Сводки с нефтегазовых фронтов

Позиция Казахстана на двух параллельных «энергетических саммитах» – в Туркменбаши и Кракове – осталась неизменной. Предпочтение отдается более реалистичным и экономически выгодным проектам. По политическим мотивам никакие проекты не принимаются, но и не отклоняются

Сводки с нефтегазовых фронтов

В «Энергетической стратегии России на период до 2020 года» в разделе «Внешняя энергетическая политика» говорится: «Стратегическим интересам России отвечают формирование единой энергетической и энерготранспортной инфраструктуры в сопредельных регионах Европы и Азии, развитие международных энерготранспортных систем, обеспечение недискриминационного транзита энергоносителей». В этом же документе отмечается: «Глобальный характер энергетических проблем и все большая их политизация, а также влиятельное положение ТЭК России в системе мировой энергетики выдвинули энергетический фактор в число базовых элементов российской дипломатии». Причем речь идет как об использовании нефтегазового фактора в качестве инструмента внешней политики, так и о содействии решению вопросов транзита энергоносителей с помощью политических рычагов.

В мае 2007 года «базовый элемент российской дипломатии» собрал в прикаспийском городе Туркменбаши президентов Казахстана, России и Туркмении.

Газовый фронт: наступление «юнионистов»

Для стран Центральной Азии предложение экспортировать свой газ по российским трубам пять лет назад было упаковано в красивую коробочку с надписью «Евразийский газовый альянс». Впервые идея о создании этого альянса была озвучена в конце января 2002 года, во время визита в Москву президента Туркменистана Сапармурата Ниязова. Предполагалось, что в газовый альянс войдут четыре государства – Россия, Туркменистан, Казахстан и Узбекистан.

Впрочем, в феврале 2003 года российский премьер Михаил Касьянов, выступая на экономическом форуме ЕврАзЭС, призвал создать Евразийский газовый альянс с последующим привлечением других членов СНГ. «В перспективе необходимо прийти к единому топливному балансу СНГ и единому порядку транзита энергоресурсов через наши страны», – заявил он. Позднее появились идеи создания энергетического клуба в рамках ШОС. Но что касается газа, то, как бы ни назывался предполагаемый союз – «газовый ОПЕК», альянс или клуб, речь всегда шла о туркменском (а в перспективе и казахстанском) газе. Собственно, в юридическом оформлении самого союза нет никакой необходимости – достаточно, чтобы он существовал на практике в соглашениях о поставках газа.

В ходе визита президента России Владимира Путина 9–15 мая 2007 года в страны Средней Азии было подписано два документа по развитию систем транспортировки газа: «Совместная декларация президента Республики Казахстан, президента Российской Федерации, президента Туркменистана и президента Республики Узбекистан о развитии газотранспортных мощностей в регионе Центральной Азии» (подписана 9 мая в Ташкенте и 12 мая в Туркменбаши) и «Совместная декларация президента Республики Казахстан, президента Российской Федерации и президента Туркменистана о строительстве Прикаспийского газопровода» (подписана 12 мая в Туркменбаши).

Согласно этим документам предполагается до 1 сентября 2007 года подготовить и подписать соглашение между Россией, Казахстаном, Туркменистаном и Узбекистаном по реконструкции газопровода Средняя Азия – Центр (САЦ) и соглашение между Россией, Казахстаном и Туркменистаном по строительству Прикаспийского газопровода.

[inc pk='2130' service='media']

Нужно сказать, что крупные газопроводные проекты просто так не возникают, и проект Прикаспийского газопровода появился задолго до подписания этого соглашения. В апреле 2003 года президенты Туркменистана и Украины Сапармурат Ниязов и Леонид Кучма обсудили поставку газа в Украину по газопроводу вдоль Каспия, который предполагалось построить к 2007 году. Протяженность газопровода в проекте составляла 1745 километров, в том числе 605 км по туркменской территории и 1140 км по казахстанской. Туркменский участок должен был возводиться туркменской стороной, а остальная протяженность – совместными силами НАК «Нафтогаз Украины» и ОАО «Газпром». Мощность газопровода должна была составить 30 млрд куб. м газа, а его конечной точкой должен был стать Александров Гай на российско-казахстанской границе, где газопровод соединялся с российской Единой газопроводной системой (ЕГС). Стоимость проекта оценивалась в 1 млрд долларов.

Но после подписания долгосрочного соглашения Туркменистана и России по поставкам газа, которые не оставили топлива для Украины, проект был заморожен. Теперь, как видим, он возродился в виде Прикаспийского газопровода, совместного проекта России, Казахстана и Туркменистана.

В соглашении ничего не говорится о мощности предполагаемого газопровода. Об этом сказал Владимир Путин: «В середине 2008 года начнется практическая работа по реконструкции имеющегося и строительству нового газопроводов. Мы сделаем это. К 2012 году это будет плюс как минимум 12 млрд куб. м газа».

Иными словами, мощность газопровода САЦ (50 млрд куб. м) будет увеличена на 12 млрд, и будет построен Прикаспийский газопровод мощностью около 30 млрд. Итого мощность реконструированной газопроводной системы составит 92 млрд куб. м, что позволит выполнить российско-туркменские соглашения о закупке газа до 2028 года, подчеркнул министр промышленности и энергетики России Виктор Христенко. Но это пока только обещания, не закрепленные никакими документами и фактическим строительством. Христенко заявил, что о мощностях предполагаемых газопроводов говорить пока рано.

Отступать некуда – в России лишнего газа нет

В российской прессе визит Путина и заключение соглашений подаются как выдающееся достижение российской экономической дипломатии. Между тем в России наблюдается появление дефицита газа. По словам главы РАО «ЕЭС России» Анатолия Чубайса, в 2007 году дефицит составит 4 млрд куб. м, а через несколько лет вырастет до 40 млрд. Министр экономического развития и торговли России Герман Греф считает, что «Газпром» не в состоянии обеспечить добычу в 2010 году требуемых 717 млрд куб. м газа («Газпром» может добыть 702 млрд) и требует обеспечения недискриминационного доступа к ЕГС независимых газодобывающих компаний.

Заключенное с Туркменистаном в 2003 году соглашение на поставки газа уже предусматривало использование импортных поставок для покрытия внутрироссийских потребностей. В него заложили рост поставок для покрытия увеличивающегося дефицита. С этой точки зрения реконструкция старых и строительство новых газопроводов нужны для снабжения не столько Европы, сколько самой России.

Причина сложившегося положения коренится в нескольких обстоятельствах. Во-первых, «Газпром» в 1990-х годах не освоил новых крупных месторождений, на которые можно было бы переложить добычу с истощающихся Медвежьего и Уренгоя. Во-вторых, происходит безудержный рост экспорта газа из России, который невозможно снизить из-за данных российским руководством политических гарантий. В-третьих, в РФ развитие производства электроэнергетики осуществляется за счет увеличения потребления газа. Сочетание этих трех обстоятельств лишает энергетическую политику России гибкости и делает ее крайне чувствительной к изменению рынка природного газа. Эта чувствительность вместе с резкими переменами на рынке газа в одночасье может перевести эту страну из энергетических лидеров в разряд зависимых стран.

В Прикаспийском проекте из трех участвующих в нем сторон у России наименее выгодные позиции. Дело в том, что строительство Прикаспийского газопровода не отменяет разработки проекта Транскаспийского газопровода, как подчеркнул президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухаммедов, а также проектов Трансафганского газопровода и газопровода в Китай. Туркменистан обладает потенциальной возможностью выбирать главное направление экспорта газа или провести удачную диверсификацию маршрутов. «Транскаспийского проекта не существует, это намерение, декларируемое рядом стран, находящихся далеко за пределами этого зала, как способ, как им кажется, решить вопросы, связанные с альтернативными маршрутами», – заявил Виктор Христенко, однако его сарказм трудно разделить. Стоит вспомнить, что несколько лет назад проект нефтепровода Баку–Тбилиси–Джейхан также объявлялся утопичным. Казахстану тоже есть из чего выбирать. Лишь Россия вынуждена закрепляться на достигнутых еще в советское время рубежах, используя географические и отчасти политические преимущества.

Казахстан: благожелательный нейтралитет

В дни визита Путина в Казахстан и Туркменистан в Кракове прошел так называемый энергетический саммит, в котором участвовали президенты Азербайджана, Грузии, Литвы, Польши и Украины. На нем обсуждался транзит углеводородов в Восточную Европу в обход России. «На саммите были рассмотрены вопросы энергетической безопасности региона. Будет создана рабочая группа, которая проработает вопрос создания консорциума по транспортировке энергоресурсов в Европу. Большое значение в этом будет иметь присоединение к проекту Казахстана», – заявил министр промышленности и энергетики Азербайджана Натик Алиев.

Казахстан был представлен заместителем министра энергетики Ляззатом Кииновым. Нурсултан Назарбаев предпочел встречу с Владимиром Путиным и Гурбангулы Бердымухаммедовым.

Никаких соглашений в Кракове не принимали, но в совместном коммюнике, которое подписал и Казахстан, говорится о создании компании для развития общих энергетических проектов, в том числе проекта Одесса–Броды–Плоцк, а также межправительственной рабочей группы. При этом украинский президент Виктор Ющенко подчеркнул, что Одесса–Броды–Плоцк – это не проект, направленный против кого-то.

Ляззат Киинов сказал в Кракове, что Казахстан рассматривает любые варианты доставки углеводородов на внешние рынки и намерен участвовать в проекте Бургас–Александруполис, а также готов изучать проект Одесса–Броды–Плоцк.

Позиция Казахстана в отношении маршрутов транспортировки энергоресурсов на внешние рынки уже много лет остается неизменной. Ее можно выразить словами «больше трубопроводов, хороших и разных». Например, о заинтересованности в трубе, ведущей к иранским портам в Персидском заливе, Нурсултан Назарбаев несколько лет назад говорил даже во время визита в США.

Вопреки утверждениям российских СМИ, предложение о строительстве Транскаспийского газопровода Казахстаном отвергнуто не было. С Россией была достигнута договоренность о строительстве Прикаспийского газопровода, но отнюдь не об отказе Казахстана от участия в создании любых труб, идущих в обход России. Более того, визит Владимира Путина в Казахстан (в Астану и Актау) был для нас важен не только и не столько договоренностями о поставках газа. Например, сотрудничество с Россией в области атомной энергетики представляется гораздо более актуальным.

Да и интерес к Туркменистану не ограничивается вопросами транспортировки газа. Мы заинтересованы в выходе на рынок добычи углеводородов. Как сказал президент Казахстана, наши компании «готовы участвовать в освоении туркменского шельфа Каспия и вместе с российскими компаниями, и отдельно», а также в создании особой экономической зоны в Туркменбаши (туркменская сторона собирается вложить в нее около миллиарда долларов). Кроме того, он назвал «очень выгодным проектом» предложение Гурбангулы Бердымухаммедова о совместном строительстве железной дороги Ералиево–Туркменбаши. Впрочем, вопросы казахстанско-туркменского партнерства на трехстороннем саммите были лишь обозначены пунктиром. Их предметное и более детальное рассмотрение состоится чуть позднее, в конце мая, в ходе визита Гурбангулы Бердымухаммедова в Астану.

Интересно, что европейские страны, которые являются потребителями российского газа, больше беспокоит вопрос надежности поставок, а не диверсификации маршрутов. Зато Соединенные Штаты реагируют на российскую монополию довольно болезненно. Вот как откликнулся на предложение о создании «газового ОПЕК» аналитик Jamestown Foundation Владимир Сокор в своей статье в газете Wall Street Journal еще в 2002 году:

«Сравнение с ОПЕК упускает очень важные отличия. В то время как ОПЕК, действуя на мировом нефтяном рынке, нигде не обладает монополией, возглавляемая Россией ассоциация будет действовать на европейском газовом рынке практически в отсутствие там конкурентов. В то время как ОПЕК осуществляет экспорт нефти из многих стран-производителей, экспорт газа «евразийской» группы будет происходить главным образом из России. В то время как нефть стран–членов ОПЕК поступает на мировые рынки по множеству различных маршрутов, газ «евразийской» группы будет поступать в страны-потребители по трубопроводам «Газпрома» через Россию. И в то время, как ни одна из стран–членов ОПЕК не может определять политику этой организации, используя главенствующее положение или давление, Россия в предполагаемом «газовом ОПЕК» будет значительно сильнее среднеазиатских стран и уже обладает опытом господства и устрашения в данном регионе».

С тех пор в позиции США мало что изменилось. Государственный секретарь США Кондолиза Райс, находившаяся с визитом в Москве, высказалась по поводу соглашения о Прикаспийском трубопроводе стандартным набором фраз в пользу диверсификации маршрутов поставок и против монополизации этой сферы. Сказала она и о том, что поставки углеводородов «не нужно использовать в качестве политического инструмента, они должны иметь экономическую основу». Со стороны Казахстана никаких возражений по этому поводу нет, г-н Назарбаев мог бы подписаться под каждым ее словом. Именно на экономической основе и лежит проект Прикаспийского трубопровода. Для Казахстана важно, чтобы туркменский газ поставлялся на внешние рынки – в Россию ли, в Украину или Европу – через казахстанскую территорию. Что и отметил Нурсултан Назарбаев после саммита в Туркменбаши, подчеркнув, что проект этот чисто коммерческий и «здесь нет никакой политики».

Чуть раньше министр энергетики США Сэмюэл Бодман заявил, что реализация проекта Прикаспийского газопровода нанесет удар по диверсификации поставок в Европу. Но все дело в том, что участвовать можно лишь во вполне конкретных проектах, а к проектам, существующим только на карте, лишь «проявлять интерес». Как уже писал «Эксперт Казахстан» (№ 12 от 26 марта 2007 года), Европа пока ничего не может предложить Казахстану и его соседям, кроме «независимости от России». Причем эта независимость должна быть оплачена самими же центральноазиатскими странами. Но зависимость от России беспокоит наши страны даже меньше, чем пользователей персональных компьютеров – зависимость от компании «Майкрософт». А предложения Казахстана о создании с участием европейцев предприятия по производству сжиженного газа пока остаются без ответа. И это равнодушие Еврокомиссии, между прочим, наносит удар по диверсификации поставок в Европу.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики