Преданья старины глубокой

История взаимоотношений Китая и Советского Союза в последние тридцать лет существования СССР, рассказанная известным переводчиком, китаеведом и дипломатом

Галенович Ю. М. Два первых лица: Хрущев и Мао Цзэдун.
Галенович Ю. М. Два первых лица: Хрущев и Мао Цзэдун.

Читая такие книги, понимаешь, как изменился мир. Трудно представить, но 50 лет назад Китай и СССР претендовали на руководство мировым коммунистическим движением. Для этого ЦК компартий двух стран собирали совещания и обменивались гигантскими письмами, в которых на высоком теоретическом, марксистско-ленинском уровне, с обильным цитированием классиков доказывали, что именно их политика классике соответствует. Эти письма печатали в «Правде», и советские граждане обсуждали их на своих собраниях. Кроме открытых писем, ЦК КПСС направлял в партийные организации Союза письма закрытые, где дополнительно объяснял то, чего не мог написать в открытой печати: как Мао Цзэдун предает идеалы коммунизма.

Предметов дискуссии было несколько, но в первую очередь обсуждалось отношение к Сталину, ХХ съезду КПСС и к возможной войне между Востоком и Западом. Мао считал, что культ личности разоблачили зря. И предложил свою формулу отношения к Сталину: 70% достижений, 30% ошибок. Эту схему через 20 лет применил по отношению к Мао Цзэдуну сменивший его Дэн Сяопин, отказавшийся разоблачать предшественника.

Давние дискуссии отозвались во время визита в Китай Дмитрия Медведева. На встрече с китайскими ветеранами дочь Мао сказала ему: «Вы для нас символ страны, принесшей нам коммунизм, марксизм и идеи Сталина!» Можно представить себе мысли Медведева, провозглашенного наследником вождя народов. И ведь не откажешься.

Что касается военной проблемы, то Мао утверждал: война неизбежна, но в ней нет ничего страшного. На совещании коммунистических партий мира он заявил, что в случае войны в Китае останется половина населения — 500 млн человек, и этого хватит для успешного построения коммунизма. Трудно сказать, насколько он был искренен в своих заявлениях. Галенович считает, что это была политическая игра, призванная показать миру и компартиям других стран его непреклонность. Не случайно любимый образ, в котором Китай себя представлял, — «Ветер с Востока преодолеет ветер с Запада». А про Советский Союз в Китае писали, что он движется по буржуазному пути, прикрываясь красным знаменем. Но когда уже в 1970-е годы Мао решил пойти на сближение с США, все эти образы оказались забыты. И постепенно именно советский ревизионизм сделался главным врагом.

Теперь уже война с СССР стала пропагандироваться как неизбежность. Хотя после Хрущева советские вожди попытались наладить отношения с Китаем и на время прекратили полемику, а в закрытом порядке возложили часть вины за испорченные отношения на Хрущева и его невыдержанность. Впрочем, Галенович считает эту невыдержанность ответом на хамское поведение Мао во время их личных встреч. Поведение тем более неоправданное, если учесть, что именно Хрущев пошел на уступки Китаю, ликвидировав военные базы в Порт-Артуре и Дальнем и помогая создавать промышленность и науку. В Китае при Сталине и Хрущеве Советский Союз построил десятки заводов и НИИ — автомобильные, авиационные, тракторные и другие. Создал базу для атомных исследований.

Но Мао не ответил новому советскому руководству. К этому времени разразилась «культурная революция», в отношениях между нашими странами приведшая уже и к военным столкновениям на острове Даманском. Одновременно множились обвинения в адрес СССР, не желающего признать, что границы КНР на севере были силой навязаны ей царской Россией. (В 1920-е годы советская власть это признавала, но границы менять не собиралась и тогда.)

Новое советское руководство сумело окоротить китайцев. Как тогда рассказывали, на встрече в пекинском аэропорту со вторым человеком в китайской иерархии Чжоу Эньлаем советский премьер Косыгин намекнул, что в случае обострения ситуации СССР уничтожит все китайские атомные и ракетные центры. Галенович об этом не пишет, а тогда о таком повороте событий говорили. Но Китай выбрал другую цель — Вьетнам, которому он много лет помогал в его конфликте с США, — и развязал войну на китайско-вьетнамской границе. К удивлению всего мира, вьетнамцы успешно атаку отбили.

Как ни странно, антисоветский накал не помешал одному из ближайших к Мао людей — маршалу Линь Бяо — попытаться сбежать именно в СССР. (Самолет с Линем и его семьей разбился или его сбили китайцы над Монголией.) Антисоветский раж был у многих китайцев отражением определенного разочарования в «старшем брате». Но они удивлялись контрасту отношения к распаду Союза: в самом бывшем СССР царило безразличие, а старшее поколение китайцев плакало.

После смерти Мао Цзэдуна победивший «банду четырех» Дэн Сяопин продолжил линию Мао на сближение с США. К Союзу он относился, как замечает Галенович, достаточно сдержанно. Возможно, Дэн, будучи человеком весьма прагматичным и далеким от идеологической зашоренности, понимал: от СССР к тому времени получить можно было мало что, а рынок социалистического лагеря для целей Китая был узок. Перестройку в Советском Союзе Дэн встретил настороженно и беспощадно задавил выступления китайских студентов, вдохновленных перестройкой и Горбачевым, на площади Тяньаньмэнь в 1989 году. Заодно заменив руководство Компартии, которое, по его мнению, проявило слабость. А потом СССР распался, и уже не с кем стало спорить о марксизме-ленинизме и ревизионизме. Теперь Китай один несет это знамя, показывая чудеса гибкости в толковании вечно живого учения.

Галенович Ю. М. Два первых лица: Хрущев и Мао Цзэдун. — М.: ИДВ РАН, 2012. — 322 с. Тираж 150 экз.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности