что театр – это инструмент рекламы государственной политики и строя, что это та институция, которая способствует формированию государственного имиджа. Мы должны работать совместно в направлении развития культурного имиджа страны», – считает Вероника Насальская.

Татьяна Калинина:

– Кроме нашего театра в Алматы существуют еще два, получающих зарплату в два раза меньше, чем академические. Мы надеялись, что зарплаты у нас сравняются (раньше разница была 25%, и она не так сказывалась). Если ситуация не будет исправлена, то половина труппы нашего театра уйдет. Люди не могут работать за копейки. Театрам, не имеющим академического статуса, видимо, скоро придется закрыться. Нужно финансировать и поддерживать театры независимо от их статуса и не проводить разграничения в финансировании в одном пространстве жизнедеятельности, в одном городе. Когда есть театры, которые получают больше, специалисты уходят туда. Половина техников уже ушла на киностудию или в другие театры. В нашем театре электрики получают зарплату 10 тыс. тенге, а я, директор театра, не больше 30 тыс.

Но главная помеха в работе театров, считает Рубен Андриасян – отсутствие такого юридического понятия, как театр. «До сих пор юридически театры не существуют. Эта проблема тянется с 1999 года. Тогда заместитель министра финансов задала вопрос: «Как бы мне вас назвать?» Назовите нас театрами, ответил я. Надо называть так, как есть, а мы не названы. По закону существуют две разновидности – казенные предприятия и госучреждения. Театры не подпадают ни под одну из них. Если нас определять как казенные предприятия, то мы должны приносить доход. Но репертуарные драматические театры, такие как наш, во всем мире нерентабельны. В советское время было такое определение – планово-убыточное предприятие. А с другой стороны, мы и не госучреждения – все-таки что-то зарабатываем. Мы напоминаем подводную лодку, которой приделали деревянные колеса. Зарплату получаем как госучреждения, а числимся казенными предприятиями. Такая неразбериха неудобна и нам, и инспектирующим органам. Нужен закон, который бы определял, что такое в юридическом смысле театр», – говорит он.

Об эффективности законов

– Что должно быть отражено в нормативных актах и что из уже существующих мешает творческому процессу?

Рубен Андриасян:

[inc pk='2243' service='media']

– Закон о госзакупках. Если раньше снабженец ехал за пуговицей на барахолку, то сейчас он не имеет на это права. Мы должны провести эту покупку через тендер, обзвонить несколько магазинов, найти дешевле, а дешевле – это уже не три копейки как на барахолке, а тридцать. На это уходит еще и много времени: на оформление документов, перечисление денег и т.д. Покупка, которая раньше стоила три копейки и занимала полтора часа, теперь стоит 30 и занимает три дня. Кроме того, все покупки по существующему закону мы должны распланировать за год. А это в творческом процессе невозможно. Эту ситуацию можно исправить законодательным путем.

– А что касается авторских прав?

– Во главе коллектива стоит режиссер-постановщик, но его авторские права не защищены. Авторские отчисления получает драматург, композитор, художник спектакля, а режиссер не получает. Пробивали и лоббировали эти отчисления у художников – Союз художников, у композиторов – Союз композиторов. А во главе театрального союза всегда стояли актеры, которых вопрос авторских прав режиссера, видимо, не беспокоил. Ситуацию, когда все зависит не от законодательных прав, а от одной личности, надо исправлять. Нужно все определять законодательно.

– У нас в государстве очень мало программ и законов о культуре. Не разработана эффективная модель культурной политики. Принята президентская программа «Сохранения культурного наследия». Сохранять культуру, конечно, необходимо, но достаточно ли этого для полноценной культурной политики, как быть с развитием культуры, поддержанием современного культурного процесса?

Рубен Андриасян:

– Есть модели законов, разработанные Межпарламентской ассамблеей СНГ с участием наших мажилисменов, есть модельные законы о театре, музее, кино и т.д. Они, конечно, не идеально подходят к нашим условиям, но они есть и уже давно лежат в парламенте. Надо брать их за основу и разрабатывать свои законы. Закон о культуре – это только начало. Новый законопроект более конкретен, чем тот, по которому мы живем сейчас. Но этого мало: нужны отраслевые законы о кино, театрах, библиотеках. Единственная страна СНГ, где принят закон о театре – Украина. Но по признанию украинских театральных деятелей, принятый закон настолько общ, что бесполезен. Главное – не повторить этой ошибки.

Мы участвовали в разработке закона о культуре. Например, закон «О покрытии убытков на предоставление доступа к театральным представлениям для всех слоев населения», в котором речь идет о гастролях государственных театров в разных регионах Казахстана. Поездки дорогие, и поэтому их стоимость оказывается включенной в стоимость билетов. Чтобы этого не происходило, государство по этому закону выделяет деньги: оплачивает дорогу. Но здесь тоже не нужно впадать в крайности и, как в советские времена, заставлять, например, симфонический оркестр ездить по сельским областям и играть для людей, которым это вряд ли интересно и нужно. Навязывая так культуру, мы только внушаем отвращение. В этой области нужно работать как-то тоньше. Не одно поколение уже нами упущено и для серьезного театра, и для серьезной симфонической музыки, и для серьезной живописи, и для серьезной литературы. Если мы все-таки хотим вернуть себе имидж читающей образованной страны, то упущенное придется догонять очень долго.

Вероника Насальская:

– Чтобы развивать то, что через какое-то время тоже надо будет сохранять, в первую очередь необходимо усиление образовательной базы для культурных кадров. Сейчас существует очень серьезная проблема, связанная с отсутствием широкого квалифицированного синтезированного театрального образования для актеров, режиссеров, культурных менеджеров, кстати, это самое слабое звено – культурных менеджеров вообще не готовят, чем и обусловлено отсутствие новой поросли театров. Менеджерская база очень слабая, поэтому культурные инициативы не имеют возможности закрепиться на территории Казахстана, так как нет квалифицированных кадров, которые могли бы разработать, например, культурную концепцию и экономическую стратегию театра (обозначить целевой рынок, специфику и направление деятельности). Сейчас наши актеры и режиссеры учатся тому, что было сто лет назад, не имея доступа к современной информации, к происходящему на мировой театральной сцене. Новейшая и новая история современного театра не изучается, образование однобокое, нет доступа к современным театральным методикам, выпускаемые кадры не мультикультурны. В такой ситуации сложно говорить о развитии культурных традиций. Нам необходима программа культурного развития, которая должна включать усиление образовательных структур и финансирования культурных проектов.

Но также необходима и ломка культурных стереотипов. Нужно расшатывать представления о своей профессии. Надо быть мобильнее – реалии дня требуют быстроты реакций. Проблема заключается также в мобильности и четком понимании своей театральной миссии.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики