По старой схеме

Предложения по кардинальному реформированию системы государственного аппарата, высказанные главой Агентства по делам государственной службы (АДГС) Алиханом Байменовым, не вызывают доверия в среде экспертов, которые находят значительное количество слабых мест в предлагаемых законодательных новеллах.

Адиль Нурмаков
Адиль Нурмаков

Система фильтров, заложенная в основу формирования корпуса «А», которая изначально исключает возможность участия в госсекторе представителей оппозиционных сил и значительно осложняет приход молодежи, да и сама модель отбора элитных чиновников, построенная по принципу «слепили их из того, что было», может свидетельствовать о формальности проводимых преобразований. «Эксперт Казахстан» спросил у Адиля Нурмакова, кандидата политических наук, автора проекта BlogBasta.kz: стоит ли ждать структурных изменений в формировании системы государственного аппарата после образования в Казахстане корпуса «А».

— Глава АДГС в своем выступлении по поводу создания специального элитного отряда чиновников говорил о том, что он положит конец родственным связям в государственном секторе. Может ли ведомство Алихана Байменова предложить действенные механизмы борьбы с этим явлением? Или мы слышим лишь очередные декларативные заявления?

— Это не первая инициатива, которую мы слышим от Агентства по делам государственной службы и его руководителя Алихана Байменова. Такая же задача — профессионализации госслужбы — была перед ним поставлена еще в период его первого пребывания в этой должности. Как известно, особых результатов это не принесло. Предлагаемая сегодня схема не несет в себе практически ничего кардинально нового, способного предложить действенные решения для внедрения принципов меритократии. Причина в том, что корень проблемы лежит не столько в принципах формирования государственного аппарата, сколько в несовершенстве системы государственного управления в целом, фактическом отсутствии принципа верховенства закона, равенства всех перед ним, независимости органов следствия, прокуратуры и суда.

— Что касается меритократии — в последнее время очень много о ней говорят, но пока мало кто себе представляет, как она должна действовать в условиях Казахстана, и вообще можно ли перенести тот же французский опыт на местную почву?

— На самом деле принцип уже неплохо действует во всех сферах, которые удалены от государственных финансов и государственных управленческих связок: к примеру, в бизнесе, неправительственном секторе, консалтинге. Другое дело — когда речь идет о национальных компаниях, государственной службе, а часто и любых бюджетных учреждениях, где эффективность расходования и производительность труда нередко вторичны после “освоения средств”. Неизбежно будет и впредь возникать вопрос, который президент страны обозначил как “дилемма живчиков и зайчиков”. Помните, говоря о деятельности фонда «Самрук-Казына», который управляет активами государственных предприятий, Назарбаев сказал, что сколько там живчиков сидит, зайчиков, вообще не работающих, бумаги переставляющих за большие зарплаты. И сегодня очевидно, что меритократию невозможно обеспечить одной административной реформой, необходимы реформы в политическом измерении.

— Наблюдатели отмечают, что в основе отбора управленцев в корпус «А» изначально заложен механизм фильтрации, который цементирует, по сути, нынешнее положение вещей. Говорят, что старожилы на местах делают все возможное, чтобы не дать прийти в госуправление молодежи, которой они могут проиграть конкурентную борьбу?

— Да, в новой системе заложен механизм фильтрации. Тот факт, что в очередной раз весь процесс замыкается на личности президента, об этом красноречиво свидетельствует. Вспомните слова Бауыржана Байбека, что элиту политических госслужащих будет отбирать глава государства, или такие заявления, что назначения по переводам между госорганами будет осуществляться только в случаях, определяемых президентом, и что для корпуса «А» предусмотрен особый порядок отбора в кадровый резерв, определяемый опять же президентом. Все это заставляет думать, что принцип личной лояльности все так же будет преобладать над профессионализмом.

— Создается впечатление, что реформа проводится по принципу  «Ils ne passeront pas — Они не пройдут» в той части, которая касается оппозиции. Кажется, что власть кровно не заинтересована в ее участии в государственном управлении?

— Чтобы ответить на этот вопрос, надо понимать ситуацию с политическим плюрализмом в Казахстане — и все, что происходило в стране за последние 11 лет после феномена «ДВК», когда высших государственных чиновников за в общем-то неоппозиционные вещи, не противоречившие декларировавшейся генеральной линии режима, подвергли строгой обструкции. Примеры возвращения некоторых оппозиционеров были перед слабой оттепелью накануне парламентских выборов 2004 года, но последующая история показала, что «ястребы» в правящей элите взяли верх над «голубями». Сегодня ситуация немного иная: власть не боится оппозиции. Институционально оппозиция еще присутствует. Фактически же в публичной политике ее нет, она маргинализирована.  Скорее, в том виде, в каком сейчас пребывает оппозиция, ее боятся даже те люди, которые поддерживали еще в середине 2000-х. Причина ее провала не только внутри оппозиции, но и извне, то есть в среде, крайне нездоровой для политической конкуренции. Если же отвлечься от реальности и ответить на вопрос в целом, то власть не заинтересована в участии не то что оппозиционеров — просто критически мыслящих профессионалов. В силу самой природы постсоветского авторитаризма, склонного к максимальной концентрации власти, контролю за гражданами и чиновниками, в том числе путем классических советских инструментов — правящей мегалопартии и культа личности. Конечно, сюда же относится проблема легализации багажа, накопленного за годы независимости: приватизация, контракты на недропользование, политические эксцессы, манипуляции с выборами и прочее.

— Сейчас звучат заявления, что отныне чиновники будут служить народу. Но элитный корпус управленцев вряд ли знает о реальной жизни народа; смогут ли достаточно обеспеченные люди реально понять то, чем живет простой казахстанец?

— Чтобы ответить на этот вопрос, нужно просто понимать, что сам по себе корпус «А» — это всего лишь очередная красивая идея Алихана Байменова с “секси” лейблом, явно выдуманным в медийных целях. Престиж государственной службы должен повышаться не броскими названиями для новых-старых механизмов, а реформой базовых принципов функционирования государственного аппарата. Это непростая задача в нефтяных экономиках, но не невозможная, и залог успеха лежит в обеспечении верховенства закона, подотчетности госорганов и прозрачности процессов принятия ими решений.

— Сможет ли реформа действительно положить конец так называемым командным перемещениям, которыми славится казахстанская политическая элита?

— Вообще причина этого явления как раз в имеющемся принципе кадровой политики: в доминирующих факторах лояльности или кланово-родственных связей. Надо сказать, что время от времени обойма обновляется: так, поколения молодых чиновников — «младотюрков» и «технократов-болашаковцев» появлялись и в 1990-х, и в 2000-х, но поскольку в целом политическая система весьма ригидна, потенциал профессионализма — не всегда, но часто — «зажевывается» бюрократической номенклатурой. Что касается того, почему кадровая обойма такая узкая, то здесь главная причина заключается в факте несменяемости власти в Казахстане.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности