Человек как возможность

Уэльбек создал философский бестселлер, в котором соединяются нарративы «флоберовского романа», сатирической притчи и фантастической антиутопии

Человек как возможность

Писатель продолжает развивать краеугольные для человеческого бытия и западной цивилизации темы: сексуальной революции, нравственной деградации, биологического старения и смерти, отчуждения человека, всесильности и бессилия науки. Если в «Элементарных частицах» предпринималась попытка осчастливить людей, преодолев их разобщенность и отчужденность с помощью распыления по всей поверхности тела корпускул, располагающихся на половых органах и отвечающих за чувственное наслаждение, то в новом романе «Возможность острова» достижение бессмертия становится возможным благодаря клонированию человека. Но это, так сказать, фантастическая, притчевая сторона произведения, повод поговорить о проблемах современности, попытка, исходя из футурологии, понять настоящее.

Книга состоит из двух частей, двух жизнеописаний: нашего современника шоумена-комика Даниэля 1, выступающего со сцены со скандальными скетчами и снимающего не менее скандальные порнофильмы. И его клонированного, 24-го по счету потомка, представителя новой неочеловеческой расы Даниэля 24, живущего спустя два тысячелетия в измененном в результате ядерного взрыва и природных катаклизмов мире. Каждый новый клонированный потомок Даниэля: Даниэль 2, 3… 24 читает палеотив (жизнеописание, оставленное предшественниками) и пишет свой. Социальность неолюдей становится возможной благодаря интернет-коммуникации, общению по компьютеру в реальном времени, имеющему свой смысл и ритуальность и названному интермедией. Сменяющим друг друга клонам сохраняют имя предшественника – человека, из ДНК которого их клонируют сразу в возрасте 18 лет, минуя стадию детства и отрочества, самых проблемных этапов жизни человека, способных сделать его несчастным. Отдаленно это напоминает буддистское колесо сансары, перерождение далай-ламы в теле нового преемника, когда тот должен вспомнить свою прошлую жизнь. Но в круге перерождения клонов нет никакой мистики, преемственность жизни определяется разработанными на основе научных знаний этикой и ритуалами. В романе еще нечетко, контурами и намеками, дается описание социальной организации неочеловечества, где вместо физических контактов преобладают виртуальные, существует Центральный населенный пункт, где клонируют неолюдей, и Верховная Сестра – наставница, обучающая новой идеологии. Люди в антиутопии Уэльбека, как тупиковая ветвь, деградировали в примитивную постъя?дерную фазу дикарства. И по оценкам Даниэля 24, они совершенно безнадежны и не способны на возрождение.

Видимо, Мишель Уэльбек задумал трилогию, а может быть, и что-то более продолжительное. Возможно, скоро появится очередной роман под названием «Остров», во всяком случае, когда читаешь конец истории, невольно напрашивается продолжение о новой общине неолюдей. Но произведения Уэльбека немыслимы и без реалистического нарратива, создающего не только эффект присутствия и сопереживания, но и осмысляющего историческое настоящее. Ростки будущей катастрофы и вырождения писатель диагностирует в окружающем читателя обществе. В микромодели описанной им религиозной общины кроется макромодель социальной деградации человечества. Даниэль рассказывает об устройстве секты элохимитов, где ее лидер-пророк играл роль сексуально доминирующего самца. Эту же модель примитивной организации, аналогичную стае обезьян, воспроизводит в будущем одичавшее человечество. Повторяется и тема неизбежного для общества социального неравенства, и даже непреодолимого разрыва. Агрессивно настроенные к богатому владельцу виллы Даниэлю рабочие убивают его собаку Фокса. В будущем, о котором повествует 24-й, дикари, испытывая страх и ненависть, смертельно ранят клона Фокса. Клону Даниэля открывается чувство тоски по любимому умершему существу и угрызения совести, так как он считает себя виновным в ранней смерти невинного создания.

У Уэльбека вообще многое строится на идее Ницше – «возвращения того же самого», которую Фрейд положил в основу психоанализа, а затем развили Лакан и другие постмодернисты. Писатель сам упоминает о сильном влиянии Ницше. В его романе нашли свое отражение и ницшеанские идеи сверхчеловека – в фантастическом образе неолюдей-клонов и переоценки ценностей – в трансформации любви в рационально эгоистический секс. Вывод, к которому приходит 24-й, рассуждая о непостижимой человеческой природе – «из двух эгоистичных и рассудочных животных в конечном счете выжило самое эгоистичное и рассудочное: так оно всегда и происходило у людей», – напоминает теорию «войны всех против всех» и возникновения общества и государства Томаса Гоббса. Глядя на море, уходящее к горизонту, Даниэль 24 понимает, как у человечества появилась идея бесконечности, доступная благодаря трансформации конечного мира, и миф о платонической любви. А образ поднимающегося над горизонтом солнца ассоциируется для него с нравственным законом (категорическим императивом Канта), который «согласно Слову в конце концов воссияет над миром».

Стал ли Даниэль 24 человеком? Станет ли им в будущем? Ясно одно: он обрел индивидуальность, способность выбирать и чувство смерти. Остается лишь вспомнить крылатые строки английского поэта-метафизика Джона Донна: «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе, каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа, и также, если смоет край мыса или разрушит Замок твой или друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по Тебе».

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее