Его дело – сторона

События последнего года, отмеченные крайне жесткими столкновениями между трудом и капиталом, доказали архиважность наличия в стране эффективного трудового законодательства. Однако Трудовой кодекс, который вот-вот будет принят парламентом, вряд ли разрешит сложившиеся ключевые противоречия

Его дело – сторона

Обсуждение Трудового кодекса вышло на финишную прямую. Согласительная комиссия урегулировала практически все противоречия, возникшие в ходе обсуждения законопроекта в верхней и нижней палате парламента. Хотя едва ли можно назвать их концептуальными, скорее формальными.

По сути, Трудовой кодекс должен был сбалансировать отношения между работодателем и работником, установить четкие и справедливые правила игры, но этого не получилось. Несмотря на большую работу по сведению всех законов и подзаконных актов в области трудового законодательства в единый кодекс, нельзя сказать, что получилось руководство к действию для разрешения острых конфликтов между трудом и капиталом при объективном арбитре в лице государства.

Между тем принятие Трудового кодекса крайне актуально. События прошлого года и некоторые факты нынешнего показывают, что стабильности и внутренней безопасности страны угрожают в первую очередь не политические явления, а конфликты, лежащие в плоскости трудовых отношений. Скандалы, связанные с условиями труда, неравной оплатой труда иностранных и местных рабочих, социальными гарантиями, быстро превращаются в массовые беспорядки, бунты на межнациональной или классовой основе.

Понятно устранение государства от регулирования этих вопросов в кризисные 90-е годы, когда инвесторов уговаривали взять разваливающиеся предприятия на любых условиях. Сейчас нежелание власти объективно анализировать проблемы и делать правильные выводы более чем странно. Не надо забывать о том, что государство само является крупнейшим работодателем, причем не самым прогрессивным. На наш взгляд, именно сегодня необходимо заложить такие трудовые отношения, которые бы обеспечивали равные права работодателей и работников для цивилизованного разрешения трудовых конфликтов. Но Трудовой кодекс в том виде, в котором он выходит из парламента, сохраняет дисбаланс в пользу работодателя.

Арбитр или регистратор

В нижней палате парламента основные дискуссии велись по многим концептуальным моментам: гарантированной минимальной оплате труда, обязательной тарификации работ, возврату к отраслевому принципу, полномочиям профсоюзов, роли общественных инспекторов. Но более чем за два года обсуждения в мажилисе большая часть спорных моментов была улажена в пользу правительства и в интересах крупных работодателей. При обсуждении в верхней палате парламента проекта Трудового кодекса некоторые сенаторы пытались отстоять нормы, расширяющие права работников, но, как и в нижней палате, не смогли преодолеть сопротивления правительства и крупных работодателей.

«Введение эффективных механизмов по достижению баланса интересов работников и работодателей» стороны трудовых отношений понимают, разумеется, по-разному. Ссылаясь на рыночные отношения, правительство в основу законопроекта заложило социальное партнерство. Основным гарантом соблюдения интересов трудящихся остаются полумифические профсоюзы, без расширения их прав и полномочий. Однако то, что культура трудовых отношений еще в зачаточном состоянии, а отстаивание прав работников при отсутствии действенной судебной системы бессмысленно, не учитывалось ни разработчиками, ни их сторонниками в лице некоторых парламентариев.

Ключевой момент Трудового кодекса – расчет минимального стандарта оплаты труда в мажилисе был представлен в двух, а в сенате уже в трех вариантах: одобренный мажилисом расчет минимального отраслевого стандарта оплаты труда (МОСОТ) и основанный на региональном принципе средних зарплат.

Несколько лет в стране действует единый размер минимальной зарплаты для всех работников, независимо от региона проживания и сферы деятельности. Он устанавливается законом о республиканском бюджете и является величиной виртуальной. На сегодня минимальный размер месячной зарплаты, ниже которой работодатель не имеет права платить, это 9720 тенге. Работодатели этим пользуются и с гордостью говорят о кратном превышении зарплаты обозначенного минимума на их производстве. Например, по «Миттал Стил Темиртау» средняя зарплата у металлургов в 4, а у шахтеров в 6 раз превышает гарантированный государством минимум. Звучит красиво, но относительно реальной жизни – не очень. По расчетам ученых, 52 тыс. тенге – это минимальная сумма, необходимая подземным рабочим для покупки ограниченного набора продуктов питания, одежды, оплаты бытовых, коммунальных, медицинских и образовательных услуг для детей. Причем считается, что эти деньги должны быть заработаны с соблюдением норм труда – без переработок, без сверхурочных, в пятидневную рабочую неделю, при соблюдении всех норм безопасности и охраны труда. В действительности все строго наоборот – постоянные переработки, профзаболевания, гибель рабочих, средняя зарплата шахтеров – около 60 – 70 тыс. тенге, у сервисных служб – вдвое меньше. При этом лишь 40% заработка составляет тарифная часть – постоянная величина, все остальное – ряд стимулирующих надбавок. Кстати, если быть объективным, аналогичная ситуация и на предприятиях «Казахмыса», о чем неоднократно писали члены трудового коллектива в своих обращениях к депутатам парламента.

Мажилисмен Шаймерден Уразалинов предложил ввести минимальный отраслевой стандарт оплаты труда для работников опасных и вредных производств. Есть и методика пересчета минимальной месячной зарплаты на минимальный стандарт оплаты труда по отраслям. Противники этой идеи взывали к Конституции, напоминали о принципе невмешательства правительства в дела бизнеса в условиях рыночной экономики. Однако сенатор Фарит Галимов считает эти доводы неубедительными: «В Конституции записано, что государством гарантируется минимальный размер заработной платы, там не сказано, что устанавливается единая минимальная зарплата. Если говорить о нерыночности этой нормы, то в мировой практике достаточно примеров, когда в капиталистическом обществе государством устанавливаются минимальные зарплаты для разных групп. Другой аргумент наших оппонентов – дескать, установление минимальных зарплат по отраслям не входит в функции правительства. Но в законе о правительстве говорится, что оно определяет систему и условия оплаты труда, то есть правительство может установить методику, это его право и обязанность».

Перекладывая регулирование трудовых отношений на профсоюзы, правительство в лице МТиСЗ тем не менее не пошло на расширение их полномочий в Трудовом кодексе. Сведена на нет и роль общественных инспекторов труда

Сенат поддержал вариант, одобренный мажилисом, по которому минимальный стандарт оплаты труда рассчитывается через повышающие коэффициенты к минимальной зарплате. Эти коэффициенты принимаются отраслевыми соглашениями. «Но это нереально! Работники «Миттал Стил Темиртау» уже сколько лет бьются с работодателем и никакого согласия добиться не могут. Какое может быть утверждение отраслевым соглашением при разных весовых категориях работников и работодателей? Это просто нежелание понять ситуацию. В особых случаях, когда речь идет о профессиях с тяжелыми и вредными условиями труда, где человек каждый день рискует жизнью, там власть должна защищать хотя бы минимальный уровень оплаты труда, определять правила игры», – считает сенатор Серик Акылбай. Он убежден, что ссылки на нарушение правил рыночной экономики при введении МОСОТ правительством неверны. Поскольку, по его мнению, если исходить из понимания рыночной экономики и продолжать логику рассуждений, то вообще не должно быть никаких минимальных зарплат и прожиточного минимума.

«Когда в середине 90-х продавался «Испат Кармет» (нынешний «Миттал Стил Темиртау»), государство вынуждено было заключить кабальный договор. Этот генеральный договор – препятствие при разрешении в судебном порядке трудовых споров. После прошлогодней сентябрьской трагедии шахтерам и металлургам зарплата была увеличена на 20%. Но теперь руководство срезает надбавки, сокращает наземных рабочих. Если бы государство закрепило минимальный стандарт оплаты труда в размере 50 – 60 тыс. тенге на вредных и опасных производствах, а по повышающим коэффициентам уже договаривались профсоюз с работодателем, было бы лучше. А так жди опять митингов», – убежден г-н Акылбай.

Фарит Галимов пошел дальше и кроме работников, занятых на тяжелых работах с вредными и опасными условиями труда, попытался защитить и других работников внебюджетной сферы. Если бюджетникам предоставляются хоть какие-то возможности в виде страховки, удешевленного жилья, детсадов, то малооплачиваемым работникам (у многих зарплата едва достигает прожиточного минимума) частных предприятий и это недоступно. Парламентарий считает крайне несправедливой ситуацию, когда минимальная месячная зарплата устанавливается в целом по стране, вне зависимости от средней зарплаты по области. В законопроекте записано, что минимальная зарплата не может быть ниже прожиточного минимума, тоже рассчитываемого в среднем по стране. Однако в реальности, в зависимости от покупательной способности населения, стоимость продовольственной корзины по регионам значительно отличается. «Нефтяник, например, получает 1000 долларов, а уборщица ну пусть даже 50. Она же при том уровне цен не сможет прожить. И потом, люди, которые получают мало, идут за адресной помощью к государству. Не легче ли сразу все учесть? Тогда борьбой с бедностью занимался бы и бизнес, а не одно государство», – считает г-н Галимов, соглашаясь с тем, что эта идея требует проработки.

Норма о принятии повышающих коэффициентов отраслевыми соглашениями декларативна и мало реализуема на практике. Перекладывая регулирование трудовых отношений на профсоюзы, правительство в лице МТиСЗ тем не менее не пошло на расширение их полномочий в Трудовом кодексе. Сведена на нет и роль общественных инспекторов труда, притом что инспекция по труду слишком маломощна, чтобы принимать ее всерьез. Зачем в таком случае отказываться от общественных инспекторов, которые могли бы мониторить ситуацию на каждом предприятии, став реальными помощниками? Вместо того чтобы устанавливать правила игры, государство становится в позу статиста-регистратора. Сторонники диких рыночных отношений говорят, что у человека всегда есть выбор – не нравится работать на тяжелой и вредной работе – ищи другую. Но если человек имеет профильное образование и уже много лет отдал этой отрасли – у него особого выбора где работать нет.

Отказы и предубеждения

Странную реакцию у сенаторов вызвала норма, предложенная мажилисом, согласно которой вводился запрет на увольнение работников, которым осталось не больше трех лет до пенсии. «Мы пережили очень сложное время – время перемен, реорганизаций, когда было много увольнений. Но теперь мы живем в стабильной стране. Идея президента о вхождении в число 50 конкурентоспособных государств стала национальной. Она осуществима, если каждый казахстанец станет хорошим работником. Я не исключаю, что хороших работников тоже увольняют, но хороший специалист всегда будет востребован. Есть у нас и судебная защита. Работодатель должен иметь возможность выбирать работников по деловым качествам. Не надо забывать, что мы живем в стране с рыночной экономикой. Не надо возвращаться в страну льготников, не надо расхолаживать работников», – заявила сенатор Нурлыгаим Джолдасбаева, по всем пунктам поддерживая предложения МТиСЗ. Примерно такая же риторика в аргументации других сторонников правительственного варианта.

В то же время есть и совершенно справедливые замечания к законопроекту. «В проекте Трудового кодекса есть защита несовершеннолетних как начальная стадия трудового процесса, а конечная стадия трудового процесса – люди предпенсионного возраста. Но одну категорию мы защищаем, а другую – нет», – отметила сенатор Светлана Джалмагамбетова. Но, вероятно, государству как работодателю, когда идет административная реформа, необходима эта норма для ротации кадров. «Некоторые депутаты считают, что данная норма бездейственна. Но не будут работать и другие нормы, защищающие определенные социальные категории, – говорит г-жа Джалмагамбетова. – Хорошо, мы идем к рыночной экономике, в число 50 конкурентоспособных стран. Но еще не пришли, а только ИДЕМ. А на этом пути есть этап, на котором мы должны учесть те проблемы, которые есть в нашем государстве».

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее