Адам Смит в Астане

Исторически находящийся в тесной кооперации с властью, казахстанский частный бизнес и далее будет развиваться, согласовывая главные цели и базовые методы с Акордой

Адам Смит в Астане

Cвязывать свои неудачи с властью — это вполне в правилах коммерсантов во всех странах мира. Хотя бы на бытовом уровне. И нередко, пускай речь идет даже о самых либеральных экономиках мира, коммерсантов можно понять. Но вот стран, где коммерсанты власть не только ругают, но и хвалят, в современном мире не так много. Казахстан — одна из таких стран, где власть в условиях рыночной экономики оставила функцию отца-воспитателя бизнеса за собой. О такой модели развития, как о перспективной и успешной, пишет в своей последней книге «Адам Смит в Пекине» известный экономист и социолог Джованни Арриги.

Можно спорить, так ли успешен был этот двадцатилетний опыт казахстанского предпринимательства (от либерализации цен и окончательного перехода к рынку в 1992 году до текущего периода). Можно укорять государство в излишнем или недостаточном вмешательстве. Но фактом останется то, что за эти годы в РК выросло поколение опытных и стойких предпринимателей.

Трамплин приватизации

«Предпринимательство как явление зародилось в эпоху натурального обмена» — так или почти так начинается всякий учебник по истории предпринимательства. В этом материале мы будем говорить лишь о новейшей истории казахстанского предпринимательства (некоторые штрихи развития частного бизнеса в XIX — начале XX веков, пожалуйста, см. в материале «Скот, нефтянка и руда» в «Эксперте Казахстан» №21 (312) от 30 мая 2011 года).

Многие склонны сравнивать советскую командно-административную экономику с эпохой натурального обмена. Однако надо отметить, что и советские экономические управленцы имели неплохой навык предпринимательской деятельности, что и доказали первые опыты с внедрением элементов рынка в 1988 году.

После падения СССР в начале 1990‑х в Казахстане появился слой динамично развивающихся бизнесменов. Особенно они преуспевали в самой высокомаржинальной отрасли с самой высокой скоростью оборота средств — в торговле и идущей об руку с торговлей банковской сфере. Последняя чувствовала себя едва ли не главной: президент Нурсултан Назарбаев в первые заграничные визиты брал с собой пул молодых банкиров, с тем, чтобы они перенимали передовой опыт (см. "Капиталы для своих").

Наиболее важным событием первых десяти лет казахстанского предпринимательства стала приватизация, проходившая в три этапа с 1991 по 1998 годы. Приватизированное имущество (в основном в ходе так называемой «малой приватизации») стало основой развития многих нынешних крупных частных компаний.

«Наша компания “Агропромышленная корпорация Golden Grain”, занимавшаяся сельским хозяйством, имела посевные площади 800 тысяч гектаров и в 1999 году собрала урожай зерновых на круг почти один миллион тонн. Еще одно тогдашнее направление холдинга — нефтепереработка и торговля нефтепродуктами производства Павлодарского нефтеперерабатывающего завода, где все сегодняшние акционеры ЦАТЭК были на ведущих позициях в топ-менеджменте, — делал экскурс в историю один из совладельцев холдинга АО “ЦАТЭК” Еркын Амирханов в интервью “Эксперту Казахстан”. — И именно для бесперебойной подачи электроэнергии на ПНХЗ были приобретены павлодарские ТЭЦ. Постепенно электроэнергетика стала основной деятельностью группы. В 2002 году уже на вторичном рынке мы купили региональные электрические сети Павлодара и Павлодарской области (сейчас это АО “Павлодарская распределительная электросетевая компания”), в том же году мы взяли в управление городские тепловые сети. Так сформировалась компания “Павлодарэнерго” — вертикально интегрированная компания с налаженным сбытом».

Еркын Амирханов, как и его главные партнеры по бизнесу все эти годы — Александр Клебанов и Сергей Кан — в середине 1990‑х были людьми, которые едва достигли 30‑летнего возраста.

На момент основания компании не было тридцати и хозяину КМК «Астана-Моторс», из которой впоследствии вырос многопрофильный холдинг Astana Group, Нурлану Смагулову.

Г-н Смагулов — из тех в частном казахстанском бизнесе, кто всегда был наименее связан с властью. Но и он отмечает доверие и поддержку, которые оказал бизнесу Нурсултан Назарбаев на заре 1990‑х. «Президент первый повез нас в Америку на встречу с бизнес-кругами, первый доверил предпринимателям государственные посты. У него очень позитивное отношение к бизнесу, особенно к среднему, — рассказывал г-н Смагулов нашему журналу. — К тому же премьер-министр (тогда им был Карим Масимов) — не плод бюрократической системы, а выходец из бизнес-среды, он возглавлял коммерческие банки. Поэтому нельзя сказать, что нас не понимают и ничего не дают; нам, напротив, предоставляют возможности».

Имена крупных и средних частных компаний, руководство в которых поручили отечественным менеджерам и которые уверенно развивались до кризиса (большинство из них и после кризиса остались на ногах), у всех на слуху. В сырьевом и энергетическом секторах: Казахмыс, ENRC, ЦАТЭК, Казцинк, Sat&Co. Из среднего бизнеса наиболее популярны в СМИ многопрофильные холдинги Astana Group и Raimbek Group.

Сначала на этом пути неудач было больше, чем успехов. Молодые коллективы менеджеров нередко едва не доводили большие компании до банкротства. АО «Испат Кармет» — бывший Карагандинский металлургический комбинат — был на грани остановки; ситуация начала улучшаться с приходом иностранного инвестора — группы NLM. В сходной ситуации находились еще ряд предприятий в разных отраслях — от энергетики до авиаперевозок.

«Казкоммерцбанк брался управлять металлургическими предприятиями, купил ШНОС, но все потом перепродавалось. Другой яркий пример — наша гражданская авиация. Взяв под управление “Эйр Казахстан”, наши ребята довели его до того, что за долги наши самолеты стали арестовывать в иностранных аэропортах. Иностранные компании запретили своим гражданам летать самолетами “Эйр Казахстан” из-за опасности таких полетов. Если бы не мое решение о создании компании “Эйр Астана” совместно с англичанами, мы бы сейчас сидели без авиации вообще», — вспоминал президент в книге «Казахстанский путь».

Страна имени холдинга

Как и в других периферийных странах, крупный бизнес в РК формировался на базе крупных сырьевых компаний либо в обрабатывающих отраслях, выдававших продукцию первых переделов. В результате и сегодня минимум 80% ВВП формирует крупный бизнес, в котором у нас не представлено ни одного производства с высокой добавленной стоимостью. Причем около 60% ВВП формируется компаниями госхолдинга ФНБ «Самрук-Казына».

Малому и среднему бизнесу отходят сервисные отрасли и торговля.

Второе десятилетие для компаний, появившихся в 1990‑х, было, пожалуй, самым безоблачным за всю новейшую историю казахстанского бизнеса: фирмы расширялись, предприниматели диверсифицировали бизнес. Именно в середине 2000‑х акционеры ЦАТЭК прикупают еще несколько энергетических активов и АО «Эксимбанк Казахстана», и накопительный пенсионный фонд «Астана», сейчас подбирающийся к пенсам — лидерам по объему вкладов.

Г-н Смагулов, не переставая заниматься авторитейлом, обращает внимание  сразу на два перспективных направления: мукомольную промышленность («Зерновая индустрия», основанная в 1995 году, наладила выпуск макаронной продукции), а также девелоперский бизнес и управление торгово-развлекательными центрами (Mega Center Development).

«Бизнес за двадцать лет перешел от экстенсивного развития к интенсивному. В девяностых годах открытие бизнеса было настолько легким и давало практически моментальную выгоду: только работай — и все, — рассказывает директор Центра макроэкономических исследований Олжас Худайбергенов. — Со временем все ниши заполнялись, однако высокая рентабельность сохранялась за счет активного расширения экономики и роста доходов населения вследствие роста экспортных доходов и притока внешних займов. После кризиса уже сложилась обстановка, что надо не просто уметь работать, но еще и работать лучше, чем другие, чтобы остаться на плаву: конкурентов стало больше, а объем рынка стабилизировался. Однако это не касается монополистов, где развитие идет очень медленно, они практически остались в девяностых годах».

Предприниматели и патронимия

Нурсултан Назарбаев останется в истории казахстанского предпринимательства не только политическим лидером, при котором появился частный бизнес, но и законодателем главной на сегодня модели взаимодействия государства и частного бизнеса. Эту модель принято называть патронимией. Выше уже говорилось, что президент (а в его лице — государство) не только контролировал ситуацию и следил за соблюдением правил игры, но отечески стимулировал молодых казахстанских коммерсантов к изучению прогрессивного западного опыта.

В ответ он, правда, требовал нелогичной с точки зрения либеральной экономической модели отдачи. Вот замечательный пример таких отношений (из книги «В сердце Евразии»): «Перед переездом столицы я собрал акмолинских бизнесменов. Спросил у них: “Вы рады тому, что столица переезжает в Акмолу?” Отвечают: “Конечно, рады”. Тогда я им говорю: “В таком случае помогайте, ребята. Я слышал, что вы строите неплохие коттеджи. Помогите на первых порах, подарите их новой столице. А вот Аскар Мамин выкупил гостиницу “Москва”. Мог бы ты вернуть здание государству?” И Мамин, и другие бизнесмены, не колеблясь, сделали то, о чем я их попросил».

Президент не боялся ставить бизнесменов на политические посты — по-видимому, понимая, что невозможно предотвратить сращивание власти и бизнеса на текущем историческом этапе. Так, уже упомянутый Аскар Мамин, работавший в коммерческих структурах, в конце 1990‑х занимает пост заместителя акима столицы, потом становится главой города. В 2008 году г-н Мамин возвращается в бизнес, на этот раз в госкомпанию. Карим Масимов попал в правительство из банковской сферы — с руководящих позиций в АТФ и Народном банке. Имеет опыт работы в госкомпании и, казалось бы, стопроцентный частник Нурлан Смагулов, поработавший в Продкорпорации.

«В целом сформировалось большое число собственников и управленцев высшего звена, и страна теперь обладает кадровым потенциалом для ведения проектов любого масштаба из тех, что сейчас возможно реализовать в Казахстане, — резюмирует Олжас Худайбергенов. — Также еще выросло поколение молодых людей, которые не жили в СССР, по крайней мере, сознательную часть жизни, и атмосферу предпринимательства они воспринимают как данность, тогда как старшее поколение в душе считает стабильной работу на государственной службе».

Либеральными экономистами государственная патронимия воспринимается как иго, левые считают ее необходимой. Во всяком случае, авторитетный для Нурсултана Назарбаева Ли Куан Ю не считал зазорным активное участие государства в экономике, хотя после визита в Казахстан в 1991 году запомнился нашему президенту увещеваниями, что только за рынком — будущее.

Мировой финансовый кризис, особенно ярко проявившийся в РК в 2008–2009 годах, показал, насколько тесны узы частного казахстанского бизнеса и казахстанской власти. В самый тяжелый момент кризиса, в феврале 2009 года, «Самрук-Казына» направил в банки второго уровня около 120 млрд тенге на кредиты для малого и среднего бизнеса.

Государственная политика не ограничивалась финансовой поддержкой. Также власть работала и над устранением административных барьеров (число проверяющих сократилось незначительно, но в системе проверок появились правила, хоть какие-то правила игры); смягчением фискальной политики, развитием инфраструктуры. В последние годы особое внимание (отчасти из-за общей неэффективности прямого финансирования МСБ) уделялось нефинансовой поддержке — программы вроде «Бизнес-советника», осуществляемого Фондом развития предпринимательства «ДАМУ».

«Государство в кризисные годы запустило целый ряд инициатив по поддержке бизнеса, — вспоминает генеральный директор рейтингового агентства “Эксперт РА Казахстан” Адиль Мамажанов. — Отдельно можно выделить субсидирование процентных ставок по кредитам, тарифную политику для электроэнергетической отрасли и другие виды поддержки, которые помогают отдельным компаниям реализовывать инвестиционные проекты в условиях общего спада инвестиционной активности в мире».

«Сегодня существует ряд системных решений государства, направленных на партнерство с бизнесом. Десять лет назад государственная поддержка бизнеса представляла собой объем кредитных ресурсов, которые предоставляли банки, то есть около двух-трех процентов. Сегодня государственная поддержка, с учетом посткризисных программ и усиления вовлечения бизнеса в индустрию, составляет 21–23 процента», — подсчитал год назад тогдашний глава комитета развития предпринимательства Минэкономразвития и торговли Кайрат Айтекенов.

Другой вопрос — насколько грамотно и последовательно занимались этим нижестоящие представители власти. По мнению г-на Худайбергенова, сейчас сложилась такая ситуация в системе гос­управления, когда центр пытается сделать многое для бизнеса, однако на местах все эти хорошие инициативы слабо исполняются либо не исполняются вообще. «При этом редко когда можно решить проблему жалобой: обычно на жалобу приходит отписка с требованием исправить ситуацию, причем — тому, кто как раз является источником проблемы. Поэтому легче вопрос решить сразу на месте, с непосредственным низовым исполнителем — так быстрее и дешевле решить проблему», — говорит он.

Адиль Мамажанов считает, что предпринимательская инициатива в последние годы ограничивается сильно возросшим участием государственного, квази- и окологосударственного секторов. «Специфика взаимоотношений в этих секторах не способствует созданию равных условий для частного бизнеса к обслуживанию госсектора, — говорит он. — С другой стороны, кризис лишил наших предпринимателей — не важно, какого происхождения их капитал — легких денег. Поэтому волей-неволей, а предпринимательская инициатива сейчас укрепляется, подходы становятся более профессиональными, элементарно бизнес-планы — качественней».

По его мнению, именно в этот момент государство может поддержать тренд развития правовой защитой, более доступными финансовыми ресурсами, административной поддержкой. «Причем не только внутри страны, но и за рубежом, открыто лоббируя их интересы в международных организациях, а на конкретных рынках — России, Китая и других», — уточняет г-н Мамажанов.

Развитие без длинных денег

Частный казахстанский бизнес вступает в свое третье десятилетие, так и не успев преодолеть несколько проблем роста. Выступая на одной из конференций, посвященных итогам развития казахстанского бизнеса за последние 20 лет, председатель совета директоров АО «Страховая компания «Коммеск-Омiр» Ельдар Абдразаков отметил пять недостатков отечественной экономики. Первый — устойчивость аномалий рынка: переход к рыночной экономике так и не создал свободного рынка; монополий не стало меньше, а ценообразование базируется на политических и социальных предпосылках. Второй недостаток — суперконцентрация экономики, в которой 40 компаний контролируют четыре пятых ВВП. Еще один «грех» — некапитальный капитализм: банки и пенсы не смогли обеспечить долгосрочную капитализацию бизнеса. Четвертый пункт — недоговоренный социальный контракт: уважения к труду, частной собственности и предпринимательству в стране нет, иждивенчество идеализируется, а низкие стандарты и коррупция не вызывают нетерпимости. И, наконец, пятый недостаток назван г-ном Абдразаковым «волосатая полувидимая рука экономики», и он имеет в виду, что за 20 лет профессиональные менеджеры не смогли стать капитанами индустрий: ожидания собственников от бизнеса краткосрочны, организационный и производственный опыт у основной массы коммерсантов скуден.

Олжас Худайбергенов насчитал три существенные проблемы казахстанского бизнеса. «Во-первых, это сильная зависимость от административной элиты. Смена отдельно взятого чиновника вдруг выявляет неэффективность бизнесмена, связанного с данным чиновником. Во-вторых, отсутствие адекватных условий кредитования. Практически во всех странах, демонстрировавших мощные темпы индустриализации, создавали условия, где бизнес мог взять долгосрочные кредиты по низким процентным ставкам, — объясняет он. — В-третьих, бизнес сейчас испытывает сильную нехватку технических кадров, и этот дефицит будет только нарастать в ближайшие годы». К слову, последнюю проблему все чаще и чаще поднимают и сами представители финансовой элиты.

Эксперт уверен: если вышеуказанные проблемы будут решены, то страна сделает мощный рывок вперед. В противном случае, при условии, что внешнеполитический контур не изменится, через 10 лет ситуация не будет сильно отличаться от сегодняшней.

Некоторые экономисты (например, Мухтар Тайжан) испытывают ряд опасений, связанных с евразийским интеграционным проектом, к реализации которого руководство Казахстана приступило несколько лет назад. С началом работы в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства ими связывались негативные ожидания: закрытый внешнеторговый режим не поспособствует развитию бизнеса, а поражение в конкурентной борьбе с российским производителем, гибель казахстанского бизнеса в нескольких отраслях вполне предсказуемы, если учесть уровень конкурентоспособности большинства наших производителей.

Ожидалось, что россияне завалят оте­чественный рынок своими продуктами питания, автомобилями и оборудованием. К слову, похожие опасения связываются и со вступлением в ВТО. Но после вступления в ТС, а затем углубления интеграции, ни количество субъектов МСБ, ни их производительность не показывают спада. Вместе с тем необходимо отметить, что и аргументация власти в пользу интеграции пока остается без реального подтверждения: явных примеров того, как казахстанские продукты завоевывают соседние рынки, нет.

Впрочем, их и не стоит ожидать в столь короткой перспективе. Если экспансии казахстанского бизнеса в Россию и другие сопредельные страны и суждено произойти, то только во второй половине 2010‑х. Тем более отрасли, производящие продукты с высокой добавленной стоимостью (машиностроение), развития которых так ждет казахстанская власть, смогут выйти на полную мощность не раньше, чем через пятилетку. Поэтому самые интересные перспективы — у тех предпринимателей, кто смог изжить в себе купца и перейти к производственной деятельности в высокопередельных отраслях индустрии.

«За двадцать лет независимости выросло целое поколение бизнесменов. Не важно, как и откуда, важно, что они есть. Это люди, которые сначала на схемах “купи-продай” построили торговые империи, сейчас они доросли до собственного производства, пусть пока и отверточного. Так вот они и являются нашими настоящими и будущими чемпионами, — уверен Адиль Мамажанов. — Их нужно поддерживать финансами, административными ресурсами, дать им возможность влиять на торговую и промышленную политику. Вокруг них и будет формироваться по-настоящему независимый, конкурентоспособный казахстанский бизнес».

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики