Неунывающий феникс

Поэзия в эпоху коммерции и интернета

Неунывающий феникс

Кажется, она утеряла свою магическую власть. Вспомните, когда вы последний раз читали стихи? Поэзия сейчас интересует не многих. Одних не интересует потому, что они считают ее анахронизмом, вымирающим искусством, не способным угнаться за быстро меняющимися реалиями. Для других же (и таких гораздо больше) в силу невысокого уровня культуры – это что-то из области школьного образования, смутно припоминаемое или же сводящееся к набору классических штампов, которые в лучшем случае вроде бы должен знать образованный человек.

Поэзия поставлена в ситуацию выживания. Многие полагают, что в условиях рынка она должна обеспечить себя сама. Представьте объявление: сонеты к свадьбам, похоронам, семейным и офисным торжествам. Или, как во времена темного средневековья, стать придворным поэтом, чтобы воспевать и развлекать власть имущих. Но зачем она им сегодня, когда есть телевизор? Но все же, как бы к ней ни относились, поэзия существует, существуют те, кто еще способен чувствовать язык и магическую силу слова. В приглашении на вечер казахстанской поэзии, который состоялся в алматинской галерее «Арт-Набат», сказано: поэзия живет в эпоху коммерции, феникс возрождается из пепла, пространство создается присутствием. И хотя слушателей собралось мало – поэты читали свои стихи.

Чтение вслух и про себя

Равиль Айткалиев, автор казахстанских литературных журналов «Аполлинарий», «Аманат» и альманаха «Картель Бланшар».

– Почему на вечере поэзии, вы как поэт предпочли прозаическую форму? Это как-то характеризует современную поэзию?

– Да, я думаю, характеризует. Почему современные поэты предпочитают свободный стих? Вообще новая волна писательского поколения отмечает распространение свободного стиха. Это связано с влиянием англоязычной поэзии, где все рифмы исчерпаны. 80% западной англоязычной поэзии – нерифмованная поэзия. Это обычно верлибр или другие формы свободного стиха. Это связано с общим процессом, который обычно называют глобализацией. Я бы предпочел термин «вестернизация». Англоязычная поэзия появилась лет на 200 раньше русскоязычной, и если сегодня стихотворения на английском писать в рифму, это будет выглядеть смешно. Сейчас на Западе стихи рифмуют преимущественно комики, выступающие с эстрады. Когда Иосиф Бродский перевел свои стихи, сохранив рифму, английские литературоведы восприняли это критично, несмотря на то что перевод был сделан хорошо. Свой текст я приурочил к 25 января – дню дуэли и смерти Пушкина. На вечере поэзии обычно читают стихи. Я же решил прочитать прозаический отрывок, чтобы подготовить аудиторию к восприятию рифмованной поэзии. Я не люблю читать свои стихи вслух. Считаю, что будет лучше, если читатель прочтет их сам.

– Вы хотите сказать, что музыкальность стиха потеряла свой смысл?

– Она передается другими средствами, без помощи рифмы. А с помощью, например, ритма, созвучия или смысловых, грамматических, интонационных несовпадений. У нас в Казахстане русскоязычные поэты предпочитают верлибр. Видимо, это определяется общностью вкусов.

– Чтение стихов вслух, вечера поэзии, насколько это актуально сейчас?

– Интерес к поэзии во все времена был невелик, а сейчас и подавно упал. Это связано с потерей интереса к книге, вообще к чтению. Большая часть информации воспринимается визуально.

– Многие стихи сложно воспринимать на слух, их лучше читать глазами, например того же Бродского. Ведь всегда можно перечитать и поразмышлять над смыслом.

– Стихи, на мой взгляд, надо и прослушать, и прочитать. И прослушать в исполнении автора, поскольку он интонационно расставляет акценты. Затем их надо прочитать самим. А для этого их надо напечатать, а печатать их у нас практически негде. В США многие (даже далекие тематически от литературы и культуры) журналы открывают литературные страницы, на которых печатают поэтов и прозаиков. На Западе идет возвращение детей к книге. Например, в Великобритании уже 15 лет школьная программа направлена на популяризацию чтения художественной литературы. Мероприятия по чтению вслух художественной литературы, вечера поэзии, встречи с писателями носят в большей степени привлекающий, просветительский характер. Вас, например, сегодня что-то из прочитанного заинтересовало, но вы как следует это не расслышали. Теперь, возможно, вы захотите прочитать книги этого автора и будете обращать больше внимания в журналах на раздел поэзии. Я считаю, это полезно.

– Насколько чтение вслух выглядит естественным в связи с визуализацией чтения?

– Естественно, что как автор написал стихотворение, так он его и читает. Здесь мы видим не просто чтение текста вслух, а повторение процесса его создания, процесса творчества. Без этого конкретного человека творчества бы не было. Кроме того, творчество заразительно. Вы же видели, как женщину, сидевшую сегодня в зале, повело на чтение своих стихов. Без конкретного человека невозможно и появление нового, того, чего еще нет. Это процесс очеловечивания, а не штампования уже существующих образцов. Расчеловечивание – это примитивизация культуры, превращение ее в нечто утилитарное, что можно копировать, наштамповать и выкинуть без сожаления, например, как бумажный стаканчик.

Это не просто чтение текста вслух, а повторение процесса его создания, процесса творчества. Без этого конкретного человека творчества бы не было

– Раньше поэты выражали эпоху. В советское время они собирали залы и площади. Сегодня поэт уже не легендарная фигура?

– Когда поэты собирали залы, это была оттепель 60-х, люди тогда смогли открыто высказывать свое мнение. И в первую очередь те, кто имел дело со словом – поэты. Они начали говорить, и их начали слушать. Сегодня что бы и кто бы ни говорил – никто никого не слушает и не слышит. Поэты здесь не являются исключением. Слово потеряло свою магическую силу, когда что-то говорилось и это символизировало какие-то изменения. Сейчас эта вера в слово-дело полностью утрачена. Можно сказать все что угодно – реальная жизнь течет сама по себе. Поэты же пишут для довольно узкой аудитории, которая сама к ним приходит. Как, например, сегодня.

Об этико-эстетических принципах

Павел Банников пишет под псевдонимом Павел Погода, автор литературно-художественных изданий «Аполлинарий», «Топос», «Кастоправда», «Геликон» и других. Предпочитает свободный стих и модернистские формы.

[inc pk='2211' service='media']

«Иногда я ощущаю себя дешифратором: кто-то с другой стороны шлет сигналы в неизвестной системе знаков о простейших истинах, а я должен разобрать их и записать словами на бумаге, на диске, на чем-нибудь…. Переводятся какие-то фрагменты. И это состояние, близкое к счастью, когда получается понять и внятно выразить хотя бы процентов двадцать той информации…»

– На вечере вы прочитали стихотворение, сочиненное в интернете: люди из разных географических точек, не зная друг друга, писали одно стихотворение. Как взаимодействуют сегодня интернет и поэзия? Существует ли феномен интернет-поэзии?

– Я считаю, что здесь нет особого культурного феномена. Это та же поэзия, которая печатается обычным способом, только представленная в большем масштабе. Разместить стихотворение в интернете проще, чем издать отдельным сборником, заработать деньги и выпустить в каком-нибудь издательстве. Тем более что интернет-аудитория довольно большая. Особенно у сайтов со свободной публикацией. Например, на сайте Стихи.ru более 100 тыс. пользователей. Сто тысяч человек, которые пишут стихи. Понятно, что из них внимания достойны только 200–300. Так же как и в печатных изданиях из 100 книг – 5–6.

Поэт должен и уметь писать, и ему должно быть что сказать, тогда стихи будут жить

Есть сайты, которые относятся к стихам избирательно, на них может опубликоваться далеко не каждый. Например, «КастоПравда», «Вавилон», «Аполлинарий». Там отбирается лучшее из того, что присылают. Самый демократичный в этом отношении, пожалуй, сайт Топоса или Lit.ru, где работает порядка десятка редакторов, у которых разные вкусы. Соответственно, туда проникает поэзия разноплановая, можно встретить как традиционные, так и совершенно авангардные вещи.

– Какие направления в поэзии преобладают сейчас?

– Например, распространено постакмеистическое направление. Его представители испытывают влияние Осипа Мандельштама, Анны Ахматовой, Иосифа Бродского. Лично мне эта тенденция кажется странной. Я не вижу смысла писать как Бродский, который все уже написал. Если писать стихи в рифму, то нужно искать новые формы. Сейчас на любом сайте обязательно встретишь подражание Бродскому. Как Бродский уже никто и никогда не напишет. При всем моем уважении к Бахыту Кенжееву, он никогда не сможет стать вторым Бродским.

– А в чем тут дело – только в рифме, размере строфы?

– Часто бывает, что человек умеет писать, но ему нечего сказать, либо ему есть что сказать, но он не умеет писать, в этом случае получается коряво. Поэт должен и уметь писать, и ему должно быть что сказать, тогда стихи будут жить. В поэтическом творчестве для меня важно устранение личностного начала из моих стихов. Мне важно, чтобы в стихах читатель увидел себя, а не меня. Это не моя мысль, к этому стремились итальянские герметисты. Я стремлюсь на лексическом и грамматическом уровне отбросить индивидуальность. Например, убить в себе спермотоксикозного подростка, который пишет о несчастной любви. В стихах должно быть то, что на глубоком уровне задевает читателя. Я пишу стихотворение, и вижу, что оно на чье-то похоже. Значит, оно подлежит немедленному уничтожению. У меня в журналах напечатано четыре подборки, а написано и уничтожено в десять раз больше.

– В эпоху тотального текста, когда, казалось бы, все сказано, трудно исключить себя из традиции и уничтожить власть предшественников. На вас все-таки кто-то повлиял?

– Хотя я испытал идейное влияние Геннадия Алексеева, Уолта Уитмена, Чарльза Быковского, Борхеса, Хулио Кортасара, Сесара Вальехо, но пишу так, как мне кажется правильным, согласно своим этико-эстетическим принципам.

Поэзия против матрицы

Сергей Алексеенок – поэт и прозаик, художник. В издательстве «Искандер» в прошлом году вышел сборник его стихотворений «Бабочка безумия», в котором представлены не только классические стихи, но и экспериментальная, авангардистская ритмизированная проза. Автор литературных изданий «Аполлинарий», «Книголюб», «Литературная Алма-Ата».

[inc pk='2212' service='media']

– Каково положение поэзии, кем и как поддерживается поэтический процесс в Казахстане?

– Нельзя сказать, что поэзия в Казахстане хорошо развита. Многое для развития литературы и поэзии, в частности, делает благотворительный фонд развития культуры «Мусагет». Начинающему писателю трудно пробиться в издательства, поскольку те предпочитают работать уже с известными писателями. «Мусагет» издает сборники стихов молодых, еще никому неизвестных авторов, проводит конкурсы для алматинцев и жителей регионов Казахстана, победа в которых дает право на мастер-классы и бесплатное обучение, а также проводит обучающие семинары с известными литераторами. Помимо обучения такие семинары знакомят начинающих авторов с нужными и полезными людьми.

Сергей отмечает влияние на себя поэтов Серебряного века – акмеистов и постакмеистов, живших в начале и середине прошлого века. «Если говорить о современной поэзии и о том, насколько она отражает современные реалии, то тут все зависит от личности поэта, хотя тенденции, направления и школы были всегда. Но поэт сам выбирает формы, которые ему ближе. Если бы все определялось просто модой, это была бы не поэзия, а техническая работа. В поэзии сильно влияние тех, кто близок. Школа – это скорее группа единомышленников, есть общие еле уловимые смыслы, но что касается форм или внутреннего содержания – у каждого они свои. С кем находишь взаимопонимание, тому и подражаешь, да это и не подражание, а схожесть мышления», – объясняет он. С развитием интернета возрастают возможности ознакомиться с творчеством не только поэтов прошлых лет, но и современников, создающих новые формы поэтического творчества. Но классические тоже не забываются, например, ежегодно «Мусагет» проводит конкурс «Магия твердых форм и свобода», когда поэты пишут в устоявшихся сотнями лет твердых формах, таких как сонет, секстина, хайку, танка.

Стараясь из всего извлечь выгоду, мы теряем свою человечность. Скучно жить в мире, где все рассматривается с точки зрения целесообразности

– В китайской поэзии долгое время существовала тенденция приверженности традициям, и поэты старались не отступать от канонов. Появление нового не приветствовалось. Чем отличается европейская поэзия от восточной?

– Китай и Япония длительное время были изолированы от влияния других культур. Только недавно они стали ассимилироваться с другими культурами и народами. Хотя в европейской школе тоже никто никогда не отменит такие классические жанры, как сонет и другие устойчивые формы. В Европе вплоть до XVIII века отступление от канонов тоже не поощрялось. Вспомним Пушкина, сколько шума и критики вызвал его роман в стихах «Евгений Онегин». Но твердые формы сохраняют силу своего влияния. Поэзия – это мистика чтения вслух, мистика языка звучащего. Но у каждого поэта есть желание найти свой способ. Поэзия – постоянный поиск. Мы живем во время, когда общество ориентировано на культ денег. Деньги нужны, но не все можно ими измерить. Стараясь из всего извлечь выгоду, мы теряем свою человечность. Скучно жить в мире, где все рассматривается с точки зрения целесообразности. Метафорой сегодняшней ситуации может стать фантастическая идея, что мир завоюют машины. Но если капитализация станет тотальной, то люди сами могут превратиться в машины. Феникс – не символ смерти, а символ обновления и вечной жизни. Феникс каждый раз возрождается юным. Это и символизирует судьбу поэзии.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики