Третье место

Знаменитый французский исследователь Средневековья создал самую полную коллекцию представлений о чистилище

Ле Гофф Жак. Рождение чистилища
Ле Гофф Жак. Рождение чистилища

Чистилища не было до XII века, около 1180 года мысль приобрела пространственную характеристику, и свойства души стали представляться как места. Впервые путешествие в загробный мир появляется в произведениях Бернарда Клервосского, который описывает схождение в чистилище святого Фурси.

Что главное в концепте чистилища? Представление о живой связи с умершими, которым можно помочь, совершая некие действия. После первого посмертного суда назначается кара. Эта кара может быть смягчена, пока не настало время второго, Страшного суда, когда кара будет уже окончательная. Умягчение кары возможно заступничеством высших сил по молитвам и просьбам живых людей.

В момент смерти душа покидает тело, они соединятся лишь после Страшного суда. Орудие их соединения — дух, который изменяет душу в посмертие. То есть тело умирает; душа мучается в чистилище; дух находится вне чистилища и врачует душу, изменяет ее так, чтобы она, обновленная, могла вновь соединиться с телом.

Важно обратить внимание на то, что происходит в душах, и показателем этого являются мысли о чистилище. Например, связь со свободой воли. Дело мыслится так, что человек судится по собственным поступкам. Понятие чистилища подразумевает свободную волю — как подразумевает возможность грешить и раскаиваться. Свободная воля грешника может увеличить и уменьшить кару.

Тогда, в XII веке, возникла практика обязательной регулярной исповеди, до того исповедовалось лишь духовенство, теперь — также и миряне. Эта практика самоанализа и общественного контроля имела великое будущее, а возникновение ее согласуется с крупным переворотом в представлениях о душе. Этот переворот в душе имел последствием, с одной стороны, «третье место» — чистилище, где душа может исправиться и быть помилована, а с другой — исповедь, самоанализ с помощью священника, исправление уже в этой жизни.

Ранее исповедовались в грехах чрезвычайных. Теперь же исповедуются в грехах обыденных, повседневных, за них и кары иные. Нельзя карать вечно за лишнюю ложку варенья. Эти простительные грехи — искупаемые, и тут возникает связь с идеей чистилища, где кающийся может избавиться от вечного осуждения. Но раз идет речь о прощаемых грехах, то появляются суд и торговля. Возникает юридическая церковность, определяющая цену греха, юридизация душевной жизни.

Практика исповеди подразумевает сознательный самоанализ — во всем объеме вплоть до вопроса о цене за штуку или оптом. Обращаются к душевной жизни, к внутренним, до того не оформленным движениям. И под влиянием такого внимания эта внутренняя жизнь оформляется, душа становится сознательнее. Тут же священник, который определяет цену, помогает вспомнить грехи, создает опыт сознательного обращения с душой — выступает в роли судьи и психоаналитика.

По мнению автора, люди Средневековья при создании представлений о духовном правосудии опирались на римское право и на практику феодального судопроизводства. Образцом для выстраивания идей о суде в загробном мире служили опыты общения с местной властью.

Ле Гофф считает, что появление «третьего места», помимо рая и ада, связано с подъемом городов, агрикультуры, в конечном счете — с зарождением буржуазии, среднего класса. Конечно, не так прямолинейно, что буржуазия породила идею чистилища или наоборот. Скорее, вместо упрощенных бинарных структур возникают более богатые тернарные, троичные системы. Это проявляется и в идее о трех сословиях (молящиеся, воюющие, работающие), и в идее о трех местах для загробного существования души — рае, чистилище и аде.

С появлением чистилища открывается бухгалтерия потустороннего. Так — с точки зрения веры в чистилище. Если же посмотреть с земной точки зрения — душа начинает вести самонаблюдение в ожидании суда, торговли, расчетов, которые происходят на исповеди при назначении покаяния или при покупке индульгенции. Суд и расчеты — не загробные, а вполне прижизненные. Душа оценивает свои побуждения, прикидывая и рассчитывая, что на сколько потянет. Этот расчет опирается на представление о пропорциональности мук и искупления, тяжести греха и цены искупления. В представления о загробном мире внедряется расчет соотношения количества совершенных на земле грехов и количества заступничеств. Расчет идет прямо в деньгах — если речь о продаже индульгенций. В результате этой психопрактики душа становится все более сознательной.

В развитии идеи о чистилище происходит интересная инверсия времени. В народных верованиях загробное существование вывернуто относительно земного времени: день за год. В тех же холмах сидов время течет иначе, чем на земле, там дни как годы, и герой, месяц пировавший в холме сидов, по возвращении не может отыскать уже и следов родной деревни. В чистилище же не пируют и не веселятся — там мучаются, немногие часы душе кажутся годами, час мук равен году страданий на земле.

Раз чистилище — посмертное существование души, она может оттуда отлучиться, скажем, для выполнения обещаний, помощи родственникам и проч. В связи с этим автор обращает внимание на возобновление веры в привидения. До XIV–XV века историй о привидениях почти нет, с этого времени возобновляются массовые рассказы о привидениях. Все больше людей встречается с душами умерших. По мнению автора, это связано с верой в чистилище, во временное пребывание души в некоем месте на том свете, откуда можно в принципе уйти.

В книге прослежена судьба представлений о загробном мире от древнееврейского шеола до наших дней, собрано множество цитат и пересказов древних текстов, а также средневековых exempla, приносящих радость в душу читателя.

Ле Гофф Жак. Рождение чистилища. — М.: Астрель, У-Фактория, 2011. — 544 с. Тираж 2000 экз.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?