Инвестор знает, к кому идти

Управляющий директор департамента правового обеспечения деятельности АО «НПФ Народного банка Казахстана» Роза Нургалиева полагает, что казахстанское правительство учло в концессионном законе только государственные интересы.

Инвестор знает, к кому идти

– Схема концессии выглядит прозрачной и привлекательной для инвестора. Но мировая практика показывает, что одно дело – раздать концессии, другое – как из всего этого потом выбраться.

– Концессия по существующему закону ограничена максимальным сроком до 30 лет с возможным продлением этого срока путем заключения нового договора. В чем здесь хитрость? Концессионеру, надлежащим образом исполнившему свои обязанности, предоставляется право на неконкурсной основе заключить новое соглашение: концедент (государство) и концессионер вновь садятся за стол переговоров, чтобы обсудить вопрос с чистого листа и на совершенно иных условиях. Конечно, теоретически продлевать договор можно до бесконечности, но только в том случае, если стороны удовлетворены совместной деятельностью. Естественно, может возникнуть вопрос, когда одна сторона недовольна другой. Думаю, этот механизм заложен в законе с тем, чтобы упростить для государства механизм выхода из концессии.

– Конечно, мажилисмены вправе сами решать вопрос о сроках концессии. Государство считает 30 лет достаточным сроком, чтобы концессионер вернул инвестиции и заложенную по согласию сторон прибыль…

– Казахстан – развивающаяся страна. Сроки окупаемости короче, а рентабельность выше, чем в развитых странах. При их уровне прибыльности бизнеса, вполне возможно, инвестиции в концессионные соглашения будут окупаться и 90 лет. Помните ситуацию 90-х годов в республике, когда при высоких темпах инфляции люди старались инвестировать «накоротке»? Сейчас сроки инвестирования удлинились, поэтому 30-летний срок концессии вполне оправдан с точки зрения уровня зрелости казахстанской экономики. Этот фактор не должен сказаться на привлекательности концессий.

– Давайте поговорим о критериях отбора победителей концессионного тендера. Насколько четко и понятно они прописаны?

– В существующей редакции закона они не прописаны. Регулятором выступает правительство, которое и утвердило своим постановлением критерии к концессионным проектам. Как юрист, я не воспринимаю этот документ. Так, возьмем хотя бы первый критерий – «соответствие Стратегии индустриально-инновационного развития Республики Казахстан…». Это, по сути, декларация, а не критерий. Особенно для иностранцев.

Подзаконных актов, которыми оброс закон, достаточно много. Например, приказ Министерства финансов «Об утверждении методики оценки стоимости государственной поддержки концессионера». Под господдержкой закон рассматривает возможность предоставления ему поручительств и гарантий государства, натурального гранта, передачи исключительных прав, связанных с эксплуатацией объекта концессии.

Теперь рассмотрим, как этот механизм будет функционировать на практике. Представим себе концессионера, который победил на конкурсе и взял какой-то объект. Если он договорится с государством, ему могут предоставить все эти виды господдержки. Концессионер берет кредит под госгарантию, грант (к примеру, весь завод в собственность) и плюс исключительные права на извлечение прибыли. Весь этот инструментарий – хорошая питательная среда для коррупции. Если бы в законе четко и недвусмысленно прописали механизм предоставления, условия и объем господдержки, то не было бы разночтений. Сейчас все отдается на откуп регулирующих органов.

– В законе указаны уполномоченные органы, которые регулируют процесс сдачи объекта в концессию: правительство, Минфин, Минэкономики, вплоть до местных властных и исполнительных структур. Как к обилию регуляторов отнесутся концессионеры?

– Отечественный бизнес ситуацию оценит однозначно. Если есть регуляторы, то необходимо наладить полезные контакты и связи. Иностранный бизнес, кстати, тоже приспособился. Он нанимает посредников из числа представителей казахстанского бизнеса и спокойно занимается своим делом. Посредник – своим. Если абстрагироваться от коррупционного фактора, в принципе, это нормальная мировая практика, когда компании работают в другой стране через своих «дочек». Быстрее адаптируешься к условиям в стране и снижаешь уровень бизнес-рисков. Технически это выглядит так: открыв дочернюю компанию, наделяешь ее имуществом, которым она впоследствии и рискует. При этом активы «матери» остаются в неприкосновенности.

Интервью взял Тулкин Ташимов

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее