Поэтический бойцовский клуб

Slam-поэзия в Алматы. Модная тенденция масскультуры докатилась и до Казахстана

Поэтический бойцовский клуб

Слэм – это возможность для поэтов заработать и себя показать, а публики – развлечься. Важно не то, что ты пишешь, а как ты это читаешь. Слэм – это перформанс. Поэтическое слово не главное, а главное шоу, которое представляет собой поэтические спарринги, поэты состязаются между собой, подобно борцам.

Театральную форму подачи поэзии, антураж, яркие наряды, имидж и громкие оригинальные псевдонимы (Либертино Звездопоп, Темный ангел, Ахиней, Бегущая по волнам и пр.) организаторы и участники состязания «Среднеазиатский литературный фронт» придумали сами. Местом проведения стал самый экспериментальный в Алматы театр «Арт и Шок». Был введен, как подобает, главный приз – 100 тысяч, к сожалению, пока только поцелуев. Возможно, в следующий раз они обретут более весомый, денежный, эквивалент. На ринге состязались Ольга Передеро, Оксана Трутнева, Юрий Серебрянский, Елена Тикунова, Рувим Гликман, Иван Бекетов, Владимир Воронцов, Ксения Рогожникова. В перерывах между дуэлями с музыкальными сонетами выступил победитель прошлых боев, писатель и музыкант Илья Одегов.

«Среднеазиатский литературный фронт» существует 1,5 года и объединяет около 20 казахстанских авторов, в основном алматинцев, молодых поэтов, прозаиков, драматургов. «Объединились для приятного времяпрепровождения и для того, чтобы осуществлять проекты, популизирующие нашу литературу как в Казахстане, так и за его пределами», – рассказывает руководитель «Литфронта», лауреат «Русской Премии»-2005 Михаил Земсков, пишущий под псевдонимом Иван Глаголев.

Развлечь зрителя, привлечь зрителя, увлечь зрителя

– Как я поняла, это уже второе состязание?

– Первое было в ноябре прошлого года как часть презентации книги стихов Ксении Рогожниковой. Мы как бы опробовали формат. И он имел успех у слушателей. Это состязание мы провели уже полномасштабно. Собираемся и дальше продолжать традицию. В июне состоятся третьи бои.

– Каким образом поэты нашли друг друга? Как вы наладили коммуникацию?

– Главным связующим моментом стало то, что большинство авторов нашего объединения в свое время проходили мастер-классы в фонде «Мусагет». После этого к нам стали присоединяться по сарафанному радио другие писатели.

– Расскажите подробнее о работе над проектом поэтических состязаний. Была выбрана артистическая и экспрессивная форма. Это личная инициатива и импровизация ребят или же была какая-то подготовка, с ними работали актеры «Арт и Шока»?

– Заранее мы подготовили только внешний антураж – свет, музыкальное сопровождение. Выступление ребят – это импровизация. Актеры «Арт и Шока» проводили мастер-класс для поэтов, но это было давно. На состязании каждому автору была предоставлена полная свобода действий в том, как он хочет себя представить на сцене.

– Для многих поэзия ассоциируется с чем-то серьезным, академическим. А тут стиль состязания получился шуточный. Даже Ксения, читавшая романтические стихи, вписалась в развлекательный антураж.

– Мы не планировали этого заранее. Многие поэты пытались сыграть на публику, чтобы было интереснее и веселее. И в результате в финал вышла Ксения, у которой элемента веселости было немного. Наша цель заключалась в том, чтобы победила определенная поэтическая идея, определенный образ, воплощенный на сцене.

– Больше привлекало то, как подавались стихи. Что важнее – умение преподнести стихи или их содержание? Сам поэтический материал располагал к форме капустника?

– Поэзия – это взрыв в человеческой душе, и его можно достигнуть разными способами. Это может быть чтение с листа, когда одна строка способна перевернуть душу читателя, а может быть и экспрессия живого слова. Например, выступления Маяковского в театрах и библиотеках или еще раньше Рембо во французских кофейнях, когда совмещалось слово и действие, и одно без другого было трудно представить. В наших боях мы задали формат – выступление на публике, и каждый автор подбирал образ, который был более выигрышным. Но, естественно, этот формат не может исчерпать всю многоликость поэзии.

– Вы вспомнили Рембо и Маяковского, можно взять ближе, 60-е, Вознесенский, Ахмадулина, Евтушенко, которые собирали залы. Но это пример гражданской позиции, весомости слова поэта. Не теряет ли поэзия свою актуальность, не становится ли развлечением?

– Убеждение всех, кто готовил шоу, – в первую очередь это должна быть поэзия. Мы поставили цель вывести поэзию опять на площади и стадионы, как в то время, когда поэт владел тысячами и мог удержать внимание. Зрелищность на первых порах необходима. Хотя я бы назвал это не зрелищем, а энергией слова, которая воздействует сильнее. И это чувствовалось на этих боях, и в дальнейшем она возьмет верх и будет управлять аудиторией. Поэзия живет в каждом человеке, ее просто надо разбудить.

Глобализация и литература

– Можно ли говорить о стиле алматинских поэтов, какая-то тенденция преобладает в их поэзии?

– У наших поэтов разные и стилистика, и образность. Трудно выделить что-то одно. Легче сказать, что наших поэтов отличает от их российских, украинских и эстонских коллег. Это я наблюдал на форуме молодых писателей в России. На нем были представлены авторы с очень разной географией. За последние 10 лет произошел отрыв нашего литературного сообщества от российского и восточноевропейского. Сейчас на наших авторов больше влияния оказывает западная или восточная литература, как переводы, так и оригиналы. Многие из наших поэтов читают английские и испанские стихи. И в подтверждение можно привести слова главного редактора журнала «Знамя» Сергея Чупринина, сказанные о творчестве Ксении Рогожниковой: «Ее поэзия лет на 200 обогнала российскую поэзию и оторвалась от нее. Но эта поэзия идет туда, куда я не хотел бы, чтобы российская поэзия шла».

– Поясните, куда идет и не должна идти поэзия?

– Я понял, что речь идет о влиянии западной традиции последних лет, поэзии Тэда Хьюза или Сильвии Плат. Если посмотреть на русскую литературу, то она всегда отставала от западной традиции, начиная с классицизма и романтизма. То же самое в ХХ веке, когда по объективным причинам советского периода модернизм и постмодернизм начался в России позднее, чем в Европе. В этом смысле и высказался Чупринин. С другой стороны, именно западная традиция в современной литературе – это глобализация и национальное обезличивание. Против чего он и выступает.

– Каким образом сегодня происходит ориентация на западную литературную традицию?

– По моим наблюдениям, в поэзии и прозе невероятно вырос объем произведений, написанных на английском языке. На нем пишут авторы самых разных стран – от Китая до Латинской Америки. Существует много премий, спонсируемых Великобританией и США, для авторов других стран, пишущих на английском языке, это показатель глобализации литературы.

– Это больше политический аспект.

– Да, но в то же время есть альтернативные премии за этнографию и сохранение своих традиций. Это разносторонний процесс. Еще один пример: в последнее время исчезает такое понятие, как французский, немецкий, английский и т.д. роман. Остается одно – европейский роман. То же применимо и к поэзии. Это происходит и по экономическим причинам. Авторы из маленьких стран пишут на английском, чтобы их книги продавались для более широкой аудитории. Наблюдается такое явление, как присоединение к единым культурным категориям, попытка выйти за рамки своей страны и работать на всю Европу. Хотя остаются поборники национальных школ, но они все меньше известны широкой публике, которая воспринимает нечто более универсальное.

– Сейчас более-менее серьезный писатель позиционируется как автор интеллектуальных бестселлеров. Например Мишель Уэльбек или Харуки Мураками.

– Это показательные примеры. Несмотря на то что Уэльбек подает себя как французского писателя, в общественном восприятии и по мнению критиков Уэльбек – европейский писатель. И его творчество определяют в традициях европейского романа, опуская слово «французский». Если сравнивать Мураками с другими японскими писателями – Кавабатой или Мисимой, то в нем остро ощущается влияние западного романа. Хотя, конечно, японские мотивы у него тоже присутствуют, он их просто не может избежать, будучи японцем.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее