Место под солнцем

В то время как для алматинской фигуративной живописи все более характерны картинность и декоративная красивость, ориентированная на зрителя, Светлана Березовская остается верной внутренней экспрессии, идеалу самовыражения, вне зависимости от канонов, правил и модных тенденций

Место под солнцем

В Алматы, в галерее «Улар», открылась шестая по счету персональная выставка молодой алматинской художницы Светланы Березовской. Света брала частные уроки живописи и не имеет профессионального художественного образования. Она окончила Петербургский гуманитарный факультет с дипломом искусствоведа. Подготовленная специально для «зимнего» зрителя выставка «Под солнцем» – смешение жанров и мест (натюрморт, пейзаж, портрет и ню), а пейзажи не только Петербурга, где Света гостила этим летом, но и укромные алматинские уголки, старые домики и скверы.

Зритель художницу беспокоит мало. Средства выражения нарочито упрощенные: гуашь и карандаши, цвета не кричащие, техника рисования близка к примитивизму. Березовская предпочитает рисовать с натуры, это роднит ее мировоззрение с реализмом. Но результаты творчества отнюдь не натуралистичны.

Рядом, в соседнем зале, картины пестрели яркими, броскими цветами и абстрактным, в стиле рекламной полиграфии, рисунком. По сравнению с ними неискушенному посетителю выставки картины Березовской могут показаться серыми товарками, бедными родственницами, выполненными незатейливым и доступным способом, к которому часто прибегают на уроках рисования в художественных школах и на худграфах. Но при более длительном созерцании раскрывается их искренность и солнечная теплота. Глядя на видневшуюся вдалеке в кроваво-черных цветах абстракцию и на ярко-голубой шар на фоне черного неба, живопись броских цветов и невнятных идей, так часто мелькающих в рекламной полиграфии, я сравнивала ее с совершенно иной цветовой гаммой камышовых зарослей напротив. «Камыши» Березовской в моем восприятии выигрывали, возможно, старомодным очарованием, которое давало почувствовать редкую в эпоху симулякров и копий подлинность. Они передавали инсайт человека, ставшего художником, ощутившего притягательную энергию реальности и осознавшего силы преображать ее в своем творчестве. Света, отказываясь следовать модной ныне манере письма, заняла свое место под солнцем искусства.

Знать, чтобы понимать что делаешь

[inc pk='2223' service='media']

– Света, почему ты решила стать искусствоведом?

– Я всегда завидовала людям, которые понимают, что делают. Когда я что-то создаю, то хочу знать, что и как. Развитие идет через знание. Я пошла в искусствоведы намеренно, чтобы изучить теорию и историю искусства.

– Твой стиль более традиционен и является данью классическому рисунку с натуры?

– Да, это относится к фигуративной живописи, которая не исключает абстрактности. Меня уже назвали художником-примитивистом. Но я хочу довести свой примитивизм до абстракционизма. Любая фигура – это по большому счету абстракция, и художник-реалист, который этого не понимает, даже не реалист, а натуралист. Я не противопоставляю свое творчество абстракционизму.

– Примитивизм – благодатная почва для искусствоведов и психоаналитиков. В таких рисунках лучше проступают особенности характера художника.

– У меня много друзей-психологов. И я очень боялась, что они узнают то, что не следует знать. Если рисуете впервые, то там что-то проскальзывает. Если рисуешь каждый день и это превращается в образ жизни, то созданное перестает быть просто твоим примитивным слепком. Мне нет необходимости переводить бессознательное в слова, поскольку я уже перевожу его в изобразительные образы.

– Примитивистом быть престижно и стильно?

– Для меня да. Мне интересно, хотя я не считаю, что это правда. Я увлекаюсь примитивистами и люблю их. И если в моих работах это увидели, то здорово. Примитивное искусство – не в смысле примитивности мысли или выразительных средств, а в том, что художник не связан довлеющими правилами и законами и может делать что хочет.

 – Для искусства имеют значение идея, смысл и метафора. Хотя идея отражена в аннотации к выставке, расшифровывающей, объясняющей название «Под солнцем»: солнечный волюнтаризм, игра света. Но это больше идея эстетическая.

– Я сознательно стараюсь работать только в эстетических категориях. Девиз «Могучей кучки» – передать через музыку то, что нельзя передать через что-то другое. Хотя это и не оригинально, но я тоже пытаюсь передать через живопись то, что нельзя сказать словами, музыкой или чем-то другим.

– Но художник же чем-то питается интеллектуально, идейно.

– Последнее, что я читала, это Дуглас Коупленд, и если считать, что мои рисунки похожи на его произведения, то можно проследить эту взаимосвязь. Последнее, что я слушала, – «Вопли Видоплясова», и тут можно постараться найти общее. Но я не считаю, что все это как-то связано.

– Просто у кого-то подобная связь существует. У тебя этой связи нет?

– Когда рисую, я не слушаю музыку, считаю, что это допинг. Я против допинга в живописи. Я рисую молча, в тишине.

– Что вдохновило в выборе техники и манеры письма? Первичная установка на реализм, откуда она, это сознательный выбор?

– Я заметила, что если кому-то нравится, например, Рафаэль, то мы с ним вряд ли найдем общий язык. Но если нравится Микеланджело и, как следствие, Сезанн и Моранди, то с этим человеком нам гораздо легче будет понять друг друга. Конечно, есть какие-то эстетические предпочтения. Но говорить, что я взяла Сезанна за основу, было бы неправильно. Дело тут не в технике, а в отношении к рисунку, в мировоззренческой традиции.

– Ты не пишешь маслом и канонически верна гуаши. Какие возможности открывает этот материал?

– Масло очень тяжелое и самодовольное и любит, как сказал Флоренский, замещать собой реальность. Любой рисунок, написанный маслом, будет казаться чуть-чуть лучше, весомее и материальнее, чем рисунок гуашью, акварелью, карандашом, которые не пытаются войти в реальный мир. Гуашь – наследница темперы, только последняя высыхает, а гуашь живая. Гуашь, как и необожженная глина, живой материал. На нее капни хоть через сто лет, и она потечет. Она не мертвеет. Это очень земной и послушный материал.

Принцип солярности

[inc pk='2224' service='media']

– Чем характеризуется алматинская живопись?

– Алматинская школа фигуративной живописи следует, как мне кажется, принципам картинности, декоративной красивости. И такая тенденция имеет место не только в Казахстане. Недавно я читала московский журнал по искусству, где шла полемика на тему, что такое искусство. Для очень многих художников в России искусство – это ручной труд, картина превращается в красивую вышивку, ее вешают на стену, чтобы любоваться. Мне эта тенденция не нравится.

– Почему выставка называется «Под солнцем»? В этих картинах я не очень сильно ощущаю его присутствие, по крайней мере напрямую.

– Просто большинство этих картин написано летом, в жаркие солнечные дни. Я люблю гулять в это время, и солярный принцип важен для моего творчества. Но солнечный свет слишком разнообразен, чтобы это было просто жаркое южное солнце. Например, многие считают, что на этой картине изображен ночной пейзаж. На самом деле это мое переживание яркого дня, который ослепляет. Название «Под солнцем» не означает, что все должно быть оранжево-желтым. Как заметил еще Ван Гог, избыток солнечного света все съедает. Солнце возбуждает, провоцирует на личную экспрессию. Ты начинаешь чувствовать интенсивнее.

Если кому-то нравится, например, Рафаэль, то мы с ним вряд ли найдем общий язык. Но если нравится Микеланджело и, как следствие, Сезанн и Моранди, то с этим человеком нам гораздо легче будет понять друг друга

– Судя по тому, что здесь в основном изображено, на тебя производит впечатление природа, городской ретропейзаж.

– На меня также производят впечатление и люди. Первая моя выставка называлась «Ню». Сейчас от пейзажа я уже отхожу и стараюсь жанрово разнообразить свое творчество. Вот тут есть, например, портреты.

– Ты всегда рисовала с натуры?

– Всегда, и пейзажи, и натюрморты, и портреты. Иногда я рисую без натуры, но никогда не показываю эти вещи. Это другой язык, который более лаконичен и менее информативен. Я рисую, чтобы самой что-то почувствовать, а не для того, чтобы другие почувствовали. Для меня важно иметь натуру и получать от нее энергетические и эстетические импульсы. Что касается портретов, то я люблю, когда в человеке ярко выражен этнос, а не личностные черты. Я не люблю передавать характер, психологический реализм меня не возбуждает.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики