Адам Смит в Астане

Исторически находящийся в тесной кооперации с властью, казахстанский частный бизнес и далее будет развиваться, согласовывая главные цели и базовые методы с Акордой

Адам Смит в Астане

Cвязывать свои неудачи с властью — это вполне в правилах коммерсантов во всех странах мира. Хотя бы на бытовом уровне. И нередко, пускай речь идет даже о самых либеральных экономиках мира, коммерсантов можно понять. Но вот стран, где коммерсанты власть не только ругают, но и хвалят, в современном мире не так много. Казахстан — одна из таких стран, где власть в условиях рыночной экономики оставила функцию отца-воспитателя бизнеса за собой. О такой модели развития, как о перспективной и успешной, пишет в своей последней книге «Адам Смит в Пекине» известный экономист и социолог Джованни Арриги.

Можно спорить, так ли успешен был этот двадцатилетний опыт казахстанского предпринимательства (от либерализации цен и окончательного перехода к рынку в 1992 году до текущего периода). Можно укорять государство в излишнем или недостаточном вмешательстве. Но фактом останется то, что за эти годы в РК выросло поколение опытных и стойких предпринимателей.

Трамплин приватизации

«Предпринимательство как явление зародилось в эпоху натурального обмена» — так или почти так начинается всякий учебник по истории предпринимательства. В этом материале мы будем говорить лишь о новейшей истории казахстанского предпринимательства (некоторые штрихи развития частного бизнеса в XIX — начале XX веков, пожалуйста, см. в материале «Скот, нефтянка и руда» в «Эксперте Казахстан» №21 (312) от 30 мая 2011 года).

Многие склонны сравнивать советскую командно-административную экономику с эпохой натурального обмена. Однако надо отметить, что и советские экономические управленцы имели неплохой навык предпринимательской деятельности, что и доказали первые опыты с внедрением элементов рынка в 1988 году.

После падения СССР в начале 1990‑х в Казахстане появился слой динамично развивающихся бизнесменов. Особенно они преуспевали в самой высокомаржинальной отрасли с самой высокой скоростью оборота средств — в торговле и идущей об руку с торговлей банковской сфере. Последняя чувствовала себя едва ли не главной: президент Нурсултан Назарбаев в первые заграничные визиты брал с собой пул молодых банкиров, с тем, чтобы они перенимали передовой опыт (см. "Капиталы для своих").

Наиболее важным событием первых десяти лет казахстанского предпринимательства стала приватизация, проходившая в три этапа с 1991 по 1998 годы. Приватизированное имущество (в основном в ходе так называемой «малой приватизации») стало основой развития многих нынешних крупных частных компаний.

«Наша компания “Агропромышленная корпорация Golden Grain”, занимавшаяся сельским хозяйством, имела посевные площади 800 тысяч гектаров и в 1999 году собрала урожай зерновых на круг почти один миллион тонн. Еще одно тогдашнее направление холдинга — нефтепереработка и торговля нефтепродуктами производства Павлодарского нефтеперерабатывающего завода, где все сегодняшние акционеры ЦАТЭК были на ведущих позициях в топ-менеджменте, — делал экскурс в историю один из совладельцев холдинга АО “ЦАТЭК” Еркын Амирханов в интервью “Эксперту Казахстан”. — И именно для бесперебойной подачи электроэнергии на ПНХЗ были приобретены павлодарские ТЭЦ. Постепенно электроэнергетика стала основной деятельностью группы. В 2002 году уже на вторичном рынке мы купили региональные электрические сети Павлодара и Павлодарской области (сейчас это АО “Павлодарская распределительная электросетевая компания”), в том же году мы взяли в управление городские тепловые сети. Так сформировалась компания “Павлодарэнерго” — вертикально интегрированная компания с налаженным сбытом».

Еркын Амирханов, как и его главные партнеры по бизнесу все эти годы — Александр Клебанов и Сергей Кан — в середине 1990‑х были людьми, которые едва достигли 30‑летнего возраста.

На момент основания компании не было тридцати и хозяину КМК «Астана-Моторс», из которой впоследствии вырос многопрофильный холдинг Astana Group, Нурлану Смагулову.

Г-н Смагулов — из тех в частном казахстанском бизнесе, кто всегда был наименее связан с властью. Но и он отмечает доверие и поддержку, которые оказал бизнесу Нурсултан Назарбаев на заре 1990‑х. «Президент первый повез нас в Америку на встречу с бизнес-кругами, первый доверил предпринимателям государственные посты. У него очень позитивное отношение к бизнесу, особенно к среднему, — рассказывал г-н Смагулов нашему журналу. — К тому же премьер-министр (тогда им был Карим Масимов) — не плод бюрократической системы, а выходец из бизнес-среды, он возглавлял коммерческие банки. Поэтому нельзя сказать, что нас не понимают и ничего не дают; нам, напротив, предоставляют возможности».

Имена крупных и средних частных компаний, руководство в которых поручили отечественным менеджерам и которые уверенно развивались до кризиса (большинство из них и после кризиса остались на ногах), у всех на слуху. В сырьевом и энергетическом секторах: Казахмыс, ENRC, ЦАТЭК, Казцинк, Sat&Co. Из среднего бизнеса наиболее популярны в СМИ многопрофильные холдинги Astana Group и Raimbek Group.

Сначала на этом пути неудач было больше, чем успехов. Молодые коллективы менеджеров нередко едва не доводили большие компании до банкротства. АО «Испат Кармет» — бывший Карагандинский металлургический комбинат — был на грани остановки; ситуация начала улучшаться с приходом иностранного инвестора — группы NLM. В сходной ситуации находились еще ряд предприятий в разных отраслях — от энергетики до авиаперевозок.

«Казкоммерцбанк брался управлять металлургическими предприятиями, купил ШНОС, но все потом перепродавалось. Другой яркий пример — наша гражданская авиация. Взяв под управление “Эйр Казахстан”, наши ребята довели его до того, что за долги наши самолеты стали арестовывать в иностранных аэропортах. Иностранные компании запретили своим гражданам летать самолетами “Эйр Казахстан” из-за опасности таких полетов. Если бы не мое решение о создании компании “Эйр Астана” совместно с англичанами, мы бы сейчас сидели без авиации вообще», — вспоминал президент в книге «Казахстанский путь».

Страна имени холдинга

Как и в других периферийных странах, крупный бизнес в РК формировался на базе крупных сырьевых компаний либо в обрабатывающих отраслях, выдававших продукцию первых переделов. В результате и сегодня минимум 80% ВВП формирует крупный бизнес, в котором у нас не представлено ни одного производства с высокой добавленной стоимостью. Причем около 60% ВВП формируется компаниями госхолдинга ФНБ «Самрук-Казына».

Малому и среднему бизнесу отходят сервисные отрасли и торговля.

Второе десятилетие для компаний, появившихся в 1990‑х, было, пожалуй, самым безоблачным за всю новейшую историю казахстанского бизнеса: фирмы расширялись, предприниматели диверсифицировали бизнес. Именно в середине 2000‑х акционеры ЦАТЭК прикупают еще несколько энергетических активов и АО «Эксимбанк Казахстана», и накопительный пенсионный фонд «Астана», сейчас подбирающийся к пенсам — лидерам по объему вкладов.

Г-н Смагулов, не переставая заниматься авторитейлом, обращает внимание  сразу на два перспективных направления: мукомольную промышленность («Зерновая индустрия», основанная в 1995 году, наладила выпуск макаронной продукции), а также девелоперский бизнес и управление торгово-развлекательными центрами (Mega Center Development).

«Бизнес за двадцать лет перешел от экстенсивного развития к интенсивному. В девяностых годах открытие бизнеса было настолько легким и давало практически моментальную выгоду: только работай — и все, — рассказывает директор Центра макроэкономических исследований Олжас Худайбергенов. — Со временем все ниши заполнялись, однако высокая рентабельность сохранялась за счет активного расширения экономики и роста доходов населения вследствие роста экспортных доходов и притока внешних займов. После кризиса уже сложилась обстановка, что надо не просто уметь работать, но еще и работать лучше, чем другие, чтобы остаться на плаву: конкурентов стало больше, а объем рынка стабилизировался. Однако это не касается монополистов, где развитие идет очень медленно, они практически остались в девяностых годах».

Предприниматели и патронимия

Нурсултан Назарбаев останется в истории казахстанского предпринимательства не только политическим лидером, при котором появился частный бизнес, но и законодателем главной на сегодня модели взаимодействия государства и частного бизнеса. Эту модель принято называть патронимией. Выше уже говорилось, что президент (а в его лице — государство) не только контролировал ситуацию и следил за соблюдением правил игры, но отечески стимулировал молодых казахстанских коммерсантов к изучению прогрессивного западного опыта.

В ответ он, правда, требовал нелогичной с точки зрения либеральной экономической модели отдачи. Вот замечательный пример таких отношений (из книги «В сердце Евразии»): «Перед переездом столицы я собрал акмолинских бизнесменов. Спросил у них: “Вы рады тому, что столица переезжает в Акмолу?” Отвечают: “Конечно, рады”. Тогда я им говорю: “В таком случае помогайте, ребята. Я слышал, что вы строите неплохие коттеджи. Помогите на первых порах, подарите их новой столице. А вот Аскар Мамин выкупил гостиницу “Москва”. Мог бы ты вернуть здание государству?” И Мамин, и другие бизнесмены, не колеблясь, сделали то, о чем я их попросил».

Президент не боялся ставить бизнесменов на политические посты — по-видимому, понимая, что невозможно предотвратить сращивание власти и бизнеса на текущем историческом этапе. Так, уже упомянутый Аскар Мамин, работавший в коммерческих структурах, в конце 1990‑х занимает пост заместителя акима столицы, потом становится главой города. В 2008 году г-н Мамин возвращается в бизнес, на этот раз в госкомпанию. Карим Масимов попал в правительство из банковской сферы — с руководящих позиций в АТФ и Народном банке. Имеет опыт работы в госкомпании и, казалось бы, стопроцентный частник Нурлан Смагулов, поработавший в Продкорпорации.

«В целом сформировалось большое число собственников и управленцев высшего звена, и страна теперь обладает кадровым потенциалом для ведения проектов любого масштаба из тех, что сейчас возможно реализовать в Казахстане, — резюмирует Олжас Худайбергенов. — Также еще выросло поколение молодых людей, которые не жили в СССР, по крайней мере, сознательную часть жизни, и атмосферу предпринимательства они воспринимают как данность, тогда как старшее поколение в душе считает стабильной работу на государственной службе».

Либеральными экономистами государственная патронимия воспринимается как иго, левые считают ее необходимой. Во всяком случае, авторитетный для Нурсултана Назарбаева Ли Куан Ю не считал зазорным активное участие государства в экономике, хотя после визита в Казахстан в 1991 году запомнился нашему президенту увещеваниями, что только за рынком — будущее.

Мировой финансовый кризис, особенно ярко проявившийся в РК в 2008–2009 годах, показал, насколько тесны узы частного казахстанского бизнеса и казахстанской власти. В самый тяжелый момент кризиса, в феврале 2009 года, «Самрук-Казына» направил в банки второго уровня около 120 млрд тенге на кредиты для малого и среднего бизнеса.

Государственная политика не ограничивалась финансовой поддержкой. Также власть работала и над устранением административных барьеров (число проверяющих сократилось незначительно, но в системе проверок появились правила, хоть какие-то правила игры); смягчением фискальной политики, развитием инфраструктуры. В последние годы особое внимание (отчасти из-за общей неэффективности прямого финансирования МСБ) уделялось нефинансовой поддержке — программы вроде «Бизнес-советника», осуществляемого Фондом развития предпринимательства «ДАМУ».

«Государство в кризисные годы запустило целый ряд инициатив по поддержке бизнеса, — вспоминает генеральный директор рейтингового агентства “Эксперт РА Казахстан” Адиль Мамажанов. — Отдельно можно выделить субсидирование процентных ставок по кредитам, тарифную политику для электроэнергетической отрасли и другие виды поддержки, которые помогают отдельным компаниям реализовывать инвестиционные проекты в условиях общего спада инвестиционной активности в мире».

«Сегодня существует ряд системных решений государства, направленных на партнерство с бизнесом. Десять лет назад государственная поддержка бизнеса представляла собой объем кредитных ресурсов, которые предоставляли банки, то есть около двух-трех процентов. Сегодня государственная поддержка, с учетом посткризисных программ и усиления вовлечения бизнеса в индустрию, составляет 21–23 процента», — подсчитал год назад тогдашний глава комитета развития предпринимательства Минэкономразвития и торговли Кайрат Айтекенов.

Другой вопрос — насколько грамотно и последовательно занимались этим нижестоящие представители власти. По мнению г-на Худайбергенова, сейчас сложилась такая ситуация в системе гос­управления, когда центр пытается сделать многое для бизнеса, однако на местах все эти хорошие инициативы слабо исполняются либо не исполняются вообще. «При этом редко когда можно решить проблему жалобой: обычно на жалобу приходит отписка с требованием исправить ситуацию, причем — тому, кто как раз является источником проблемы. Поэтому легче вопрос решить сразу на месте, с непосредственным низовым исполнителем — так быстрее и дешевле решить проблему», — говорит он.

Адиль Мамажанов считает, что предпринимательская инициатива в последние годы ограничивается сильно возросшим участием государственного, квази- и окологосударственного секторов. «Специфика взаимоотношений в этих секторах не способствует созданию равных условий для частного бизнеса к обслуживанию госсектора, — говорит он. — С другой стороны, кризис лишил наших предпринимателей — не важно, какого происхождения их капитал — легких денег. Поэтому волей-неволей, а предпринимательская инициатива сейчас укрепляется, подходы становятся более профессиональными, элементарно бизнес-планы — качественней».

По его мнению, именно в этот момент государство может поддержать тренд развития правовой защитой, более доступными финансовыми ресурсами, административной поддержкой. «Причем не только внутри страны, но и за рубежом, открыто лоббируя их интересы в международных организациях, а на конкретных рынках — России, Китая и других», — уточняет г-н Мамажанов.

Развитие без длинных денег

Частный казахстанский бизнес вступает в свое третье десятилетие, так и не успев преодолеть несколько проблем роста. Выступая на одной из конференций, посвященных итогам развития казахстанского бизнеса за последние 20 лет, председатель совета директоров АО «Страховая компания «Коммеск-Омiр» Ельдар Абдразаков отметил пять недостатков отечественной экономики. Первый — устойчивость аномалий рынка: переход к рыночной экономике так и не создал свободного рынка; монополий не стало меньше, а ценообразование базируется на политических и социальных предпосылках. Второй недостаток — суперконцентрация экономики, в которой 40 компаний контролируют четыре пятых ВВП. Еще один «грех» — некапитальный капитализм: банки и пенсы не смогли обеспечить долгосрочную капитализацию бизнеса. Четвертый пункт — недоговоренный социальный контракт: уважения к труду, частной собственности и предпринимательству в стране нет, иждивенчество идеализируется, а низкие стандарты и коррупция не вызывают нетерпимости. И, наконец, пятый недостаток назван г-ном Абдразаковым «волосатая полувидимая рука экономики», и он имеет в виду, что за 20 лет профессиональные менеджеры не смогли стать капитанами индустрий: ожидания собственников от бизнеса краткосрочны, организационный и производственный опыт у основной массы коммерсантов скуден.

Олжас Худайбергенов насчитал три существенные проблемы казахстанского бизнеса. «Во-первых, это сильная зависимость от административной элиты. Смена отдельно взятого чиновника вдруг выявляет неэффективность бизнесмена, связанного с данным чиновником. Во-вторых, отсутствие адекватных условий кредитования. Практически во всех странах, демонстрировавших мощные темпы индустриализации, создавали условия, где бизнес мог взять долгосрочные кредиты по низким процентным ставкам, — объясняет он. — В-третьих, бизнес сейчас испытывает сильную нехватку технических кадров, и этот дефицит будет только нарастать в ближайшие годы». К слову, последнюю проблему все чаще и чаще поднимают и сами представители финансовой элиты.

Эксперт уверен: если вышеуказанные проблемы будут решены, то страна сделает мощный рывок вперед. В противном случае, при условии, что внешнеполитический контур не изменится, через 10 лет ситуация не будет сильно отличаться от сегодняшней.

Некоторые экономисты (например, Мухтар Тайжан) испытывают ряд опасений, связанных с евразийским интеграционным проектом, к реализации которого руководство Казахстана приступило несколько лет назад. С началом работы в рамках Таможенного союза и Единого экономического пространства ими связывались негативные ожидания: закрытый внешнеторговый режим не поспособствует развитию бизнеса, а поражение в конкурентной борьбе с российским производителем, гибель казахстанского бизнеса в нескольких отраслях вполне предсказуемы, если учесть уровень конкурентоспособности большинства наших производителей.

Ожидалось, что россияне завалят оте­чественный рынок своими продуктами питания, автомобилями и оборудованием. К слову, похожие опасения связываются и со вступлением в ВТО. Но после вступления в ТС, а затем углубления интеграции, ни количество субъектов МСБ, ни их производительность не показывают спада. Вместе с тем необходимо отметить, что и аргументация власти в пользу интеграции пока остается без реального подтверждения: явных примеров того, как казахстанские продукты завоевывают соседние рынки, нет.

Впрочем, их и не стоит ожидать в столь короткой перспективе. Если экспансии казахстанского бизнеса в Россию и другие сопредельные страны и суждено произойти, то только во второй половине 2010‑х. Тем более отрасли, производящие продукты с высокой добавленной стоимостью (машиностроение), развития которых так ждет казахстанская власть, смогут выйти на полную мощность не раньше, чем через пятилетку. Поэтому самые интересные перспективы — у тех предпринимателей, кто смог изжить в себе купца и перейти к производственной деятельности в высокопередельных отраслях индустрии.

«За двадцать лет независимости выросло целое поколение бизнесменов. Не важно, как и откуда, важно, что они есть. Это люди, которые сначала на схемах “купи-продай” построили торговые империи, сейчас они доросли до собственного производства, пусть пока и отверточного. Так вот они и являются нашими настоящими и будущими чемпионами, — уверен Адиль Мамажанов. — Их нужно поддерживать финансами, административными ресурсами, дать им возможность влиять на торговую и промышленную политику. Вокруг них и будет формироваться по-настоящему независимый, конкурентоспособный казахстанский бизнес».

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее