Лики религиозности

Современное общество переживает трансформацию и ренессанс религиозности. Социологические опросы по этой теме проводятся в США и Европе, а также в России. В Казахстане социологический мониторинг пока направлен преимущественно на выявление религиозного экстремизма

Установить однозначную корреляцию между уровнем образования и религиозностью в современном обществе затруднительно
Установить однозначную корреляцию между уровнем образования и религиозностью в современном обществе затруднительно

Интерес к религии в современном мире не ослабевает. Но она меняется вместе с человеческим сообществом, хотя сама призвана изменить людей. О религии судят по тем личностям, которые говорят от ее имени. Поэтому социально-политические и культурные измерения человека и общества остаются для религии решающими. Не умаляя священный, нравственный и философский смысл религии, необходимо подчеркнуть, что она, получая власть над сердцами и умами людей, нередко становилась инструментом социально-политического воздействия как для отдельных личностей, так и для общественных групп.

Религия как политический проект

Если обратиться к истории, то можно убедиться, что с самого начала своего возникновения религиозные и философские учения, претендующие на социальную значимость, носили политический характер. Им приходилось вступать в полемику и конфронтацию с уже имеющимися устоявшимися религиозными представлениями, испытывающими, как правило, ко времени появления нового религиозного мировоззрения ценностный кризис. Наиболее значительные изменения случились в культуре человечества в период с VIII по IV век до н.э., названный австрийским ученым ХХ век Карлом Ясперсом «Осевым временем». Примерно к VI в. до н. э. одновременно на Древнем Востоке и Западе стали появляться новые монотеистические и философские учения.

В Древней Индии наряду с развитием ортодоксальной ведической традиции развивались и неортодоксальные учения, самым массовым из которых впоследствии оказался буддизм. В силу того, что его основатель Сиддхартха Гаутама Шакьямуни происходил из царского рода и принадлежал к касте кшатриев (воинов), распространение буддизма носило политический характер и способствовало социально-политическому возвышению этой касты в древнеиндийском обществе. К тому же Будда, наряду с иллюзорностью всего существующего, в том числе указал и на иллюзорность ведийских богов и дал новое толкование традиционным понятиям кармы и сансары.

Деятельность пророков-монотеистов в Палестине способствовала духовным и политическим брожениям в языческом обществе и оформлению культа Яхве. Появившийся позже со своим учением Иисус Христос был воспринят римской префектурой как политический бунтовщик опаснее Вараввы, поскольку проповедовал, что власть Царя Небесного выше власти Кесаря на земле. К новому учению о Боге любви ревностно отнеслись и иудеи, претендовавшие на единственно истинное учение и идеологическую монополию.

В культуре Древнего Китая V век до н.э. получил название «периода соперничества всех школ»: шесть философских школ, разработавших свои учения, соревновались за то, чтобы взять на себя роль ведущей идеологии в стране. В результате поддержку государственной власти и широкое распространение в народе получили две исконно китайские школы — конфуцианство и даосизм. В I—II в. н.э. в Китай проник буддизм. В IV в. он был объявлен государственной религией.

Родившийся на Аравийском полуострове на шесть веков позже Христа, Мухаммед с самого начала своей проповеднической деятельности преследовал политические цели: потеснить с властного пьедестала языческих жрецов-хранителей Каабы — род курейшитов — и объединить разрозненные арабские племена в единое теократическое государство под своим руководством.

Таким образом, три самые массовые религии, которые мы имеем в настоящий момент, начали свое утверждение и шествие по миру в условиях острой политической конкуренции.

За тысячелетия эти религии обрели огромное количество последователей, повлияв на культуру, общественную жизнь и экономический уклад большинства стран и народов. Несмотря на процессы секуляризации и трансформации, их политическое значение не ослабевает в современности и вспыхивает с новой силой, когда они становятся инструментами для достижения политических целей и рассматриваются в качестве политических проектов.

От секуляризма к поляризации

В XVII веке в Европе религиозная картина мира (лидировавшая почти два тысячелетия) стала активно вытесняться научной. Монополия религии на большинство сфер общественной жизни пошатнулась; начавшийся в эпоху Возрождения процесс реформации церкви и секуляризации (отделение церкви от государства и общества) привел к утверждению мировоззрения, основанного на научных знаниях. В ведение религии была отведена морально-этическая сфера, в образовательных институтах на первые места вышли научные кафедры и факультеты. Церковь боролась с учеными, но и ученые — с церковью. Атеизм, отрицающий существование Бога, приобрел в этой перспективе политическое значение. Но далеко не все в научном мире были атеистами. Такие крупные ученые, как Ньютон, Паскаль, Джоуль, Пастер и даже Дарвин, не скрывали своих религиозных взглядов. Представления о религиозности и вере стали в обществе меняться. Сегодня религия — уже личное дело каждого, сфера индивидуальных духовных поисков. При этом, наряду с позициями верящих в Бога и атеистов, оформилась и стала популярной точка зрения агностиков (людей, не верящих в возможность каких-либо знаний о Боге). Значительно возросло и количество равнодушно относящихся к вопросам веры, эти люди не задумываются о душе и о месте веры в Бога в их жизни.

В настоящее время существует три основных социологических гипотезы о месте религии в современном мире: секуляризация, трансформация и поляризация (культурный разрыв). Сторонники секуляризации считают, что религия будет полностью вытеснена из жизни общества наукой и техникой или же значительно утратит своё влияние. Отрицательная подача в СМИ религиозных деятелей и практик рассматривается сторонниками этой теории как ее подтверждение. Но в современной науке существует точка зрения, что секуляризация приводит к распространению апатии, цинизма и потребленчества, а также порождает разные формы атеизма — от активного отрицания Бога и ценности религии в светском гуманизме до пассивного безразличия членов религиозных организаций к вопросам морали. К концу XX века гипотеза секуляризации была отвергнута многими учёными, поскольку противоречила статистике, фиксирующей высокий интерес к религии и низкий уровень атеизма даже в странах с высокоразвитой наукой и техникой (например США). Было выявлено, что снижение религиозности является следствием уменьшения социальной вовлечённости. Секуляризация в регионах с явно пониженным уровнем религиозности (например в Европе) является аномалией, вызванной необычными социокультурными факторами.

Возникшая как альтернатива секуляризации гипотеза трансформации утверждает, что рост индивидуализма и социальной дезинтеграции приводит к усилению духовных исканий вне религиозных институтов и течений. Отказ от традиционной религии ведёт не к утрате веры большинством людей, а к многообразным альтернативным формам религиозных исканий. Растет религиозный и духовный эклектизм, распространяются новые религиозные движения New Age, а также возрождаются древние языческие верования. Для многих людей модернистские и секуляристские воззрения связаны с ощущением пустоты и бессмысленности жизни и поэтому неприемлемы. Человек может стать духовным, но не религиозным, или же просто поддерживать религиозные институты и религиозные практики, выполняемые другими людьми. По прогнозу канадского философа Чарльза Тейлора, безверие утратит свою притягательность, а видоизменённая религия получит широкую поддержку.

Что касается теории поляризации, то, согласно американскому социологу Рональду Инглхарту, одним из важнейших стимулов, побуждающих людей обращаться к религии, является потребность в социальной и экономической безопасности. Экономическое развитие в европейских странах повысило уровень безопасности и совместно с уменьшением ограничений в образе жизни привело к секуляризации и снижению рождаемости в Европе. В подобных условиях религия и семья являются факультативными, а не обязательными элементами человеческой жизни. Однако в развивающихся странах уровень безопасности не только не увеличивается, но, наоборот, снижается. Это усиливает позиции религии в странах третьего мира, что, в свою очередь, ведёт к укреплению семейных ценностей и росту численности населения в этих странах. Таким образом, увеличение населения в регионах с высоким уровнем религиозности означает, что за последние полвека мир в целом стал более религиозным, чем прежде. Инглхарт полагает, что подобное положение вещей ведёт к культурному разрыву между светскими и религиозными обществами, а также провоцирует сопротивление религиозных регионов мира влиянию светских ценностей, рассматриваемых как угроза. При этом теория поляризации не объясняет расхождения в степенях секуляризации между различными частями Европы и то, почему в США сохраняется высокий уровень религиозности. А в свете кризисных тенденций, наблюдающихся на сегодняшний день и в некоторых странах Европы, религиозность снова может обрести там популярность.

Тенденция не выявлена

Чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу о секуляризации общества, с начала ХХ века проводятся исследования, выявляющие уровень религиозности в среде ученых, а также соотношение религии и уровня образования у разных слоев общества. Мнения исследователей по поводу религиозности среди ученых разнятся. Так, критик религии американский психолог Джеймс Льюба в 1914 году обнаружил, что из тысячи случайно выбранных учёных США 58% были неверующими или сомневающимися. А среди 400 «великих учёных» из списка American Men and Women of Science (куда входили только представители естествознания) их доля возросла до 70%. Двадцать лет спустя Льюба повторил своё исследование и обнаружил, что число ученых-атеистов достигло 67% и 85% соответственно. В связи с этим Льюба сделал вывод, что по мере увеличения уровня образования религиозность общества в целом должна снизиться. Но исследования профессора юридических наук и истории Эдварда Ларсона в 1996 году дали почти те же самые результаты: 60,7% учёных выражали неверие или сомнение. Как посчитал Ларсон, Льюба неверно оценил либо человеческий разум, либо способность науки удовлетворять человеческие потребности. Но все же через два года Ларсон провел повторное исследование, показавшее, что уровень неверия в Бога среди ученых вырос на 20% (см. график 1).

Исследование американских учёных, опубликованное в 2008 году, подтвердило частичную справедливость гипотезы о секуляризации среди ведущих учёных США. Так, доля представителей естественных наук, не исповедующих никакую религию, выросла с 40,3% в 1969 году до 55,0% в 2005 году. Однако среди представителей общественных наук этот показатель снизился с 50,4% в 1969 году до 47,4% в 2005 году. Авторы исследования указали на несоответствие этих результатов ожиданиям сторонников гипотезы о секуляризации и подчеркнули необходимость её пересмотра.

В 2005—2009 годах американский социолог Элейн Экланд провела новые исследования. По их итогам она поставила под сомнение бытующее мнение о взаимосвязи между секуляризаций и развитием науки: «Непреодолимая вражда между наукой и религией — это лишь шарж, мысль-клише, которая, возможно, является неплохой сатирой на групповое мышление, но вряд ли отражает реальность». Согласно выводам Экланд, по крайней мере 50% учёных считают себя принадлежащими к той или иной религиозной традиции (см. график 2).

[inc pk='1051' service='media']

Что касается взаимосвязи уровня образования и религиозности в обществе, то и здесь установить корреляцию представляется затруднительным. Например, обширное исследование, проведенное комиссией Карнеги в 1969 году, показало высокий уровень религиозности в среде преподавателей и ученых университетов США. В 80-х некоторые исследователи пришли к выводу, что уровень образования мало влияет на религиозность и участие в церковной жизни. Существуют также исследования, отмечающие положительную взаимосвязь между образованием и религиозностью в некоторых странах. Так, в Австралии среди верующих, посещающих христианские церкви, доля окончивших университет составила 23%, тогда как показатель для населения в целом — 13%. Согласно одному из недавних исследований, в среднем по США среди нерелигиозных респондентов уровень образования немного выше, чем среди религиозных. Некоторые нерелигиозные люди объясняют свой отказ от религии тем, что они получили превосходное образование, хотя в то же время есть некоторые религиозные группы, уровень образования в которых значительно выше, чем в нерелигиозных.

В ходе исследования, проводившегося в России доктором философии Демьяном Беляевым, выявилось, что люди пожилого возраста со средним уровнем образования реже верят в сверхъестественные феномены, чем пожилые люди с высшим. Среди людей в возрасте от 25 до 39 лет между лицами со средним и высшим уровнем образования заметных различий в религиозности обнаружено не было, а среди опрошенных в возрасте от 40 до 54 лет люди с высшим образованием реже верили в традиционные христианские положения, но чаще — в эзотерические и оккультные. Эта же тенденция в ходе других, более крупных исследований отмечалась также в европейских странах.

Завышение религиозности

В Казахстане религиозная ситуация отслеживается в основном в связи с религиозной напряженностью, выявлением опасности экстремизма и терроризма. Проводились, в частности, исследования, проясняющие отношение молодежи к экстремизму и шахидам. По словам главного научного сотрудника Института философии, политологии и религиоведения КН МОН РК профессора Анатолия Косиченко, в Казахстане исследования религиозности общества пока носят аналитический характер именно в сфере угроз национальной безопасности, и они не достигли уровня масштабного мониторинга по широкому спектру проблем. К примеру, мы не знаем многих значимых корреляций религиозности населения с уровнем образования, доходов, служебного положения. «Считается, что в Европе с ростом образованности и уровня жизни уровень религиозности падает. Но этот вывод делается только в отношении христианства. В исламе такого не наблюдается. Среди исламских экстремистов нередко попадаются люди, имеющие два и даже три высших образования — такова ситуация в мире в целом», — описывает положение Анатолий Григорьевич.

В 2009 году в Казахстане проводилась перепись населения, по итогам которой процент религиозности казахстанского общества оказался высоким. Большинство жителей Казахстана отнесло себя к той или иной религии — около 97% населения (среди которых подавляющее число составляют мусульмане — 70,19%, христиане — 20,16%); лишь 3% опрашиваемых заявили о том, что являются неверующими, либо отказались дать ответ на задаваемый вопрос. Такая высокая степень религиозности объясняется тем, что во время опроса этническая принадлежность отождествлялась с религиозной. Если опрашиваемые были казахами (азиатами) — их записывали мусульманами, если русскими (славянами), то — христианами.

Еще одним статистическим источником для казахстанских исследователей являются цифры, предоставляемые лидерами конфессий. По этим данным получается, что мусульман в Казахстане около 70%, христиан — 23%, и еще 5% исповедуют нетрадиционные религии. Как считает Анатолий Григорьевич, эти цифры сильно завышены. Когда такие исследования проводят независимые эксперты, то количество верующих уменьшается почти в два раза. Завышение религиозности общества представляет собой определенную опасность, считает эксперт. Околорелигиозная среда, позиционирующая себя как верующая, как раз и проявляет агрессивность, косвенно имеющую отношение к религии. Этих людей не сдерживает вера в Бога, которая должна была бы духовно дисциплинировать «верующих» этой среды. Они отстаивают в борьбе свои права на веру именно в тех формах, которые им кажутся правильными. Таким образом, с одной стороны, неоправданное позиционирование себя верующими завышает количество верующих в стране, а с другой — формирует довольно агрессивную среду, ссылающуюся в своих протестах на религиозные факторы.

«В 2006 году мы проводили исследование, нацеленное на выяснение уровня религиозности общества, и этот уровень не превышал 60 процентов от населения. Другие исследовательские группы дают еще меньшие цифры. Я думаю, что религиозна примерно половина населения. Причем многие, позиционирующие себя как верующие, реально таковыми не являются: регулярно не посещают храмы или мечети, не исполняют нормы веры. Если подходить более жестко, как того требуют критерии веры, то верующих в нашем обществе около 15%. Показатель глубины веры, вхождения внутрь религии, еще меньше. Такое же положение и в России», — считает эксперт.

Религиозность сейчас понимается иначе: она смещена в сторону индивидуальных духовных исканий, освобождения веры от религиозных институтов и социальных маркеров. «Люди не выдерживают требований религиозных институтов, и им легче иметь “бога в душе” без всякой ответственности и обязательств. Скорее, имеет место интеграция неясных предчувствий, — считает эксперт. — Представление о Боге есть в душе у каждого, и он их конструирует как угодно. Когда пытаешься выяснить, а какой это Бог, то, как правило, оказывается, что он лишен личностных характеристик. Раньше эти представления характеризовались как пантеистические. Есть какая-то сила, которая управляет миром, и все», — уточняет аналитик. Но каким образом эта сила соотносится с тобой лично — сегодня уже не такой важный вопрос.

Либеральные тенденции и политические традиции

Наряду с оформлением религиозных тенденций происходит выплеск атеистических, либеральных настроений (что мы видим преимущественно в России). Некоторые российские эксперты даже высказали мнение, что акция Pussy Riot расколола российское общество. Религиозность превратилась в политическую позицию. Если недавно религия была личным делом и внутренним выбором человека, то сейчас принято не только демонстрировать свою принадлежность к определенной вере, но и свое отрицательное к ней отношение как гражданскую и политическую позицию. Наряду с тем, что отдельные представители общества и социальные группы идут на открытую конфронтацию, формируется и политкорректное отношение к религии, свидетельствующее о том, что религиозность воспринимается как политическая позиция. Например, когда люди, в принципе индифферентно относящиеся к религии, поздравляют друг друга с религиозными праздниками, как политическими.

Как считает эксперт, заметный протест общества против требований веры, что проявилось весной и летом этого года в России, связан с тем, что церковь стала требовать от общества поведения, сообразного нормам веры. Общество оказалось к этому не готовым. Воцерковленных людей, регулярно посещающих храм по воскресеньям и причащающихся, в России немного — не более 5 или 8%. «Либеральный протест против усиления присутствия религии в обществе естественен, — считает аналитик. — Он возникает и потому, что некоторые, наряду с якобы верой, хотят сохранить элемент светскости и даже атеизма. И когда церковь или исламские объединения входят в школы, места заключения и армию, это вызывает протест у либералов».

В Казахстане либеральные протестные настроения в отношении религиозности не проявляются. Это объясняется тем, что политическая активность казахстанского общества в целом ниже, чем российского. К тому же историческая традиция участия религии в государственной политике, характерная для России и в большей степени для Европы, у нас не сложилась. «Ислам в Казахстане никогда не был элементом государственного строительства, — поясняет Анатолий Григорьевич. — Царская администрация пыталась использовать присутствие ислама и даже платила зарплаты имамам. Была попытка структурировать ислам, но каких-то импульсов государственного строительства от ислама не было». Православие тоже вело себя в политическом отношении скромно. Но сейчас присутствие религии в обществе растет, и тенденции на рост этого присутствия заметны, полагает эксперт. «В свое время мы опрашивали имамов, и все они в унисон говорили, что хотели бы увеличения сегмента присутствия ислама не только в культуре, но и в политике. Речь шла даже о некой квоте в парламенте. Но пока это только намерения», — подчеркивает он.

При последовательной ориентации общества на светские демократические ценности, как это имеет место, например, в Европе, религия вытесняется из всех сфер общественной жизни. Религия на Западе считается элементом гражданского общества. Даже когда религиозные деятели пытаются настоять на своем видении эвтаназии, однополых браков и абортов, общество эти попытки в массе своей не поддерживает.

Во времена нацизма протестантские богословы активно выступали против Гитлера и многие даже были репрессированы и казнены. Но после войны роль христианства заметно снизилась. Сейчас христианство фактически вытеснено. Хотя при структурах Европейского Союза созданы различные советы, обменивающиеся мнениями о возможном позитивном влиянии религии на демократические институты, но все это остается на уровне консультаций. Их участие в принятии судьбоносных политических решений — минимальное.

«Казахстан проводит политику многовекторности и поэтому считает стратегическими партнерами не только Россию, Китай и США, но и исламские государства. Когда мы строим отношения с Организацией исламского сотрудничества, то подчеркиваем значение ислама для нашего государства. Иногда можно слышать, как ответственные чиновники говорят о Казахстане как исламском государстве. Здесь имеется в виду, что доминирующее население в Казахстане — мусульмане. Но властные структуры подчеркивают и светский характер государства. Я не думаю, что религия в Казахстане займет важное место в политике, хотя в культуре и образовании — возможно», — резюмирует он.

Болевые точки и больные места общества

По мнению Анатолия Григорьевича, акции протеста против растущей роли православия в России стали тем оселком, который проверил отношение к религии различных сегментов российского общества. «Теракты в Казахстане тоже стали таким оселком. Исламофобии в казахстанском обществе нет, но есть настороженность, которая в связи с этими событиями возникает. Поэтому важно, чтобы общество было религиозно просвещено. Если общество знает, в чем состоит сущность религии, то все искаженные ее формы им и оцениваются как таковые. Сейчас религиозность возрождается, ее глубина осознается и рефлектируется. Религиозная грамотность повышается», — уверен он.

Все же объемы религиозного просвещения и образования в Казахстане скромнее, чем в России. В России религии преподают по модулям: православную, мусульманскую, иудейскую и буддистскую культуру школьники изучают по выбору, отдельно изучают основы светской этики. У нас курс религиоведения обобщенный, единый для всех учащихся девятых классов.

При этом хочется отметить: несмотря на то, что между наукой (как базой современного образования) и религией на определенном этапе развития культуры возник антагонизм, а научное мировоззрение в итоге вытеснило религиозное, на данный момент (на мой взгляд, это касается прежде всего Казахстана) может получиться так, что падение уровня образования и распад научной картины мира приведут и к духовной (в том числе и религиозной) деградации общества.

Если говорить о влиянии религиозных ценностей на население Казахстана, то оно высокое только в самооценке населения. Реально в нашем обществе мы не видим высокой нравственности и духовности, подчеркивает эксперт. Общество всеядно: наряду с попытками жить по религиозным нормам проявляет себя и жажда наживы всеми способами. Вера же предполагает отношение к богатству как к данному «взаймы»: богатство — не твое, а дано в аренду, чтобы как верующий ты лучше им распорядился: ты обязан перераспределить богатство справедливо.

Хотелось, чтобы подлинного религиозного влияния было больше потому, что от религии идут позитивные импульсы и в сферу внутреннего мира человека, и вовне. Идеалы, в том числе религиозные идеалы, не носят массового характера, они индивидуальны. Сам процесс стремления к идеалам — уже позитивен. Хуже, когда люди не пытаются ничего из области духовного реализовать, они аморфны и безразличны, подчеркивает эксперт.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом