Не оставят без присмотра

Противоречия между организациями, отвечающими за безопасность в Центральной Азии, не являются непреодолимыми. Но их эффективность остается под вопросом

Не оставят без присмотра

Вопросы безопасности Центрально-Азиатского региона часто рассматриваются сквозь призму доминирования, что вполне объяснимо, если учесть, что этими вопросами занимаются сразу три мировых «центра силы» – Китай, Россия и Соединенные Штаты.

В современном мире доминирование одного государства над другими (на глобальном или региональном уровне) осуществляется в трех сферах – военной, экономической и идеологической, или ценностно-культурной (то, что американский политолог Джозеф Най определяет как soft power – мягкая сила).

Доминирование в военной сфере достигается за счет подавляющего военного превосходства и связано с развитием современных видов оружия, а также с численностью армии. Безусловным лидером в этой области сегодня являются Соединенные Штаты. Масштабного экономического присутствия американцев в регионе до сих пор нет (исключение составляет Казахстан). В то же время экономические интересы США в Центральной Азии несомненны и связаны в основном с проектами добычи и транспортировки нефти и газа.

Россия и Китай в военной области намного уступают Соединенным Штатам. Однако техническое отставание российских и китайских вооруженных сил компенсируется тем, что для них Центральная Азия является приграничным районом, куда можно в короткие сроки перебросить войска в значительных количествах. Кроме того, Россия и Китай выступают в этом регионе партнерами, а перед лицом американского военного присутствия – даже союзниками. Шанхайская организация сотрудничества, исполняющая роль структуры по поддержанию международной безопасности, включает, помимо РФ и КНР, четыре центральноазиатских государства, что помогает лидерам осуществлять над ними контроль. Наконец – и это самое главное – для России и Китая контроль над военно-политической ситуацией в регионе имеет жизненно важное значение, тогда как для США Центральная Азия не является геополитическим приоритетом.

Географические преимущества обеспечивают России место лидера в борьбе за экономическое доминирование. Но инвестиционные возможности американской и китайской экономик на порядок выше, действия Вашингтона и Пекина по продвижению своих экономических интересов более последовательны. Причем для Китая экономическая экспансия в регионе является одним из приоритетов государственной политики, а потому реализация ее ведется весьма настойчиво. Для Вашингтона же стратегическое значение может иметь лишь контроль над добычей в регионе нефти и газа и их транспортировкой на внешние рынки.

В идеологической сфере Россия пока также доминирует. До сих пор сохраняется советская «цивилизационная общность» и советский менталитет значительной части населения стран Центральной Азии. Русский язык выступает в качестве lingua franca для общения политической, деловой и интеллектуальной элиты. В Казахстане и Киргизии он уравнен в правах с государственным. Присутствие российских СМИ на информационном поле региона различно, однако в целом достаточно ощутимо. А многими этническими русскими в этих странах Россия фактически воспринимается как родина.

Китай сталкивается с глубоким недоверием и почти неприкрытой враждебностью, такая реакция существует и на уровне политической элиты, и на уровне общественного сознания всех стран региона. Это вызвано как «исторической памятью», так и страхом перед «китаизацией» региона, страхом иррациональным и не основанным на фактах, но оттого не менее устойчивым. В целом идеологический ресурс КНР имеет знак «минус». Единственным привлекательным моментом может выступать сам китайский пример успешных экономических реформ под жестким контролем государства.

Если идеологическое влияние России и Китая практически одинаково на все страты общества, то позиция США резко различна на правительственном и народном уровнях. В первом случае США выступают как носитель и главный защитник универсальных ценностей демократии и прав человека, ценностей, которые многие страны Центральной Азии официально признали на международном уровне. При этом на народном уровне США воспринимаются прежде всего как государство, агрессивно (и даже насильственно) насаждающее свою культуру, свой взгляд на мир, а с недавних пор – осуществляющее агрессию против исламских государств.

Каждый из претендентов на региональное доминирование имеет в своем распоряжении международную структуру, в работу которой так или иначе вовлечены и сами государства региона.

Старая добрая коллективная безопасность

Договор о коллективной безопасности был одним из первых документов, принятых в рамках СНГ. Цель его была проста – сохранить для всех желающих единую систему защиты от внешних угроз, которая досталась в наследство от Советского Союза. В наследство досталось и противостояние с НАТО, которое, впрочем, уже тогда не имело ярко выраженного конфронтационного характера. Более того, именно после подписания в 1992 году Договора о коллективной безопасности страны СНГ начали сотрудничать с НАТО в рамках Совета евро-атлантического партнерства и программы «Партнерство во имя мира». И все же в своей структуре, формах работы и целях Организация договора о коллективной безопасности отражала реалии времен биполярного мира. Примечательно, что объединенный штаб ОДКБ разместился в здании, где раньше располагался штаб Организации Варшавского договора.

Государства-члены организации координируют свои подходы и конкретные шаги в вопросах сотрудничества с НАТО, стремясь к тому, чтобы они не наносили ущерба их коллективным интересам. По словам генерального секретаря ОДКБ Николая Бордюжи, «в нашем арсенале проектов сотрудничества присутствуют такие инициативы, как налаживание рабочих контактов и тесного взаимодействия в противодействии терроризму и наркоугрозе, вплоть до проведения совместных операций, например в рамках осуществляемого ежегодно антинаркотического проекта “Канал”».

Как считает министр обороны России Сергей Иванов, «дальнейшим логическим шагом по пути укрепления международной безопасности могла бы стать разработка механизма взаимодействия между НАТО и ОДКБ с последующим четким разграничением сфер ответственности». С точки зрения укрепления международной безопасности такое разграничение имеет смысл. Но НАТО, как показал Рижский саммит, сегодня озабочено не укреплением безопасности, а расширением «круга свободы» и «действиями за пределами Европы в защиту свободы».

ОДКБ до сих пор остается самой консервативной из всех структур, отвечающих за региональную безопасность. Сотрудничество между государствами-членами ограничено исключительно военной сферой. Конечно, по мере изменения ситуации в регионе и вокруг него появляются новые направления в работе. Например, уже разработаны проекты документов, регламентирующих миротворческую деятельность организации, которые предполагают, в частности, создание коллективных миротворческих сил. И все же работа ОДКБ, как и любой традиционной системы обеспечения военной безопасности, пока не выходит за пределы оперативного планирования, боевой подготовки, военно-технического сотрудничества и подготовки кадров.

В последние годы представления о безопасности как о наборе инструментов для защиты государственного суверенитета уступили место предельно экономизированному подходу. Еще сравнительно недавно война рассматривалась как средство достижения экономических целей (например, популярно мнение о том, что причина вторжения американцев в Ирак – это нефть), но от экономики как таковой все же отделялась. А сегодня экономические конфликты, прежде именовавшиеся войнами лишь для того, чтобы подчеркнуть их остроту, заняли место в повестке дня НАТО, которое является военным блоком, какие бы эвфемизмы ни использовались Брюсселем.

После того как на саммите в Риге НАТО всерьез озаботилось вопросами энергетической безопасности, стало ясно, что в этой сфере ОДКБ не может быть ни партнером, ни соперником альянса. Это, впрочем, не означало, что вся евразийская энергетика осталась без присмотра. Ею уже вплотную занялась Шанхайская организация сотрудничества.

Неделимость энергетической безопасности

ШОС – самая молодая из международных структур в сфере безопасности. Именно поэтому она остается и самой аморфной, неопределенной в своих целях. На первоначальном этапе, когда ШОС еще именовалась Шанхайской пятеркой, был заметен крен в сторону борьбы с терроризмом, религиозным экстремизмом и сепаратизмом. Эти угрозы, получившие с подачи китайцев название «три зла», были признаны общими для стран региона на уровне совместных деклараций (Шанхайская конвенция 2001 года), а вопрос о том, как вести борьбу, каждой страной решался самостоятельно.

Позднее на первый план были выдвинуты вопросы экономического сотрудничества. Насколько успешно они решались, видно даже из названий документов, принятых Советом глав правительств ШОС:

2003 год – Программа многостороннего торгово-экономического сотрудничества;

2004 год – План мероприятий по реализации Программы многостороннего торгово-экономического сотрудничества;

2005 год – Механизм реализации Плана мероприятий по выполнению Программы многостороннего торгово-экономического сотрудничества.

Все это вроде бы должно вызывать у наблюдателей лишь усмешку. И тем не менее именно ШОС сегодня становится предметом пристального внимания Соединенных Штатов. С ней связывают продолжающийся процесс выдавливания американских вооруженных сил из Центральной Азии. Она стоит за проведением в августе 2005 года совместных российско-китайских военных учений (первых за последние 40 лет). Формально задачей учений была отработка действий в борьбе против терроризма, сепаратизма и экстремизма, однако использование стратегической авиации наводило на мысль о борьбе с иностранной армией.

Кроме того, у ШОС есть страны-наблюдатели: Индия, Пакистан, Иран и Монголия. Вопрос о расширении ШОС пока заморожен, но представители стран-наблюдателей уже участвуют в работе организации.

Профессор МГИМО Сергей Лузянин полагает, что география ШОС почти идеально подходит для создания энергетического клуба, в котором будут сочетаться интересы как экспортеров, так и импортеров энергоресурсов. «Данное сочетание, с учетом стран-наблюдателей, можно интерпретировать и в более широком формате – как взаимодействие «оси» производителей (Россия – Казахстан – Узбекистан – Иран) и «оси» потребителей энергоресурсов (Китай – Таджикистан –  Киргизия – Индия – Пакистан – Монголия). Фактически реализация первой, а тем более второй (вместе с наблюдателями) моделей делает ШОС самодостаточной энергетической системой как в глобальном, так и региональном контекстах. В условиях взаимодействия этих двух «осей» по газовой, нефтяной, атомной и электрической опциям центральным вопросом на первом этапе будет выработка единой тарифной политики по ценам, маршрутам, объемам продаж и закупок энергоносителей. В отличие от ОПЕК энергетический клуб ШОС объединил бы и производителей, и транспортеров, и потребителей энергетических ресурсов». К этому можно добавить, что для России торговля оружием может стать той сферой, где ее экономические интересы гармонично сольются с оборонными интересами Китая и Индии.

Нетрудно заметить главное отличие ОДКБ от ШОС: в первой, безусловно, доминирует Россия (достаточно сказать о том, что на ней 50% бюджета организации), а на вопрос о лидерстве ШОС дать однозначный ответ трудно.

«Мы не должны забывать, что реально ведущая роль в ШОС принадлежит отнюдь не России, а Китаю, хотя формально в ШОС декларируется равенство участников данной организации. Растущий год от года экономический потенциал Китая по многим важнейшим показателям многократно превосходит аналогичные показатели других членов ШОС. Тем самым всегда существует потенциальная угроза использования данного обстоятельства как фактора реализации под видом налаживания сотрудничества собственных национальных интересов доминирующей в экономическом отношении страны», – считает Аждар Куртов, аналитик Российского института стратегических исследований.

С этим решительно не согласен директор китайского Института социального развития Европы и Азии, бывший посол КНР в России Ли Фэнлинь. По его словам, Китай «опасается задеть доминирующее влияние» России в регионе. Ирина Звягельская, профессор Института востоковедения РАН, разделяет это мнение: «Россия остается главным игроком в Центральной Азии, каким США никогда не станут».

В конце концов, юридической проблемой лидерство не является, поскольку формально в ШОС все страны равны, решения принимаются на основе консенсуса. ШОС и ОДКБ скоро договорятся о разграничении зон ответственности в регионе. Уже готов проект меморандума о взаимопонимании между секретариатами ШОС и ОДКБ. Видимо, ОДКБ сможет договориться о чем-то подобном с НАТО, а Соединенные Штаты пригласит в ШОС. И тогда в регионе восторжествует принцип неделимости безопасности. Пусть хотя бы энергетической.

Немного смущает вот что: если исходить из того, что повышение активности ШОС, ОДКБ и НАТО автоматически ведет к повышению уровня безопасности всех стран региона, то придется признать, что сегодня самой безопасной страной в Центральной Азии является Киргизия.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики