Шаг вперед

Не все из предлагавшихся разработчиками изменений в законодательство по борьбе с коррупцией были включены в итоговый вариант документа. Это позволяет предположить, что дальнейшая работа в этом направлении будет продолжена

Шаг вперед

Поправки, принятые нижней палатой парламента в законодательные акты, связанные с борьбой против коррупции, в значительной степени закрывают слабые места в системе законодательства. Об отношении к законодательным новациям профессиональных борцов с коррупцией «Эксперту Казахстан» рассказал заместитель председателя Агентства по борьбе с экономическими и коррупционными преступлениями Рустем Ибраимов.

– Рустем Анварович, насколько нам известно, предполагалось, что в законодательстве появятся нормы относительно корпоративной ответственности, то есть уголовные дела по фактам экономических и коррупционных преступлений будут возбуждаться не только в отношении физических лиц, но и юридических. Однако в принятом мажилисом законопроекте этой нормы нет. Почему?

– Действительно, в первоначальном варианте разработанного нами законопроекта была прописана уголовная ответственность юридических лиц. Совершенно ясно, что юридическое лицо посадить нельзя, но были предусмотрены серьезные нормы материальной ответственности. Кстати, в ряде, как принято говорить, развитых стран мира такая ответственность есть в уголовном законодательстве. Но при согласовании проекта мы натолкнулись на жесткие возражения ряда ведомств, в частности, Министерства финансов и Генеральной прокуратуры, а также части ведущих юристов страны. Аргументы оппонентов заключались в том, что в случае введения подобной нормы у нас изменяется вся концепция законодательства и надо его перелопачивать полностью и вводить эти положения. Собственно, введение подобной правовой нормы – это не наша прихоть, а рекомендации международных организаций, в частности, Совещательной группы в рамках Стамбульского плана действий по борьбе с коррупцией с целью приведения национального законодательства в соответствие с международными стандартами. Кроме того, это необходимо для присоединения Казахстана, а эту задачу поставил президент, к Конвенции ООН против коррупции и для вступления в ВТО. Потому что в международном законодательстве такая ответственность юридических лиц предусмотрена. Кстати, мы предлагали распространить ее не только на экономические и коррупционные преступления, но и на экологические. В нашем законодательстве сегодня действует лишь административная ответственность юридических лиц, однако зачастую противоправные действия именно с их стороны наносят серьезный вред как экономическим интересам страны и общества, так и окружающей среде и здоровью граждан. При этом мы можем подвергать компании лишь административным мерам взыскания, которые часто несопоставимы с нанесенным ущербом, а к уголовной ответственности можем привлекать лишь должностных лиц фирм-нарушителей. Коллизия заключается в том, что физические лица, привлекаемые нами к уголовной ответственности, как правило, не в состоянии своим имуществом погасить нанесенный ущерб, у них практически ничего нет. Если смотреть шире, они становятся своего рода «стрелочниками», поскольку выгодоприобретателем в результате противоправных действий является юридическое лицо, которое и принадлежит каким-то другим лицам или компаниям. Мы считаем, что введение подобной нормы, а значит, серьезных штрафных санкций против юридических лиц, которые будут отражаться не только на руководителе предприятия, но и на владельцах компании, сделает экономически невыгодной незаконную деятельность. То есть во многом эта норма может стать серьезным профилактическим средством в борьбе с коррупционными, экономическими и экологическими преступлениями. Хотя сейчас эта норма не прошла, мне кажется, чтобы работа по вышеперечисленным видам преступлений носила системный и эффективный характер, мы к ней все равно должны прийти.

Зачастую противоправные действия именно со стороны юридических лиц наносят серьезный вред экономическим интересам страны

– Насколько нам известно, это не единственный пункт, по которому у вас возникли разногласия с Генпрокуратурой. Было еще ваше предложение о том, чтобы правом возбуждать, приостанавливать, продлевать и закрывать дела обладал не только прокурор, но и начальник следственного отдела вашего агентства. Эта норма не прошла, однако в чем были резоны такого предложения?

– Все это связано с процессуальными сроками рассмотрения уголовных дел, которые четко прописаны в законодательстве. Понимаете, если речь идет об общеуголовном преступлении, то там проще в тот временной отрезок, который установлен законом, принять процессуальное решение – или возбудить уголовное дело, или отказать в возбуждении. Специфика же наших дел в том, что они связаны с экономикой. А именно – назначением аудита, налоговой проверки, в ряде случаев судебно-бухгалтерской экспертизы, а эти действия объективно выходят за рамки процессуально установленного срока. Сейчас на практике происходит следующее. Мы в течение 3 дней по заявлению принимаем решение и информируем прокуратуру, далее в течение 10 дней, а в целом месяца, должны либо возбудить уголовное дело, либо отказать в возбуждении. Но специфика наших дел такова, что в эти сроки провести качественный аудит, налоговую проверку или финансовую экспертизу практически невозможно. Поэтому мы, стараясь выдержать срок, принимаем решение об отказе в возбуждении дела, а затем тут же вынуждены ходатайствовать перед Генпрокуратурой, чтобы она отменила наше решение и мы могли продолжить работу. Эта переписка с пересылкой материалов – ведь и самой прокуратуре необходимо время для их изучения – крайне затрудняет работу. В УПК сейчас записано, что следователь является самостоятельной процессуальной фигурой, начальник следственного отдела также является самостоятельной процессуальной фигурой. Кстати, до принятия в 1998 году нового УПК в Кодексе Казахской ССР начальник следственного отдела такими полномочиями обладал. Он смотрел и отменял те или иные неправомерные решения следователя. И никаких коллизий в связи с этим не было. Прокуратура же и в то время, и сейчас вправе затребовать любой материал, изучить его и дать правовую оценку действиям следователя, начальника следственного отдела и оперативного работника финансовой полиции. Поэтому мы считаем, если наделить правом продления, возбуждения и отказа в возбуждении дела начальника следственного отдела, то во многих случаях было бы проще и эффективнее решать вопросы. Кроме того, был бы внутриведомственный контроль. И потом это, во-первых, сократило бы время, во-вторых, повысило бы эффективность работы, причем это касалось бы только экономических и коррупционных преступлений. В настоящий момент прокуратура выступает жестко против нашего предложения, поскольку считает, что в ряде случаев мы будем неправомерно отменять или продлять сроки, бесконечно проверять один и тот же субъект бизнеса. Но мы считаем, что это не совсем верно, так как у нее остается право на любой стадии истребовать материалы и проверить законность принимаемых решений и, соответственно, отменить решение начальника следственного отдела.

– Еще одна новация в законодательстве касается конфискации имущества осужденных…

– Если законопроект будет принят в том виде, в котором он предлагается нами – что конфискации подлежит не только имущество осужденного, но и имущество, которое нажито им преступным путем и передано третьим лицам, то все равно придется это все доказывать. Сейчас, даже если мы подобные случаи и доказываем, существуют положения гражданского права и, как правило, суд не может предъявить осужденному, что это именно его имущество, которое просто им передано, и принимает решение о наложении санкций лишь на то, что зарегистрировано непосредственно на осужденного. С принятием новой нормы возможности суда значительно расширяются, изменяются направления нашей работы – появляется необходимость документировать и доказывать, что имущество действительно принадлежало осужденному и было просто переписано им на третьих лиц. Это могут быть документы в виде дарственных, правда, как правило, таких документов нет, просто даются деньги и третьи лица покупают что-то и регистрируют на себя. Все эти обстоятельства теперь будут детально исследоваться и способствовать тому, что наказание и возмещение ущерба будет более эффективным. Поскольку на сегодняшний день, несмотря на то что у нас есть значительные успехи в части раскрываемости коррупционных преступлений, когда дело доходит до суда, выясняется, что у конкретного чиновника, виновного в преступлении, практически ничего нет, все записано и переписано на третьих лиц, родственников. Если же норма будет прописана в УК и УПК, это позволит более эффективно работать как суду, так и нам. Правда, сразу хочу пояснить, что норма о конфискации не должна применяться механически. Поэтому мы предусмотрели в законопроекте норму о добросовестном покупателе. Ведь часто бывает, что чиновник, уличенный в коррупции, ранее пользовался какой-то, допустим, престижной машиной, а потом она оказалась у третьего лица. Это отнюдь не означает, что он ее просто переписал на это третье лицо и спрятал. Он просто решил сменить автомобиль, или в нем отпала необходимость, или он его продал, и третье лицо в таком случае является добросовестным приобретателем. Мы установили в процессе расследования, через регистрационные документы, что третье лицо является добросовестным покупателем, и в этом случае у нас нет вопросов, и имущество не подлежит конфискации. То есть не будет такого, что с принятием законопроекта мы начнем всех причесывать под одну гребенку: если раньше машина, квартира, дом принадлежали какому-то коррумпированному лицу, а вы их у него приобрели, то отдайте, – такого, конечно, не будет.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом