«Корабли пустыни» в княжпогостской тайге

Дальний родственник президента Казахстана уже около 10 лет создает в Коми причудливый фермерский оазис

«Корабли пустыни» в княжпогостской тайге

На одном из недавних совещаний глав местных администраций Республики Коми руководитель Княжпогостского района Виктор Попов попенял своему коллеге из соседнего Усть-Вымского района Мустафе Махмудову: «Ты, Мустафа, у меня налогоплательщиков перетягиваешь. Вон, гляди, какие хоромы у тебя построил Надырханов! Так не ровен час и до перерегистрации дойдет…» Сказано это, разумеется, в шутливом тоне. Но знаменателен легкий резонанс от «переездов» в Санкт-Петербург «Газпром нефти», Совкомфлота, ВТБ и многих гигантов российского бизнеса. Фермер Михаил Надырханов, естественно, не «Газпром нефть», но фигура не менее резонансная.

По восточным канонам

Осенью этого года на Северо-Западе России может произойти уникальное событие – без какого бы то ни было воздействия исследователей-биологов, в естественных для такой широты климатических условиях на свет должен появиться… верблюжонок. Его родители – Яша и Даша – вот уже более полутора лет живут в Княжпогостском районе Коми не в клетке и не в просторном вольере. Верблюды располагаются в обычном по крестьянским меркам загоне, построенном без особых изысков и утеплительных материалов. Оба достаточно молоды – им по два с половиной года.

Впрочем, при въезде на территорию крестьянско-фермерского хозяйства (КФХ) «Русь» Михаила Надырханова верблюжий загон не сразу бросается в глаза, он расположен в некотором отдалении от множества остальных загонов и клеток. В глаза (и под ноги) в первую очередь бросаются индоутки – смешные кургузые птицы, важно и толсто, с видом неторопливого, обстоятельного хозяина шлепающие по всей территории двора. Затем – необычный птичник, в котором расположились павлины вместе с индюком. Индюк производит впечатление настоящего хозяина, занимая в клетке самое видное место, а при появлении человека начинает недвусмысленно двигаться на него и даже шипеть. Павлины – этакие персидские шахи с хохолком-коронкой и нервным взглядом – поначалу ходят без своего главного украшения, которое пока сложено и метет полптичника. Момент, когда хвосты разворачиваются в гобеленообразные глазастые круги, наступает всегда неожиданно, равно как и своеобразное пение павлина – режущий уши крик.

Словно ветер из родных степей взвихрил кровь «осеверившегося» казаха, и проснулись гены предков, пасших некогда огромные стада и отары!
[inc pk='2105' service='media']

Далее взгляд падает на одинокого пони по кличке Моветон, который научился кокетливо поднимать переднюю ногу не столько в знак приветствия, сколько для подразумеваемого поощрения. И вот наконец замечаешь в глубине этого странного мини-зоопарка две раскачивающиеся верблюжьи головы. По пути к ним предстоит еще знакомство с оранжевозубыми нутриями, молоденькими лисичками, фазанами, кабанихой Досей и страусихой Ласточкой. Подойдя к верблюдам, попадаешь во власть классического предрассудка держаться подальше, чтобы не быть оплеванным, но хозяева со смехом разубеждают: «Ну разве что вздумаете их дразнить…»

Хозяева – супруги Надырхановы, Михаил Аметович и Татьяна Серафимовна – приобрели верблюдов в Калмыкии. Обошлись они Михаилу Аметовичу по 47 тыс. рублей каждый. Логика, конечно, требовала выписать их с родины хозяина – из Казахстана, где, разумеется, больше опыта разведения этих символов Центральной Азии.

«Когда я еще только начинал собирать экзотических для здешних мест животных, купил как-то в Казахстане пару обезьян, – рассказывает Надырханов. – И совершенно забыл про таможню, где, просидев сутки под подозрением в вывозе ценных животных, лишился обеих. Верблюдов терять было бы гораздо обиднее…»

Яша и Даша оказываются и впрямь чрезвычайно доброжелательными существами. Они наклоняются к самому моему уху, касаясь его теплыми губами. Рука тянется их покормить, хотя им-то это совсем ни к чему: верблюды – основательные животные, способные один раз как следует подкрепиться и месяц не прикасаться более ни к еде, ни к воде.

«Корабли пустыни» ласково глядят и чуть ли не целуют друг друга, но в соответствии со своим и хозяйским происхождением верблюжья семья живет по патриархальным канонам Востока: Яша работает, Даша – дома. Яшина работа заключается в большей степени в том, что на него идут дивиться люди, едут из других городов и районов Коми, он периодически гуляет по улицам Емвы – центра Княжпогостского района, выезжает и в Сыктывкар, за символическую плату катая детей на тележке. Но самое главное – он свидетельствует, что на российском cевере в совершенно несубтропических условиях можно выращивать вот таких животных. И даже более: можно заниматься настоящим животноводством, причем не только в крупных хозяйствах.

Кулацкое нутро автомеханика

Верблюды, страусы, павлины и пони – это, конечно же, «аристократия» в надырхановском хозяйстве, праздная и живущая за счет других, трудящихся, животных. Основу КФХ «Русь» составляют классические свиньи, коровы и овцы, а также лошади («Я – казах…», – не забывает многозначительно напомнить Надырханов), причем только за последний год совокупное стадо приросло в среднем в 2,3 раза, а крупного рогатого скота стало больше почти в 4 раза. В 2006 году КФХ «Русь» сдало около 50 тонн свинины и свыше 40 тонн говядины. Есть и птичье хозяйство, в котором помимо нескольких павлинов, фазанов и страусов по сотне кур, гусей и перепелок.

[inc pk='2106' service='media']

Бывают, вероятно, фермы и покрупнее (Надырхановы арендуют более 370 га земель, которые вскорости собираются выкупать в собственность), но масштабы хозяйства яснее ощущаются именно здесь, на суровой земле, на фоне общего запустения в селах Коми. Коми, естественно, совсем не сельскохозяйственный регион, а уж Княжпогостский район республики вообще имеет одну отличительную особенность, яснее всего понимаемую при чтении Довлатова, с очень сильным влиянием соответствующей психологии. Но в советское время поголовье крупного рогатого скота во многих северных совхозах исчислялось сотнями и тысячами, а в Усть-Цилемском районе, почти у Полярного круга, существовало опытное племенное хозяйство по разведению особых морозоустойчивых и высокодойных коров.

Рынок обошелся немилосердно со многими предприятиями в Республике Коми (и не в ней одной), сельскохозяйственными, лесозаготовительными и прочими. На прилавках Сыктывкара, Ухты и даже Воркуты нынче преобладает молоко и молочная продукция из соседней Кировской области. Поэтому Надырхановы на молоко делают самую минимальную ставку, хотя и скупают его у окрестного населения. В «Руси» в основном разводят мясные породы животных. И хотя Михаил Надырханов изящно уклоняется от оглашения финансовых результатов своей деятельности, известно, что доходы его хозяйства исчисляются многими сотнями тысяч рублей.

Правда, животноводство – вторая по счету сфера деятельности семьи Надырхановых. В 1996 году, когда переделка экономики и общества жестоким рынком была в самом разгаре, они, как и многие в России, оставили свою прежнюю работу и занялись торговлей. Все началось с обыкновенного стола-лотка на улице Емвы, который вскоре вырос до торгового павильончика, а затем удалось открыть кафетерий (названный по имени супруги – «Татьяна»). Как оказалось, Надырхановы не промахнулись с выбором места. Кафетерий расположился рядом с автотрассой Сыктывкар – Ухта. Во-первых, там «ездят деньги», а во-вторых, там чаще всего останавливаются перекусить. Обороты торговли позволили накопить капитал и в августе 2000 года вложить его в покупку поросенка, который стал пионером крестьянско-фермерского хозяйства «Русь». Года через четыре хозяйство «Русь» перешло на новый уровень – Надырханов начал закупать экзотических животных.

Конечно, слова об «аристократах» – это небольшое преувеличение. Страусов, как известно, в России разводят уже давно и не только на показ публике. Двухмесячный птенец страуса стоит 35 тыс. рублей, и такие вложения стоило бы «отбить». А «отбить» страусиные инвестиции – дело нескорое: нестись эти птицы начинают только по достижении трехлетнего возраста и приносят не более 60 яиц в год. Правда, одно страусиное яйцо способно заменить 24 куриных, и, самое главное, оно ценится на порядок выше. Но и содержать самых больших на земле птичек надо грамотно. Михаил Надырханов признает, что кое-чего не учел: «Отвел восьми страусам слишком маленькую площадку. А им ведь главное занятие – побегать. От длительного стояния начинают набирать вес, падают и ломают ноги. Пришлось семерых зарезать. Но ничего, скоро отстрою новый большой загон и еще куплю…»

Страусятина (цена которой, к слову, 750 рублей кило) немедленно разошлась по ресторанам Сыктывкара и Ухты, а часть ее даже была закуплена управлением делами главы Коми. Надырханов успешно продает павлинов, разумеется, без соответствующего внимания не останутся ни нутрии, ни фазаны, ни лисы; ну а о качестве верблюжьей шерсти (пять килограммов в год с каждого) и деликатесного верблюжьего молока, тем более в условиях Севера, говорить не приходится…

Рождение предпринимателя

[inc pk='2107' service='media']

Так и просится вставить в строку: «Когда после развала Союза он решал, куда ему переехать из Казахстана, его взгляд упал на карту России и сразу почему-то потянулся на Север…» Но все было совсем не так. Не было никакого «казахского предпринимателя Надырханова». Это сейчас есть предприниматель-фермер из Республики Коми казах Надырханов 60 лет от роду. А 30 лет назад уроженец одного из сел Восточно-Казахстанской области Михаил Надырханов по окончании Семипалатинского автодорожного техникума руководил гаражом в местном совхозе. И переезд в Коми АССР состоялся при вполне мирных по тем временам (1979 год) общественно-политических обстоятельствах. И работал Михаил Аметович по своей специальности, снова постепенно вырастая от механика до завгара. Познакомился с будущей главой КФХ «Русь», то есть со своей женой Татьяной, уже здесь, в Коми. И успел если не обрусеть, то, что называется, «осевереть». «Я очень люблю здешнюю природу, – говорит Надырханов, – я к ней очень привык, может, от нее и заряжаюсь такой энергией…»

Но вот странное дело – сломался прежний уклад жизни. Начали разваливаться совхозы, и те, кто всю жизнь работал в них (даже на руководящих должностях), так и не смогли оправиться от шока, и до сих пор на руинах некогда крупных хозяйств едва теплятся маленькие подворья, которые и фермерскими-то назвать язык с трудом повернется. А в обыкновенном автомеханике вдруг пробудился не просто предпринимательский интерес. В Надырханове проснулся не частный извозчик и не владелец автомастерской (хотя таковая у него, разумеется, есть; да что мастерская – сегодняшний гараж «Руси» насчитывает 14 единиц техники, включая два микроавтобуса). Словно ветер из родных степей взвихрил кровь «осеверившегося» казаха, и проснулись гены предков, пасших некогда огромные стада и отары! Он прошел через неизбежную стадию торговли – и в то время, когда в домах и на трибунах стояли стон и плач по развалившемуся советскому сельскому хозяйству, купил-таки первого поросенка. Через некоторое время у него появился целый скотный двор. Затем – усадьба и подворье. И в конце концов – тот самый мини-зоопарк. К слову, в банке на это не было взято ни копейки.

Сегодня хозяйство Надырхановых состоит из КФХ «Русь» и трех предприятий общественного питания. Работают на них 48 человек. Люди за работу держатся, поскольку получают и неплохую по меркам района зарплату, и бесплатное питание, и бесплатный же проезд к месту работы. «И, между прочим, – добавляет Михаил Надырханов, – для особо ценных работников – кодирование за наш счет…»

Ветер родных степей

В Коми Надырханова привели обстоятельства личного характера. И в Казахстане у него осталась весьма многочисленная родня. Некоторое время назад Михаил Аметович был признан главой своего рода, который насчитывает около 400 семей. Он регулярно появляется на родине – и как долгожданный гость, и как мудрый аксакал, в чьи функции входят не только прием почета и уважения, но и нелегкие обязанности разбирать тяжбы и конфликты между родственниками. Надырханов подробно рассказывает о некоторых обычаях и нравах, принятых в его краю (речь идет о северо-востоке республики – наиболее развитой промышленной ее части), и я понимаю, что межплеменные отношения для Казахстана – далеко не историческое понятие. Система отношений внутри родов и между ними сложна, разветвлена и подчинена множеству деталей, не всегда заметных со стороны. Из рассказа Михаила Аметовича следует, между прочим, что президент Казахстана Нурсултан Назарбаев приходится ему дальним родственником. Я заинтригован:

[inc pk='2108' service='media']

– И что, если вы попросите у него о приеме, он вас действительно примет?

– Конечно, – без тени сомнения отвечает Надырханов.

Тот самый ветер родных степей, как и следовало ожидать, разбудил в нем еще одну нужду – в духовности. И в 2005 году рядом с центральной усадьбой появилась построенная Надырхановым мечеть – третья в Коми. Она еще требует внешней доделки, еще надо установить купол, но мечеть уже признана одним из имамов республики и освящена. На праздники, говорит Надырханов, здесь собирается не менее 100 правоверных.

– Вы тратите заработанные деньги на экзотических животных и на мечеть, в то время как и в районе, да и в Сыктывкаре с Ухтой есть ниши для вложений с настоящей отдачей…

– А от мечети и от животных и есть настоящая, при этом самая лучшая отдача, – ожидаемо отвечает он. – Да, хороший хозяин должен положить рубль, а через некоторое время снять с места, куда он его положил, два. Но это что? Просто доход. Не ради него же жить!

Логика семейного и бизнес-процесса привела к тому, что ислам приняла и Татьяна Серафимовна. За детей – двоих сыновей и двух дочерей – говорить пока рано.

Сыктывкар

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики