Некоммерческий проект, приносящий дивиденды

Группа молодых художников, окончивших казахстанские вузы, мечтает о галерее современного искусства и хочет зарабатывать деньги творчеством

Некоммерческий проект, приносящий дивиденды

Машина – это действующий механизм из трех более-менее независимых (но иногда очень слаженно работающих) элементов. Принцип ее действия и топливо до конца не изучены. Но существует она с изначальных времен. Не базируется на офисах, потому что ненавидит их и тех, кто в них заправляет. Механизм Машины запускается при наличии творческой заинтересованности и не работает с теми, чьи убеждения идут вразрез с ее основополагающими принципами – так изложена идея на сайте www.artmachine.kz.

На сайте есть машинисты – Антон Болкунов–Соррокин, Зоя Фалькова и Сергей Мельцер. Машинист просто обслуживает машину, у него есть ключ к зажиганию. Но ключ не лежит в чьем-то кармане. Его никто не приватизировал. Он есть у всех. Многие люди считают, что не умеют рисовать. На самом деле это не так. Очень многие могут это делать, просто они не знают, что ключ у них уже есть…

Найти друг друга

– У вас не просто творческое объединение художников , но вы зарегистрировались как коммерческое предприятие?

Зоя: – Не коммерческое, но приносящее прибыль.

– Как это возможно?

– Люди видят какой-то дизайн, читают книгу, смотрят кино и понимают – это некоммерческие разработки. Но такие вещи за счет чего-то существуют. В художественную группу мы объединились для того, чтобы не ограничивать себя в творчестве пожеланиями заказчика, который со своим страхом и шаблоном не всегда может довериться человеку, имеющему не одно художественное образование. Художник, делающий некоммерческие нешаблонные вещи, работающие за счет того, что они живые, лучше знает, что заказчику нужно. Хотя большая часть дизайнеров, руководствуясь принятыми шаблонами, душат свои мысли и создают мертвые, скроенные по шаблонам продукты. Дизайнер, производящий такие вещи, в конце концов начинает мыслить стереотипами.

Есть люди, которым нужен лубок, а есть – которым нужно что-то живое. Они пытаются найти того, кто бы это сделал, и приходят в дизайнерскую фирму, в одну, вторую, третью, а там сидят дизайнеры, не способные создать ничего креативного. Мы хотим двигать искусство в жизнь. Хотим индивидуализировать эту жизнь при помощи искусства. Иллюстрируй себя, иллюстрируй мир!

– Потребитель часто путает понятия шаблона и стиля? Не происходит ли того же в творчестве художника? Чем заданный образец отличается от стиля?

– Стиль – это набор последовательных элементов или элементов, выполненных по одному принципу. И художник, создавая что-то свое, делает это естественным образом. Он творит согласно своему почерку и характеру. Его работы могут быть похожими, узнаваемыми. Но это не шаблоны. Он основывается на собственных ощущениях. Шаблонов придерживается человек, которого учат не думать, а рисовать. Его научат рисовать зайчиков со страшными круглыми глазками, как в детском садике. И он так всю жизнь и будет рисовать, не понимая, откуда и как пришел этот шаблонный навык.

– Художник формируется под влиянием традиций. Какие-то авторитеты для вас существуют? Вы испытываете влияние того, что вам нравится?

[inc pk='2115' service='media']

– Из литературы нам очень нравятся Сорокин, Пелевин. Из графики – Ганс Гигер, не за то, за что все называют его мрачным (он придумал образ хищника, и считается, что у него все физиологично), а за то, как он обращается с физической формой. Очень нравится Обри Бердслей – как он обращается с пером и тушью. Как учитель рисования – автор книги «Естественный путь к рисованию» Кимон Николаидис.

Антон: – По–моему, не существует каких-то фарватеров, маяков, на которые нужно ориентироваться, когда ты что-то делаешь. Искусство рождается, когда ты абстрагируешься от всего увиденного. Просто берешь, ставишь ручку на бумагу – вот и все искусство. Информация потихоньку перерабатывается, проходит через такие фильтры, видоизменяясь так, что ты не помнишь исходников.

Есть художники, произведения которых интересно смотреть. Но не всегда удовлетворяет, как они работают. У Гигера недостает самоиронии, он слишком серьезен. На мой взгляд, когда ты рисуешь что-то мрачное, интереснее ему придавать разные настроения и ситуации. Если это страшно, то пусть будет и смешно.

– Вы хотите привнести искусство в массы, чтобы люди смогли сделать свой образ жизни, эстетическое окружение более индивидуальными, прибегая к услугам художников с оригинальным мышлением? Не ориентируясь на массовые шаблоны, развивать вкус заказчика и получать с этого доход?

Зоя: – Мы не хотим никого воспитывать. А хотим взаимодействовать с людьми, подобными нам по мышлению, которые, например, не визуалы, а аудиалы и которые понимают такие вещи, но не могут создать их сами. С профессионалами в своем деле, предпочитающими нанять таких же профессионалов в области дизайна, если они захотят, например, придумать для себя фирменный стиль или сделать какое-то шоу, или создать оригинальную обстановку дома. Важно, чтобы они могли найти таких людей. И мы хотим быть такими людьми. Поэтому у нас нет офиса, так как офис – это уже поток.

Беремся за все, что интересно

– Расскажи про ваш сайт, про его роль в вашем деле. Вас представляет только он, поскольку у вас нет офиса и рекламы?

Зоя: – Мы только начинаем нашу деятельность, и сайт – это рискованное решение, поскольку интернет в Казахстане не развит. Но мы следуем за мировыми достижениями, а за интернетом будущее. В этом смысле сайт – правильный выбор. Большинство людей, пользующихся интернетом, обладают креативным мышлением, они более продвинутые и современные. Можно зайти на сайт и посмотреть, что мы можем. Можно общаться по интернету, необязательно с нами встречаться.

– На сайте представлены ваши проекты, расскажите о них. Зоя, ты занимаешься архитектурным проектированием и дизайном помещений?

Зоя: – Я спроектировала два бара для ночного клуба Esperanza и Marlboro bar – для компании «Филипп Морис». Я пыталась сделать дизайн одного ресторана, но он оказался слишком креативным для заказчика. Без работы не остаюсь, у нас большое поле деятельности.

– Вы иллюстрируете книги и журналы?

Антон: – Хотелось бы заняться иллюстрациями для книг, иллюстрировать каких-то современных хороших писателей. К сожалению, в Казахстане пока интересных книг издается мало. Хотя есть разные интересные издания. В Казахстане выходит журнал Esquire. Его московская часть очень хорошо оформлена. А наша казахстанская – хороша местами.

[inc pk='2116' service='media']

В последнее время модной стала компьютерная графика или фотография. Рисунок ушел на второй план. Если сделать полностью рисованный в черно-белой графике журнал – это будет стильно и интересно. В Петербурге такой уже есть, называется «Адреса Питера», они даже рекламу рисуют от руки. Рисунок от руки может оригинально представить журнал как особый продукт.

Зоя: – Антон сейчас иллюстрирует журнал Magazine, делает для него обложки. Можно просто положить рядом два журнала – старое издание с фотографией на обложке и новое с рисунком. Последнее смотрится гораздо богаче. Журнал с такой обложкой достигает уровня «Эсквайра». А с фотографией превращается в газету на уровне «Каравана». Это говорит о продвинутости редактора и об уровне аудитории.

Антон: – Что касается книг, то недавно, когда мы были в Москве, мне дали заказ проиллюстрировать аудиокнигу Венедикта Ерофеева «Москва – Петушки». Мы разместили эти рисунки на сайте. К сожалению, это не бумажная книга, а то можно было бы сделать много иллюстраций.

Российские издания тоже не всегда блещут иллюстрациями. Например оформление книг Сорокина, которое делает Захаров. Или издательство Ad Marginem, выпускающее хороших авторов, а на обложках книг – дешевые коллажи. Хотя что мешало оформить обложку просто как детский рисунок. Это бы смотрелось намного лучше, чем работа фотошопа.

Зоя: – В дизайнерском смысле это просто вопиющий моветон: использовать элементы с разной пикселяцией, несоразмерные объекты. Например, оформление произведений Сорокина издательства «Захаров». Не говоря о том, что иллюстратор не понял книги. Сорокина можно оформить чудесно. Пример: фильм «4» – это просто буквальная постановка, но можно было снять и по-другому. Это пример того, как можно понять и увидеть произведения Сорокина. Оформить можно еще круче.

– Оформление журналов и книг, рисунки, архитектурное проектирование и дизайн помещений… Вы универсалы? Или это тенденция современного искусства?

Зоя: – Мы беремся за то, что нам интересно. Недавно хотели взяться за оформление Tuborg Green Party и в клубе GAS мы сделали большое граффити, на фоне которого все фотографировались. А теперь в «Туборге» работают продавцы, которые отказались от подобных проектов и просят везде рисовать свой логотип. Теперь посетители вечеринок спрашивают: «Где бесплатное пиво? Что-то слишком много брендинга».

Антон: – У нас подобрались кадры: Зоя владеет архитектурой, интерьером, я рисую.

8 лет учился на художника-сценографа, сначала в училище, потом в институте. Сережа Мельцер тоже по образованию сценограф, рисует и занимается оформлением.

Мечты и реальность

– Как вы ощущаете себя в сегодняшнем контексте казахстанской культуры и искусства?

Зоя: – Мы чувствуем себя тремя пловцами на маленькой лодке посреди океана, в надежде найти землю. У нас не развито современное искусство. Все искусство слишком асоциально и ориентируется на государственные вехи. Это признак явного упадка в искусства вообще. Оно следует шаблонам. Хотя новый министр культуры обещает финансировать развитие искусства, но пока ничего не слышно ни о каких грантах. Поставят опять пару бронзовых верблюдов и будут считать, что это и есть искусство. Музея им. Кастеева недостаточно. Нужна институция, которая бы стимулировала творчество молодых и не ограничивала его рамками. Хотелось бы, чтобы у нас была галерея современного искусства. Например, уровня Тейт Модерн (хотя это сильно сказано), где были бы мастерские художников, где можно было бы выставлять все что угодно. Пусть первые этажи будут отданы под коммерческие проекты, которые вернули бы спонсорам их деньги. Были бы арт-кафе, арт-клуб, арт-хаузный кинотеатр. Если бы еще не вмешивались и доверились художникам – это был бы шикарный проект. У нас куча заброшенных заводов, на их месте будут строить торговые центры, отвратительно оформленные алюкобондом, и продавать шмотки. Почему бы один из них не отдать под галерею современного искусства? Заброшенное здание фабрики для этого идеально подходит – там большие помещения. Тэйт Модерен в Лондоне сделан в здании электростанции, и это чудное место. Хотелось бы иметь не маленький музей современного искусства, который скоро снесут, а большую галерею, куда бы приходили самые разные люди, и который бы представлял Казахстан на мировом рынке современного искусства.

Можно, конечно, махнуть на все рукой и утечь вместе с остальными мозгами в Питер, и делать там то, что нравится. Этого хочется, но убегать – нет. Это не патриотизм, не какое-то особенное отношение к стране. Это просто негодование по поводу того, что здесь нельзя заниматься тем, что действительно нравится, и зарабатывать на этом деньги.

– Может, проблема в том, что наши люди, от которых зависит решение, чиновники и бизнесмены плохо представляют, что такое галерея современного искусства. За галереи нередко у нас принимают арт-салоны и магазины.

Зоя: – Где продают коммерческие поделки, туристический hand made. В Индии с такой точки зрения галереей современного искусства можно назвать любой маленький бутик или лавку.

Антон: – Современное еще не означает актуальное. Искусство, сделанное по классическим шаблонам, в 2007 году от этого не становится актуальным. Актуальное искусство рождается здесь и сейчас, идет впереди в авангарде. В арт-салонах продается искусство, современное во временном пространстве, но концептуально устаревшее.

Зоя: – Наши люди не знают, что такое галерея современного искусства, из-за того, что ее у нас нет. Главное, чтобы она не стала скучным местом, где висят картины, а смотрители заставляют посетителей говорить шепотом.

Антон: – Потребитель должен тянуться за культурой, а не наоборот. Сейчас не спрос рождает предложение, а предложение спрос. Пришло время рекламы. И разрекламировать можно все что угодно, и оно будет продаваться. Никто не занимается рекламой актуального искусства. Молодежь идет тусоваться в супермаркеты, хотя намного интереснее было бы прийти в галерею. Но люди не знают об этом, у них нет вкуса. Его нужно развивать. Воспитывать никого не надо, а просто предоставить возможность выбора. Например, когда я работал татуировщиком, у меня было много знакомых в тусовочной среде. Им нравились мои рисунки, они понимали их, не имея художественного образования. И такие люди есть в нашем городе! Им нужно место, куда бы они могли приходить. А пока они тусуются по супермаркетам просто потому, что нет арт-кафе или современного театра. Современный театр у нас представлен одним «Артишоком».

В театре им. Ауэзова очередная премьера «Ревизора». Его ставил еще Асанали Ашимов, когда был молодой и сам режиссировал. И до сих пор его называют премьерой. Декорации взяты с каких-то старых спектаклей. В Астане государство хорошо субсидирует театр оперы и балета, он приглашает режиссеров и художников из Питера. Они приедут, отхалтурят, сделав реконструкцию спектакля времен очаковских и покорения Крыма. Зачем она нужна и кому интересна? Декорации заказывают в Алматы. Знакомый художник-декоратор оценил их на уровне санитарного минимума. А ведь на все это расходуются немалые средства. Почему бы не вложить деньги в то, что действительно актуально?

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики